Глава 13

Удобно устроившись на скамейке, я с умилением наблюдала, как Валерия, приговаривая задорную считалочку, катает Анечку на больших садовых качелях, которую люди Демида привезли и установили с утра. Малышка была счастлива, а ее веселый звонкий смех служил целебным бальзамом для моего израненного сердца и истерзанной последними событиями души. Я до сих пор не могла поверить в то, что моя девочка, моя доченька вновь рядом со мной.

Сегодня у меня была долгая бессонная и тревожная ночь и очень много времени на размышления. Анюта уже давно сладко сопела, а я все никак не могла уснуть. Непонятная внутренняя тревога разрывала меня на части, не давая успокоиться хоть на какое-то время. Я прекрасно понимала в доме Демида ни меня, ни малышку никто не обидит, что мы обе в безопасности, но сердце все равно было не на месте. Иногда мне удавалось задремать, но тревожный, поверхностный сон то и дело прерывался. А потом пришло осознание того, что страх потери, не отпускает меня и в глубине души я боюсь одного — все происходящее мой вымысел, и когда я проснусь малышки не будет рядом. Тяжелый сон сморил под утро, но уже через несколько часов меня разбудила дочка. Поэтому я чувствовала себя совершенно разбитой, и мечтала только об одном, поскорее покормить девочку обедом и уложить ее спать, а заодно и самой немного подремать рядышком с ней.

— Нася, Нася, смотли как я умею, — Анечка привлекла мое внимание к себе. Малышка расставила руки в сторону и стала махать ими в воздухе, рискуя свалиться в любой момент. Валерия, видимо, подумав об этом же, тут же остановила качели и строго сказала:

— Аня, нужно обязательно держаться, иначе упадешь и расквасишь нос, а потом будешь плакать. Ты поняла меня?

— Не хочу, не буду- капризно ответила малышка.

— Тогда я не буду тебя катать.

Анюта нахмурилась и тут же надулась, всем своим видом показывая, что недовольна сделанным замечанием. Бросив на Леру насупленный взгляд, она, кряхтя, сползла с качелей и подошла ко мне.

— Нася, идем играть! — в ее голосе звучала некая настойчивость.

— Не Настя, а мама, — поправила ее Лера. — Настя твоя мама, понимаешь?

Малышка обернулась, и так недовольно на нее посмотрела, что Валерия не смогла сдержать улыбки, но тут же взяв себя в руки, сделала строгое лицо и повторила. — Скажи мама.

— Нася мама, — послушно произнесла девочка, и посмотрев на меня, хихикнула. — Идем иглать?

Я поднялась со скамейки и взяла в руки мячик.

— Лови, — бросила его вперед, наблюдая, как малышка побежала вслед за ним.

— Настя смотри, будь осторожна, разбалуешь ее, потом очень сложно будет. Надо с ней построже немного, — наставляла меня Лера. — Дети чувствуют нашу внутреннюю слабость, и вскоре Анюта из тебя веревки начнет вить. Вот поверь мне.

— Не могу, — честно призналась я. — Когда смотрю на мою девочку, сразу думаю, как ей жилось в детском доме. Вдруг ее обижали? Или били?

— Зря ты так думаешь, — покачала головой моя собеседница, наблюдая за бегущей к нам малышкой. — Демид сказал, что Дмитрий Михайлович позаботился об Ане. Он проследил, чтобы ее поместили в самый лучший семейный детский дом. Кроме того, он периодически интересовался жизнью девочки, передавал ей подарки, выделял пожертвования. Воспитателем у твоей дочки была очень приятная и добрая женщина. Анечку не обижали, но сама понимаешь, когда детей много всем уделить внимания в полной мере невозможно. Я думаю, теперь ты дашь Анюте любви сполна, но и о воспитании не следует забывать.

— Нася, иглать, — дочка дернула меня за подол юбки. Я заговорилась с Лерой, и пропустила тот момент, когда Анюта забросила мячик в ближайшие кусты. — Давай иглать.

Я посмотрела на Валерию и увидев ее ободряющий взгляд, присев на корточки, обняла дочурку за талию.

— Анечка, я твоя мама, — сказала я, вглядываясь в глаза своей девочки, осторожно погладила ее по щеке, — и люблю тебя. Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, и мне очень хочется, чтобы ты называла меня мамой.

— Мама Нася? — в глазах ребенка читалось некая растерянность. Анюта в силу своего возраста меня не помнила, мама — для нее было неким абстрактным понятием, и что оно означает малышка еще толком не понимала, видимо, воспринимая меня в роли нового воспитателя.

— Можно просто мама, — прижала ее к себе и шепнула на ухо. — Люблю тебя, моя кроха.

Анютка не ответила, лишь крепче обняла меня за шею, таким образом, выражая свои эмоции.

— Моя малышка, Анечка, — невольно опять заплакала, от переполняющего счастья.

— Так, девчонки, — Валерия привлекла к себе мое внимание, — я пошла узнаю, как у нас дела с обедом, а вы тут пока сами, хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась, быстро смахивая слезы, и посмотрев на дочку, предложила. — Покатаемся вместе?

— Давай, — малышка сама взяла меня за руку.

Усадив Анюту на качели, присела рядом и тихонько оттолкнулась ногами:

— Поехали?

— Дя! — заверещала маленькая. — Быстлее!

— Держись крепче, — предупредила я, и еще сильнее раскачала качели…

Какое-то время мы развлекались, но постепенно я сбросила темп, почувствовав головокружение и тошноту. Заигравшись с дочкой, совершенно забыла о своем положении, и вот теперь, глубоко дыша, пыталась прийти в себя.

— Еще, — Анечка требовательно посмотрела на меня. — Быстлей.

— Доченька, мама устала, давай попозже.

Дочка нахмурилась, и я подумала, что сейчас мне закатят очередную истерику, но, к моему удивлению, Анюта согласилась:

— Холошо, — и стала сползать с качелей. Едва оказавшись на ногах, она вытащила мячик из кустов и начала играть с ним, давая мне несколько минут передышки.

Я, приложив руку ко лбу, закрыла глаза, но мне тут же стало еще хуже. Сфокусировав взгляд на одном предмете, постаралась справиться со своей тошнотой.

— Настя? — послышался голос Валерии. — Тут к тебе пришли.

Я обернулась и сначала увидела ее, а потом Игната с огромным букетом белых роз.

— Здравствуй, Настя, — он, не решившись приблизиться, так и стоял на расстоянии.

— Здравствуй, — кивнула я, внезапно ощутив непонятный прилив сил.

— Вы поговорите, а мы с Анечкой пойдем в дом, — предложила Валерия, и протягивая моей дочери руку, обратилась к ней. — Идем, малышка, я тебе кое-что покажу.

— Что? — Анюта, чуть наклонив голову, хитро посмотрела на Леру.

Женщина усмехнулась и, бросив на меня взгляд, покачала головой:

— Твоя дочка настоящая хитрюга.

— Я покажу тебе свои сокровища — заколки, колечки, браслеты. Хочешь?

В глаза малышки зажегся неподдельный интерес. Валерия, как мама двух дочерей, знала, чем подкупить маленькую Анютку.

— Ну, так что, идешь? Или не хочешь?

— Хочу, — выпалила Аня, а потом подбежав ко мне, обхватила ручками мои колени и прошептала. — Не уходи. Я сколо велнусь.

— Конечно, моя маленькая, — поцеловала дочку в макушку и подняв голову, столкнулась с теплым взглядом желто-карих глаз. Игнат смотрел на нас и улыбался…

***

Когда Валерия увела Аню, Игнат осторожно подошел ко мне и протянул букет со словами:

— Это тебе.

— Спасибо, — ответила я, принимая цветы. Они были потрясающе красивы, а еще источали невероятный сладковатый аромат. Я очень любила розы. Для меня они всегда являлись самыми восхитительными цветами на свете. Именно с ними были связаны все теплые воспоминания — дни рождения, выпускной вечер в школе, свадьба. Отец впервые подарил мне розы в семь лет, и потом каждый праздник я получала корзину цветов. Мой свадебный букет состоял из семи нераскрывшихся бутонов, украшенных декоративными лентами и зелёными веточками какого-то растения. Как же давно это было. В это мгновение я подумала о том, что надо бы навестить Влада и узнать нужна ли ему какая-то помощь. А потом я так давно не была на могиле отца.

— Я присяду?

Посмотрев на Игната, кивнула, положив букет рядом с собой. Я сделала это неосознанно, просто держать цветы было не очень удобно, но, когда увидела грустную улыбку «мужа», поняла, что они создали между нами некую своеобразную преграду. Но это было даже к лучшему, на мой взгляд.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Игнат, осторожно присаживаясь на качели.

— Нормально, — пожала плечами, стараясь не смотреть на оборотня, опасаясь очередной раз попасть под внушение. Внутренний страх вновь стал пробуждаться в душе, хотя разум говорил, что Демид никогда бы не допустил нашей встречи наедине, если Игнат представлял для меня хоть малейшую опасность.

— Точно?

— Точно, — даже не глядя на своего собеседника, чувствовала на себе его пронзительный пристальный взгляд.

Послышался тяжелый вздох, а потом на мое плечо легла ладонь:

— Ты можешь меня не бояться, — оборотень осторожно заправил мне за ухо прядь волос, выбившейся из косы. — Я никогда не обижу тебя, запомни это.

— Я не боюсь, — буркнула в ответ.

— Врешь, — в голосе Игната слышалась уверенность и некая доля юмора. — Поэтому и избегаешь моего взгляды.

— Вру, — согласилась я. — Знаешь, как-то не хочется вновь лишиться памяти, тем более сейчас.

— Можешь не переживать по этому поводу, — хмыкнул он в ответ. — Теперь у тебя пожизненный иммунитет от любого ментального воздействия, и никто и никогда не сможет изменить твои воспоминания.

— В смысле? — я не удержалась и посмотрела на Игната. — С чего бы это?

— Наш сын изменил тебя, подарив способность противостоять воздействию оборотней.

— Сын? — автоматически положила ладонь на живот. — Почему ты уверен, что родится мальчик?

— Чувствую, — Игнат улыбнулся и сейчас его взгляд был переполнен теплотой и нежностью. — Наш с тобой сын будет очень сильным оборотнем.

А потом мужская ладонь накрыла мою руку, и я ощутила где-то внутри себя некий всплеск радости, какой-то эмоциональный отклик, и интуитивно поняла, что так реагирует мой ребенок на прикосновения своего отца. Пришло осознание некого спокойствия, от тревоги не осталось и следа, а еще я буквально почувствовала новый прилив сил.

Ошеломленно посмотрела на Игната. Сейчас в его глазах было столько тепла и нежности. Мне стало понятно, что он уже любит нашего ребенка, и наверно, будет хорошим отцом…

— Что происходит? — осторожно спросила я.

— Наш сын так общается с нами, — Игнат прикрыл глаза, и на его губах заиграла улыбка. Это было невероятно, но на энергетическом уровне, он действительно общался с нашим еще не рожденным малышом и тот откликался на зов своего отца. Удивительно, и так трогательно.

А потом перед глазами возникло испуганное лицо моей девочки, и в душе вновь поднялась волна злости. Оттолкнув руку Игната, прошипела:

— Своего ребенка любишь, а мою дочь оставил в парке на верную смерть.

— Это не так, совсем не так, — он попытался взять меня за руку, но я не позволила ему это сделать.

— Не трогай меня, — и автоматически отодвинулась от Игната, насколько позволяло пространство. — Ты бросил мою дочь, лишил ее матери. Ты… Ты…

— Послушай, — перебил меня он, — я все объясню.

— Ты поступил чудовищно, — посмотрела на «мужа». — Ты осознаешь, что натворил?

— Теперь да, — я впервые заметила в его глазах раскаянье. — Сейчас увидев тебя с дочерью, я понял, все могло быть по-другому, но тогда я считал, что поступаю правильно. Думаю, тебе уже объяснили, что значит истинная пара для оборотня?

Кивнула в ответ, нервно потирая внезапно похолодевшие пальцы.

— Мне почти триста лет. Я богат, успешен, моя стая сильна, и никто не рискнет сунуться на мою территорию, зная, что получит достойный отпор. Но у меня не было одного, самого главного — семьи. Одиночество сжигает дотла, и поверь нет ничего ужаснее, чем проживать год за годом и мечтать о настоящей любви и доме, полном детишек. Я был в этом городе проездом. Спустилось колесо, и пока Матвей менял запаску, решил прогуляться по вечернему парку. Не буду скрывать, к тому времени я уже почти отчаялся встретить свою истинную, и тут… Если честно, безграничное счастье затуманило мой разум, полностью лишая рассудка. Я был ослеплен желанием, как и мой зверь. В первую очередь ликвидировал соперника, а потом забрал свою женщину. Я знаю, мне нет оправдания, но в тот момент, для меня не было ничего важнее, чем ты.

— И поэтому ты оставил мою дочь? — слезинка скатилась по щеке. — Маленькую беззащитную девочку.

— Да, эгоистично, я понимаю — Игнат опустил голову. — В тот момент я думал только о тебе и о том, что хочу видеть в твоих глазах счастье. После моей метки ты перестала быть человеком, и думаю уже знаешь, что проживешь очень долго, в отличие от Ани. Я понимал, что девочка вырастет, начнет задавать вопросы, и тогда нам придется уйти из ее жизни, ведь тайна оборотней окажется под угрозой. И решил, что будет правильно, если разлучу вас сразу и сотру все воспоминания о ребенке. Я не бросал твою дочь. Мой человек отнес ее к людям и сообщил о мужчине, который был с тобой в тот вечер. А потом все пошло наперекосяк. Ты вырывалась, кричала, попыталась сбежать, я хотел удалить только воспоминания о девочке, но влечение к тебе было столь велико, что…

Внезапно мое сердце дрогнуло и болезненно сжалось. Пришло осознание того, что все это время от меня ускользало. Анечка… Я не смогу еще раз пережить ее потерю, а значит, надо уже сейчас решать, как этого избежать. Демид говорил что-то об определенном обряде для супругов, и мне нужно было выяснить, подойдет ли он для моего ребенка. Игнат встал с качелей, нервно сделал несколько шагов вдоль дорожки, а затем шагнув ко мне, сел на корточки, взяв меня за руки:

— Я не осознавал силу материнской любви, и ты права, все могло быть по-другому. Мне нет оправдания. И поверь, приму любое наказание, назначенное советом. Но я хочу, чтобы ты знала, что бы ни случилось, я люблю тебя и буду любить всегда. Ты и наш сын самое ценное, что есть в моей жизни.

— Игнат, — я смотрела на него, и в душе было столько противоречивых эмоций. — Ты говоришь о любви, но разве любящий мужчина поступил бы так? Ты отобрал у меня дочь, лишил памяти и привычной жизни, и в дополнении всего, в качестве надзирательницы приставил свою любовницу. В голове не укладывается.

Я обхватила себя за плечи, стараясь, хоть таким образом, оградится от этого тяжелого разговора.

— Конечно, это было глупо, — Игнат вздохнул и вновь сел рядом. — Но, во-первых, я ей доверял, и точно знал, Марина никогда не посмела бы причинить зла, потому что в противном случае лишилась жизни. Во-вторых, она узнала первой о тебе, потому что, когда мы приехали в поселок, была в моем доме. Выслушав мой сбивчивый рассказ о случившимся, сама предложила помощь, придумала план, и сделала все возможное, чтобы сохранить всё в тайне.

— Большей глупости в своей жизни не слышала, — покачала головой. — Марина помогала тебе, надеясь, что ситуация изменится. Она любила тебя, и только поэтому молчала, но поверь, за свою глупость ты еще поплатишься. Нет никого опаснее, чем отвергнутая женщина. Ты унизил не только меня, создав такую ситуацию, но и ее. Глупец. Какой же ты глупец.

— Знаю, родная. Знаю. Любовь сделал меня не только слепым, но и толкнула на бесконечную череду глупостей и обмана.

— Не надо все валить на чувства, — покачала головой. — Любовь бывает разной — безграничной, всепоглощающей, преданной, жертвенной, страстной. Перечислять можно до бесконечности. Ты эгоист, и любовь твоя такая же. Чтобы стать счастливым ты растоптал мою жизнь, Анечки, Влада, Марины. И самое главное, счастья настоящего так и не обрел. Ты придумал для меня жизнь, в которой счастливы только двое, я и ты, а когда все рухнуло, мы оба остались у разбитого корыта. Вот и все.

— Настя, что же нам делать? — внезапно спросил Игнат.

— Не знаю… Есть я и моя дочь, есть ты, и теперь наш сын. Все слишком запутанно и сложно. На данный момент мы находимся в тупике и выхода нет, или я его не вижу.

— Настенька, — оборотень внезапно уткнулся лбом в мое плечо и обхватил за талию. — Так тебя люблю родная, что готов бросить мир к твоим ногам, но как все исправить не представляю. Я очень хотел быть хорошим мужем… Прости меня. Прости.

Не знаю почему, но я не смогла его оттолкнуть, а еще понимала, что Игнат сейчас искренен. Но от признаний на душе легче не стало. Я молчала, не зная, что сказать. Внутри наступило какое-то опустошение. Мы прожили с Игнатом немало времени вместе, и он действительно был любящим, заботливым, щедрым мужем, создающим для меня сказочную жизнь. О таком мечтает каждая женщина, но… В наших отношениях все было ложью, включая наш с ним брак. Если Игнат и был искренним, то я нет. Потому что у меня есть свои желания, предпочтения, вкусы, и жизнь, и не выдуманная, а самая настоящая, и неважно какая она, главное, что моя…

— Скоро Большой совет, — внезапно произнес он. — Ничего не бойся, тебя никто не обидит.

— Я знаю, — вновь посмотрела на него. — Демид все мне объяснил.

— Демид, — в голосе Игната появлюсь металлические нотки. — Не особо доверяй ему. Поверь, у него есть причины недолюбливать нашего брата.

— В смысле? — я удивленно приподняла брови. — Расскажешь?

— Нет, — покачал он головой. — Придет время, и все поймешь. Хочу, чтобы выводы ты сделала сама.

Я кивнула, отмечая, что оборотень не стал навязывать своего мнения, и это было что-то новое в его отношение ко мне.

— Мне пора, — Игнат осторожно, едва касаясь, погладил меня по щеке, вынуждая посмотреть на него. — Обещай беречь себя и нашего сына.

— Обещаю.

— Люблю тебя, родная, — внезапно он наклонился и мимолетным поцелуем прикоснулся к моим губам, а затем резко поднялся и пошел в сторону выхода.

Я, провожая его взглядом, заплакала, омывая слезами наши разрушенные жизни…