Глава 27

Арс

– Все мужики, пропиваем сегодня свободу нашего, так и не успевшего погулять на свободном выпасе и четырех месяцев, Матвея, – швыряю ему белую майку с надписью «Шалавы Питера по мне скучать не будут» и жду, пока заценит. – На обратной стороне прочти.

– Охренеть, ты оригинальный, – друг развернул майку, где под красной шпилькой была его плохо отсканированная с паспорта фотка и надпись внизу: «Инесскин каблук».

– Я бы надел задом наперед, – прокомментировал Костя, разглядывая надпись и отпил виски с колой.

– И что еще из охренительных приколов меня сегодня ждет? – Матвей стянул с себя рубашку и надел подаренную майку.

– Не все сразу, – Костя успокаивающе похлопал жениха по плечу и хохотнул.

– Костя, бля, – Матвей сел на красный диван и глянул в основной зал клуба «DavidoffGold», где вовсю трясся на танцполе народ, – я еще после твоего подарка на день рождения не отошел.

– Так хороший подарок, – Костя расселся рядом с ним и закинул ноги на низкий столик. – Смотришь, еще пригодится.

– Да не дай бог, – крылья носа у Матвея надулись. Ну да, если ему придется напялить на себя браслет верности с GPS-маячком, он рад не будет. Костя в своих подарках именно Матвею всегда извращенно оригинален. Как и тот ему, впрочем. И когда у них только запал выйдет?

Я махнул рукой на обоих и засел в кресле напротив. Пусть сами разбираются.

Обвел удовлетворенным взглядом просторное помещение вип-зала с красными диванами и пилоном в центре. Мотя у нас верный, конечно, но смотреть – не изменять. Плюс тут еще куча мужиков, которым понятие верности не особенно интересно.

Постепенно подтянулись и остальные – Влад, который облизывался на Свету всю подготовку к девичнику. Аверин, который пару дней назад ее клеил прямо у приемной на работе. Поближе он познакомиться на свадьбе с ней хочет, скот. Дима, Стас, Леша – этим я всегда рад. И Дан явился через полтора часа. Навеселе, с засосами на шее и огромной упаковкой презервативов в подарок.

– Поздно, – хмыкнул Матвей и отдал ему коробку обратно. – Прекращал бы ты бухать, Данила.

– Не могу, – брат плюхнулся между Владом и Стасом. – Как только перестаю, сразу проблемы и воспоминания жуткие в голову лезут, – он тяжело выдохнул, – а с бухлом и шлюхами не так хреново и одиноко.

– Доиграешься, – резюмировал Костя.

– Уже, – брат подхватил со стола тарелку с закусками и поставил себе на живот, – из команды поперли, все бабы оказались суками, – он наткнулся на скептический взгляд Матвея. – Ладно, Инесска, Света и Маша не в счёт, – обернулся на Костю с Димой, – и Вера с Олей тоже ничего. Пять нормальных баб, а мне досталась сука в овечьей шкуре, которая всю душу вытрясла. Звонит мне сейчас, в трубку ревет.

– Ребенок не твой, – напоминаю я ему.

– Поэтому ее номер час назад отправился в черный список. А я поехал по моим любимым девочкам.

– Не люблю шлюх, – ожил Аверин, мирно попивающий гоанский ром со льдом, – не понимаю, как ты по ним столько шляешься.

– Не распробовал ты, значит, – Дан закидывает в себя закуски и запивает вискарем. – Все тебя любят. За деньги, но это ничего.

– Дурак ты, – беззлобно хохотнул Аверин, – слишком молодой и что в женщине самое ценное, понять не можешь.

– То, что между ног?

– То, что в голове, Дан, – Аверин закатил глаза, – между ног у всех примерно все одинаковое. У Матвея спроси, – он потянулся и чокнулся с ним стаканами, – не просто так второй раз на одной и той же женится.

– Кстати, а зачем? – Дан перевел свой мутный взгляд на Матвея. – Я вот понять не могу.

– А тебе и не надо насчет Инессы ничего понимать и даже в ее сторону смотреть не надо, – ответил тот. – Заканчивай бухать. И когда в мозгах будет поменьше алкоголя, что-нибудь, может, и дойдет.

– Завяжу, – Дан допивает своей стакан, – через месяц. Пока не могу. А стриптиз будет или шест тут для красоты?

– Будет, сразу после торта, – смотрю на часы, – который сейчас принесут.

– И нахрена нам торт, мы что, бабы?

– Он с мясом, – слежу за тем, как в комнату вносят огромную коробку и ставят в центр стола, – скандинавский. Чисто мужской.

– А с декором постарались, – Костя разглядывает натуралистичную вагину сорок на сорок на торте. – Все до мелочей, даже есть страшно.

– Дай сфоткаю, – смотрю на озадаченного Мотю и делаю его фото в майке и с тортом на первом плане. – Будешь после свадьбы пересматривать иногда и тоскливо вспоминать о том, как ты свободу потерял.

– Мне не грозит, – он берет в руки огромный нож и застывает. – Да нахрен, слишком реально выглядит. Влад, кто у тебя там такой мастер-хуястер из кондитеров? На нашу с Инес свадьбу чтоб не звал.

– Да не переживай ты, – ржёт Влад, – вам он реалистичные розы сделает, прям как те любимые цветы, которыми ты Инесску сейчас засыпаешь.

– Беременная она у меня, – Матвей жмурится и тыкает ножом в торт, режет не глядя. – Любит цветы, что делать?

– Предлагаю декор срезать и есть без него, – Костя озадаченно смотрит на кусок с реалистичным клитором, – мне в горло не полезет.

– Согласен, – Матвей срезает верх со своего куска и откладывает в отдельную тарелку.

– А я, пожалуй, не откажусь, – Дан забирает тарелку из рук Кости, – возьму себе самое ценное.

– Бля, – Матвей морщится, когда Данила слизывает с куска клитор.

– Вкусно, – тот ржет весь в бело-розовом креме, – но вкус не тот.

– И слава богу, – Костя отрезает кусок и запихивает в рот. – Вкусно, что за начинка?

– «Расмус», пепперони с вялеными томатами в творожном сыре, – с набитым ртом вещает Влад.

– Надеюсь, и стрипуха будет ничего, – брат облизывается и берет себе еще кусок.

– Тебя еще не тошнит от баб? – Влад качает головой. – Ты ж даже в лицо, наверняка, всех уже не помнишь.

– Зачем мне лица? – Данила разводит руками. – Главное – это шикарная грудь и вот это, – он пальцем снимает крем со своего куска торта и облизывает его.

– Да отстаньте вы от него, – Аверин подает голос, – молодой еще, дурной. Я в его возрасте такой же был.

В випке незаметно появляется стриптизерша и отправляется к шесту. Молоденькая совсем, лет девятнадцать-двадцать. Молодое гибкое тело лишь немного прикрыто миниатюрными стрингами и лифчиком.

Дан сразу подсаживается поближе, разглядывая девочку. К нему постепенно подтягиваются и остальные.

А мне дурно. Випка. Голая девушка. Света.

– Пойду, подышу, – рассеянно роняю в пустоту, потому что до меня никому нет дела, и спускаюсь через душный клуб на улицу.

И когда отпустит?