33

— Мы можем уйти, если хочешь, — робко предлагаю я, глядя на застывшего Влада.

Его сжатые в кулаки ладони лежат на столе, взгляд сосредоточен на стеклянной колбе светильника.

Я не принимаю эту отчужденность близко к сердцу. Влада не так просто вывести из себя, но если это происходит, ему требуется время, чтобы совладать с эмоциями и снова стать собой. Я привыкла объяснять себе это мощным выплеском тестостерона.

— Нет-нет… — Влад берется за меню, подносит его к глазам и несколько раз моргает, возвращая взгляду осмысленность. – Ты голодная же… Давай что-нибудь закажем.

Я действительно хочу есть, но интуитивно чувствую, что чинно ужинать после недавней потасовки – это не то, что нам сейчас нужно. Необходимо что-то другое, менее формальное.

— Раз уж мы еще не заказали, давай просто прогуляемся? – я придаю тону максимальную задорность, чтобы заразить ей Влада. — Можно перехватить что-нибудь по дороге. Пиццы или шаурмы.

— Шаурмы? – переспрашивает он, удивленно приподняв брови. И именно удивление наконец возвращает его целиком – это видно по посветлевшей радужке и тому, как расслабляются его плечи.

— А что? – подначиваю я. — Сто лет ее не ела. Помнишь ту, в переулке, где мы солиста «Клана» встретили?

— А, точно. Там очереди еще постоянно, да?

— Ага. Пойдем? – я выразительно смотрю на выход. — Вспомним молодость?

Влад обводит глазами стол, словно решая, действительно ли задумка стоит побега, после чего с усмешкой поднимается.

— Только дорогу, чур, ты показываешь. Сам я плохо помню, где она находится.

— Покажу конечно, — уверенно заявляю я, напрочь отринув факт своего глубочайшего топографического кретинизма.

Уж слишком соблазнительной ощущается идея перенестись в наше беззаботное прошлое: гулять по улицам, болтать и заедать разговор фастфудом.

В качестве извинений за смену планов Влад оставляет на столе чаевые, и мы уходим. Погода сегодня, к счастью, за нас: несмотря на ноябрьский холод, на улице сухо и совсем нет ветра. Практически идеальные условия для прогулки.

Мы доезжаем до площади, где Влад, по моему настоянию, паркует машину, и идем туда, где предположительно находится тот самый киоск с шаурмой. Я, как и обещала, целиком беру на себя функции гида.

— Я же помню, что он был где-то здесь… — я растерянно оглядываю кирпичный торец здания, к которому мы с разных сторон подходим уже в третий раз. – Здесь еще детская площадка рядом была…

— Ты, наверное, путаешь, — мягко возражает Влад. – Здесь уже лет пятнадцать находится нотариальная контора. Вряд ли им когда-то была нужна детская площадка?

Я стыдливо накрываю ладонями лоб.

— Черт… А я ведь была уверена. Ну почему у меня такая плохая память на местность?

— Мне следовало об этом вспомнить, когда мы зашли на второй круг. Ладно, пойдем, — со смешком Влад берет меня под локоть. – Здесь пиццерия есть недалеко. А то у меня уже ноги с голодухи не ходят.

Через полчаса мы сидим за столом с литром имбирного чая и двумя кругами маргариты. Неловкость за паршивую навигацию прошла, уступив место блаженной неге. Уж слишком этот вечер похож на наши ранние вылазки с прогулками до замерзших рук и последующим согреванием в непритязательной кафешке с какао и глинтвейнами.

— И давно это произошло?

Глядя на пальцы Влада, удерживающих лоснящийся треугольник пиццы, я отчетливо понимаю, о чем именно он спрашивает. Даже несмотря на то, что прошло два часа – речь идет все о том же.

— Я была у них в гостях за несколько дней до того, как ты починил мой водонагреватель.

— А почему ты мне тогда не рассказала?

— Посчитала, что ты не захочешь иметь к этому отношения. И еще боялась, что ты отреагируешь как-то не так и мне станет еще обиднее, — я улыбаюсь, чтобы боль тех дней не сумела в полной мере просочиться в голос. — А мне было очень обидно. Я и так еле держалась, а тут еще лучшие друзья поднасрали… Один повел себя как последний мудак, а вторая его поддержала, когда, казалось бы, должна выцарапать глаза.

— Тебе надо было мне рассказать… — Влад хмурится, глядя перед собой. – Что бы у нас ни происходило. До сих пор в голове не помещается, что Ерин такое чмо… И Марина… У нее-то какой в этом интерес?

— Если это вопрос, то я не знаю, — с запинкой выговариваю я, немного напрягшись.

— Да это я просто вслух рассуждаю. А этот еще за руку со мной здоровается… Ни совести, ни хрена. – Влад отодвигает от себя тарелку и брезгливо кривится. – Ладно, плевать на этих двух идиотов.

— А ты заметил, что Марина даже не пыталась тебя одернуть, когда ты его из машины выдергивал? Мне кажется, в глубине души она уже сама все понимает.

— Понимает, но на ужины продолжает с ним ходить и перед тобой не извиняется, – холодно парирует Влад. – Они стоят друг друга.

— Мне кажется она так себя повела, потому что ей было больно признать, что Женя чмо, — замечаю я, ловя себя на небывалой лояльности к той, кто без зазрения совести втоптала меня в грязь.

— Ты же не посторонний человек ей. Она прекрасно знает, какая ты. Оправдывать ее не надо и доверять тоже. Она тебе не подруга.

Я беру чашку с чаем и старательно дую. Я и забыла, каким категоричным становится Влад, когда дело касается личных обид. Он мог с философской отстраненностью оценить любую ситуацию, но если задевали его близких, то реагировал максимально бескомпромиссно.

Однажды врач, у которой я наблюдалась несколько лет подряд, назначила препарат, на который у меня развилась сильнейшая аллергия. Я тогда посчитала, что ошибиться может каждый, а вот Влад — нет. Он буквально разгромил регистратуру клиники и в тот же день нашел мне нового лечащего врача, заявив, что такие ошибки непростительны. И пусть я не была во всем согласна, его фанатичная защита невероятно меня грела. Греет и сейчас.

— Спасибо, — я смотрю на него поверх чашки.

— За пиццу? – с улыбкой переспрашивает Влад, но глазами оставаясь серьезным.

Я киваю.

— За нее тоже. А еще за то, что был за меня без лишних вопросов. Мне этого очень не хватало.