32

— А ты почему убежала? – Взгляд Влада полон растерянности и недоумения. – Там Женя с Мариной сидят.

— Марину я и так на работе каждый день вижу, — уткнувшись в меню, я тщетно пытаюсь погасить вспышку ярости, вызванную его непринужденным братанием с этим козлом.

Каким же самоуверенным ублюдком надо быть, чтобы так непринужденно держаться? Ведь исключено, что Женя меня не заметил. Неужели так уверен, что я стану его покрывать? Или считает, что Влад мне не поверит? Думает, что его слово весомее моего?

— Вы так и не помирились? – продолжает допытываться Влад, пытая меня взглядом. – Расскажешь, может, что случилось?

— Мы разошлись во мнении по стратегически важному вопросу, — медленно выговариваю я и смотрю поверх его плеча туда, где сидят наши заклятые друзья.

То ли их ужин успел подойти к концу, то ли Женя вовсе не так самоуверен, потому что в эту самую секунду он расплачивается по счету с явным намерением поскорее уйти.

— Загадками говоришь.

Оторвав взгляд от Марины, понуро теребящей сумку и явно ощущающей себя не в своей тарелке, я снова беру в фокус Влада. На его лице играет вопросительная улыбка, но глаза смотрят цепко и пристально. Разумеется, ему любопытно, что же такого могло случиться, отчего я не считаю нужным даже здороваться с Ериными.

А ведь правда. Почему я должна покрывать чужое гнилье? Если Влад вдруг посчитает нужным мне не поверить, встать на сторону Жени или соблюсти нейтралитет – я просто сделаю нужные выводы. Сейчас мы как раз на том этапе, когда можем выбирать, в какую сторону двигаться: навстречу друг другу или в противоположные стороны.

— Как-то я была у них в гостях, — я намеренно выбираю сухой отстраненный тон, чтобы оградить себя от эмоций и не превращать пересказ в драму, изобилующую нелестными эпитетами в адрес Жени. — Марина отлучилась отвезти подгузники бабушке, Женя остался дома. Он подсел ко мне на диван, сказал, что сильно мной восхищается и не одобряет тебя, после чего банально распустил руки и полез целоваться. Я оттолкнула его и пригрозила, что если он попробует хоть раз такое повторить, я расскажу обо всем тебе и Марине. Как-то так.

По мере моего короткого повествования лицо Влада стремительно меняется: к середине оно выглядит посеревшим, а к последней фразе приобретает ярко-пунцовый оттенок, что происходит крайне редко. Он в отличие от меня не склонен к частым перепадам настроения.

— То есть он полез к тебе… — хрипло повторяет Влад, до побеления сплетая пальцы. – После того, как ты съехала… Так… ладно… я понял.

— А после этого он перепугался, что я сдам его жене, и решил сыграть на опережение, — продолжаю я с улыбкой Джокера. – Рассказал ей свою версию случившегося. Что это я сама напрыгнула на него, стоило Марине только выйти за дверь, и начала жаловаться на то, как мне одиноко засыпать одной. Кстати, угадай, кому Марина предпочла поверить? Спойлер: не мне.

Влад молча сверлит меня глазами, отчего закрадывается удручающая мысль, что он все же во мне сомневается. Во мне и во всем, что я только что рассказала. Возможно подозревает, что на момент нашего расставания я действительно так сильно отчаялась, что могла уцепиться даже за Женю. Или настолько обижен тем, что я вынудила его принять ненавистную работу, что совсем перестал мне доверять.

Эти мысли причиняют куда больше боли, чем предполагалось. Доказывать я ничего не буду, и все, что мне останется – это просто встать и уйти, чтобы сохранить остатки гордости. Уйти, чтобы больше никогда с ним не общаться.

— Я сейчас… — резко надавив на подлокотники, Влад встает из кресла.

С барабанящим сердцем я наблюдаю, как он стремительно идет к столу, где недавно сидели Женя с Мариной и, никого там не обнаружив, ищет глазами официантку.

Внутри вспыхивает огонек веры. Влад ведь, как никто, знает, какая я. Что как бы ни было плохо, я бы никогда не опустилась до того, чтобы вешаться на мужа своей лучшей подруги. И что взывать к чьей-то жалости – это вообще не обо мне.

Или же… Эта мысль заставляет радость померкнуть. Или же он просто хочет выслушать версию второй стороны, чтобы составить собственную картину произошедшего.

Официантка выслушивает Влада и тычет пальцем на выход.

Увидев, как он направляется к дверям, я не выдерживаю и вскакиваю сама. Женя с Мариной наверняка уже уехали, но все равно… Не оставаться же сидеть на месте, раз это и меня касается.

У Ериных было предостаточно времени, чтобы ретироваться, но по забавной случайности они все еще находятся на парковке. Машину Марины, на которой они приехали, поджал ярко-рыжий спортивный седан и затруднил выезд.

Кадры перемещаются перед глазами словно в замедленной съемке. Влад рывком открывает пассажирскую дверь Марининого паркетника и выдергивает оттуда Женю. Тот неловко падает на одно колено, пытается подняться, но тут же валится на асфальт от оплеухи, обрушившейся ему на голову.

— Ты охуел, сука?!! – не своим голосом орет Влад, хватая его за воротник куртки. – Кто ты после этого? Это жена моя, тварь ты двуличная!! Ты же конченый!! Какой сукой трусливой надо быть, чтобы лезть к ней, а потом еще и обвинить!!!

Я вижу, как он замахивается снова, слышу хрусткий удар, и то как глухо мычит Женя. В коктейле из паники и ужаса горячей пульсацией бьется мысль о том, что Влад во мне не сомневался. Если бы сомневался хоть чуть-чуть – он бы сначала задал вопрос. Точно не выдергивал бы Женю из машины за шкирку.

Перевожу взгляд на Марину: держась за руль, она безучастно наблюдает за происходящим. Может быть, ее парализовало от шока, а может быть в глубине души она знает, что ее муж это заслужил.

— Только сунься… — Влад подтягивает Женю за грудки и с силой отпихивает от себя, отчего тот грузным мешком валится на асфальт. – Закопаю, скотина.

Он разворачивается и своей размашистой походкой идет обратно к дверям ресторана. Меня он вряд ли видит, потому что явно не в себе. Грудь бурно вздымается, ладони сжаты в кулаки, взгляд расфокусированный.

Плотный горячий ком в груди разрастается, мешая свободно дышать. Я долго пыталась убедить себя в том, что должна быть выше нелепых обвинений, но мне все равно было дико обидно. Потому что обвинения пришли от самых близких и в тот момент, когда я была совершенно одна и максимально уязвима.

Так вот сейчас я чувствую себя отомщенной. А еще – мнительной дурой. Успела в мыслях обвинить Влада черт знает в чем, хотя он всегда был и продолжает быть за меня.