Глава 35
– Папе и Рите надо поговорить.
– Ага, поговорить. Они там щас нацелуются и родят мне сестренку.
– А если братишку?
– Тогда им придется еще целоваться.
– Как расстёгивается эта чёртова хламида? – прорычал мне прямо в рот проклятый мерзавец. Ах, как же он пахнет, и губы… Эти губы… Я в пространстве растворяюсь.
– Зачем вам его расстёгивать? – простонала я. Господи, Боже Всемогущий, что происходит? Что? Мне никогда в жизни не было так воздушно страшно.
– Чтобы выковырять тебя из него, а потом…
– Что потом? Что будет потом? – прошептала я, загибаясь от яростного спазма во всём моём теле. Приятного такого, смешанного с адреналиновым шоком. – Что вы делаете? Этот костюм же вернуть надо.
Он что? Он разорвал голыми руками толстую ткань. Что он делает? О-о-о-о. У меня же под этим костюмом почти ничего не надето. Только трусы и трикотажный лифчик, мой любимый.
– Вы варвар. Варвар! Этот костюм…
– Я куплю миллион таких. Ты когда-нибудь молчишь вообще?
И я замолчала. Потому что не смогла говорить. Потому что чёртовы каменные грешные губы заткнули мой рот, словно кляпом. Потому что у меня напрочь отключились все инстинкты, кроме основного. И поверьте, основной – не чувство самосохранения. И огненный стыд сменился пламенем другого рода, несущимся по венам. Выжигающим даже всемогущий адреналин, рассудительность и девичью честь, прости Господи, про которую мамуля мне втирала с детства.
Я не знала. Я не думала. Даже не представляла, что в больничной подсобке, пахнущей хлоркой и пылью, может быть так одурительно прекрасно. Что оказывается, я просто никогда не испытывала ничего подобного. Что, получается, я до этого момента не жила.
– Черт, Рита, ты просто космос. Или ведьма какая-то подземная, – простонал Малинин. Но я его и не услышала почти, потому что вознеслась. Потому что на самом пике удовольствия испугалась, что сейчас грохнусь о землю. Нет не буквально, это будет не так больно, как если меня с этих небес низвергнут. Я задохнулась, подалась навстречу мужчине, который ну никак не мог быть со мной. И не будет моим, потому что это… Ну как представить себе пару корова и лев. Нереально и смешно. Кто я, а кто он? А я, как дура в него втюрилась. Глупая корова влюбилась в великого хозяина прерий и прайда. Права была Женька, и это ужасно погано. Но сейчас… Сейчас я испытала восторг, несравнимый ни с одним из ранее мною испытанных.
– Что же мы натворили? Что вы наделали? – прошептала я.
– Вообще-то это ты виновата. Ты… – прохрипел мой грех во плоти.
– Я?
– На кой черт ты согласилась на мое тупое предложение? Жил я себе не тужил. Конкурентов гнул через колено. Не любил никого, кроме дочери. И мне нормально было. А тебя не смог согнуть. Зато ты…
– Я? – снова задохнулась я, теперь от возмущения. Где мое белье? Где черт возьми? – Вы типичный…
– Не считаешь, что теперь уже можно и на ты? Далеко собралась? Рита, дап подожди ты.
– Что? Что вам надо от меня, – почти прорыдала я. Так вот значит. Я виновата в том, что между нами… Что произошло. Он снова меня просто поимел. Наглы, нахальный, чертов мерзавец. Он…
– Не хочу, чтобы тебя видели в таком виде, – прорычал лев.
– Вам то какое до этого дело?
– Ну… Моя женщина не должна мотаться по общественному месту в одних трусах и разодранном бюстье.
– Ваша…? Да что вы… Да…
– Черт. Рита. Что тебе не ясно. Я чуть не рехнулся, когда ты ушла. Я готов был нестись за тобой. Точнее я сначала обрадовался. Думал, что теперь то уж снова стану собой. А потом понял, что не могу. И если бы не Дуся, лежащая после операции, я бы давно тебе перекинул через плечо и уволок в свой дом. И если ты этого не поняла, то ты круглая дура. И…
– Вы когда-нибудь молчите? – спросила я. Встала на цыпочки и не дала Малинину договорить. Испугалась, что он скажет, что я ему нужна только для того, чтобы утихомиривать Аннабеля. Ну да, я дура. Но до чего счастливая.
– ты рискуешь остаться в этой подсобки на веки.
– В принципе, я согласна. Заодно похудею, может быть.
– А вот этого не надо, – хмыкнул Егор Георгиевич. Странный он какой-то. Странный.
Ну, короче. К палате Дуси мы вернулись спустя час. Я в халате техническом с чужого плеча, красная как переспелый помидор. Что подумает Женя? А Дуся?
– Надо маме позвонить. – хныкнула я, сделав попытку позорно смыться. – В общем. Позже позвонишь. А я пока съезжу, куплю тебе миллион чумных костюмов. Как обещал и в общем… Мне надо.
В общем, позорно смылся Малинин. Я толкнула дверь, боком вошла в вип палату и замерла на месте, стараясь слиться с интерьером.
– Сразу и братика и сестренку, – хихикнула моя девочка, окинув взглядом мою растрепанную персону. – И еще песика, чтобы Аннабелю не было скучно. Петя говорил, что ирландские волкодавы крутые. А Эля…
– Капец костюму? Ну все, меня уроют на работе, – совсем без страха и раскаяния хмыкнула Женя. – А где же твой доблестный рыцарь, Жануария?
– Сбежал, – всхлипнула я, только сейчас осознав, что Малинин то, наверное, сбежал потому, что пожалел о случившемся. Потому что…
– Вернется, куда денется. У нас в плену его дочь, – боже, что эта холера несет.
– Мне нравится быть в плену, – хихикнула Дуся. – Тетя Женя рассказывает смешные анекдоты про Чапая. И вообще… Мам Рит, я так скучала. И папа скучал, даже кулаком стену в больнице пробил. И Петю подсылал к бабушке Аде. А она сказала, что папа дурак. И что ты дура. И вообще все кроме нее идиоты. А тетя Валя Пете сказала, чтобы проваливал, пока она его скалкой не отработала. А еще она сказала, что пока кольца не увидит у тебя, то Адка пусть не свистит про зятя олигарха. Вот. А папа поехал я знаю куда.
– Куда? – простонала я.
– Миллион костюмов покупать мне, наверное, – ехидно фыркнула моя новоиспеченная подружка. – А дочку мне свою в залог оставил. Слушай, Рита, права твоя мамуля, похоже.