Эпилог

Полгода спустя

– Мама, ну какая фата? Нет. Просто локоны. Ну и что, что не была замужем? У нас скоро родятся дети, фата – это символ невинности. А какая невинность, если я похожа на распухшую кашалотиху?

– А где фата? – поинтересовалась Женька. Они с мамой и тетей Валей решили меня с ума свести.

– Аннабель ее украл. Я видела. Он с нее бусинки отгрыз. А Джейсон потом утащил то, что осталось в сад. А Петя сегодня возил Джейсона утром к ветеринару. А папа сказал, что нам пора покупать фургон для перевозки скота и заводить в штат личного Айболита. А еще Джейсон мам Ритины туфли сгрыз.

Слава богу. Слава тебе о добрый и всемилостивый господи, что послал мне ангела в лице, точнее в морде, огромного нескладного пса, похожего на теленка семимесячного статью и ростом. Эти туфли я купила в каком-то безумном припадке. Поддавшись на восторженные вопли подружки невесты. Ну, моей подружки Женьки. Они были похожи на кандалы на шпильках. И ходить в них с моим животом я могла только в мечтах моих бабарих, прости господи.

– Кстати, а почему Джейсон? В честь Стетхема? – задумчиво поинтересовалась тетя Валя. Ну да. Мама ее уделала. У ее дочери аж целый олигарх жених. Не то что какой-то там айтишник. Это мамины слова, не мои. Как по мне, главное, что дочь тети Вали любит своего компьютерного гения, а он ее носит на руках.

– Не. Стетхем лысый, мне некрасиво, – хихикнула Дуся. – В честь Вурхиса. Ага. Он прикольный. У него маска прикольная и бензопила. «Я тоже бы хотела бензопилу», – мечтательно прошептала моя девочка.

– О, да. Тот то прям красавчик, – вздохнула Женька, одетая в дурацкое розовое платье, в котором она похожа на торт, или на куклу самоварную.

– Фата нужна, – припечатала мама.

– Да на кой черт ей фата? Адка, ты совсем кукушкой поехала? Ей шляпку надо, – вынесла свой, судя по мамулиному взгляду. Предсмертный вердикт тетя Валя.

– Корону ей, корону, – перебила двух пожилых фурий Женька.

– Веночек, – радостно заскакала вокруг спорщиц Дуся. – Красивенький такой. Я в кине видела.

– В кино, – рявкнула мамуля. – Боже, а ведь нам еще и тебя выдавать замуж И не факт, что ты найдешь нормального избранника. Валька, мы просто обязаны дожить до свадьбы моей внучки. Завтра… Нет, послезавтра идем в магазин. Нужно купить файлы, папки, тетради, будем планировать…

– Куда планировать?

– Никуда, а что. Старая ты барбидосская лошадь. Свадьбу моей внучки. Свадьбу… Это такой праздник, где один из брачующихся твое дите, а второй… Эх. Слава богу мне повезло с зятем. Не то что тебе, Валюшка. Жалко мне тебя.

Я вздохнула. У меня свадьба завтра, и мне страшно. Я все боюсь, что проснусь. И все вот это, что делает меня сейчас счастливой, возьмет и просто исчезнет. Но…

– Мне надо, – хмыкнула я и позорно смылась от свадебного комитета в лице мамы и тети Вали, готовых каждую секунду. Вцепиться друг другу в волосы. Никто даже и не заметил, что жертва сбежала.

Я выскочила из адской гардеробной. Запнулась об обнаглевшего в край Аннабеля, растолстевшего до неприличия и абсолютно поверившего в себя. Мейн куном он оказался на большую половину, вторая часть генетической лотереи ему явно досталась от горного льва, или от саблезубого тигра. Короче, я взмахнула руками и начала падать. Господи. Только не животом. Боже…

– Я так и знал, что тебя нельзя ни на минуту оставлять, – сильные руки подхватили меня. Мой Малинин. Мой. Боже какое это счастье. У меня есть любимый мужчина, дочка, скоро родятся наши… Близнецы. У всех дети из пробирки, а у нас из больничной кладовки, смеется Егор. Пол рассмотреть не смог никто. Они прячутся. Шифруются, и всячески не раскрывают инкогнито. Но Дуся и олигарх уверены, что у нас родятся мальчик и девочка. А мама с тетей Валей замучились мне подкидывать на стул ложки и ножи. Слава богу ума им хватает использовать пластиковые приборы. – Ты никогда не смотришь под ноги.

– А ты совсем разбаловал кота. – счастливо вздохнула я, уткнувшись носом в грудь моего давно уже мужа. Ведь штамп в паспорте не так уж и важен, правда? – Он снова спал с нами. А еще он подстрекает Джейсона творить безобразия. И…

– Слушай, а давай мы тоже сотворим какое-нибудь безобразие, – от шепота Малинина у меня мурашки с кулак. Никогда не привыкну.

– Завтра. Завтра у нас первая брачная ночь, а пока…

– Я люблю тебя, – боже. Я готова прямо сейчас умереть от счастья. Но наши с Егором дети не позволяют. Начинают танцевать у меня в животе. – Рита, знаешь, а Аннабель наш ангел. Купидон хвостатый. Так что…

– Я обожаю тебя. Навсегда, – выдыхаю я. Тянусь к любимому…

– Лови этого гада. Подсекай. Сволочь, а не кот. Кто-нибудь, помогите. Кто пустил в дом эту баскервилину? Как там его? Джейсон… Эта тварь украла шляпку. И бутоньерку. И мой парик.

– Потому что ты лысая выдра.

– А ты старая кошелка.

– Зато у меня зять олигарх.

– Ха. Он еще не зять. А до завтра дожить надо.

– Бабули, а у Аннабеля из ротика пена красная идет.

– Боже. Кот бешеный.

– И ничего не бешеный. Он просто сожрал чью-то помаду старушечью, – Женька самоубийца. Боже, боже. Что же делать?

– Прячемся? – тихо шепчет мой Малинин. – Нам нужно как-то дожить до завтра. Я должен на тебе жениться. Просто страшно хочу.

– А идея насчет безобразия не так уж и дурна, – позорно сдаю позиции я.

P.S.

Через три месяца в семействе Малининых родятся мальчик и… еще один мальчик.

– Ну, родители, попробуйте мне не нацелуйте еще и сестренку. (С) Дуся Малинина.