Глава 5

Браслеты едва заметно мерцали, пока мы летели обратно в Полуночный замок. Я прятала руку в складках плаща, словно это могло скрыть предательское сияние. Натаниэль молчал, его профиль был непроницаем, будто высечен из того же льда, что и стены Пика. Только едва заметное подрагивание мышцы в уголке глаза выдавало истинное состояние руководителя практики.

— Ты хоть понимаешь, как это снять? — наконец спросила я, пролистывая комментарии в драквирлэнде. «Они идеальны!», «Настоящая драконья пара!» — подписчики уже придумывали нам общих детей.

— Тебе честно или обнадеживающе?

— Никак, — недовольно пробормотала я. — Ты уже сказал все, что мог.

Натаниэль хмыкнул и отвернулся, а я заметила, как он невольно коснулся браслета. Металл ответил вспышкой, и я мысленно застонала. Как я вообще оказалась втянута в это?

В замке нас встретил эрр Валентайн, размахивая зеркальцем с графиками взлетевших рейтингов. Вот уж кто был совершенно счастлив.

— Блестяще! — Он расставил руки, будто собирался обнять весь мир. — Вы даже не представляете, как это…

— Объясняйте, — Натаниэль перебил его, сдержанно, но твердо. — Как это вообще могло произойти? Это подделка? — В его голосе прозвучала надежда. Я затаила дыхание.

— Никакой подделки! — Эрр Валентайн заговорщически понизил голос. — Браслеты, и правда, когда-то показывали истинность. Но потом что-то случилось, и… — эрр Валентайн замялся. — Короче, Юлиана немного их доработала, чтобы очаровать своего принца.

— Но их совершенно случайно примерила другая пара, — перебил Натаниэль. — Это мы знаем.

— Вы знаете не все. — Эрр Валентайн вздохнул. — Они срабатывают на любой паре противоположного пола. Просто светятся и радуют глаз…

Я почувствовала, как горячая волна поднимается к щекам, и тут же нахмурилась. Смесь облегчения, обиды и разочарования. Я не могла сказать, что чувствовала более остро. Решила, что обиду.

— Вы специально подстроили это! Как вы могли?

— Подстроил! А что делать? — фыркнул Валентайн. — Зато мы достигли цели. Народ счастлив, скандал забыт, а вам нужно лишь немного… подыграть. Прогулки. Совместные выступления. Возможно, пару раз взяться за руки. Ну сложно, что ли? Поработайте немного на благо клана. В конце концов, это ваша прямая обязанность. И того и другого!

Натаниэль вздохнул и провел пальцем по переносице — жест, который я уже начала узнавать.

— И сколько продлится этот фарс? — поинтересовался мужчина раздраженно.

— Пока не уляжется ажиотаж. Две недели. Месяц, от силы, — заюлил эрр Валентайн, и отсутствие конкретики меня сильно насторожило.

— Месяц? — Натаниэль нехорошо прищурился, и я поймала себя на мысли, что слежу за его реакцией пристальнее, чем следовало.

— Думаю, справимся, — неожиданно для себя сказала я. — Если вы не станете нас больше подставлять!

Валентайн скрестил руки на груди, изображая обиду:

— Ни в коем случае! Как вы подумать такое могли!

Когда он ушёл, в холле повисло неловкое молчание. Нарушил его Натаниэль заинтересовавшись.

— Ты уверена, что готова на это?

Вопрос застал врасплох. Его голос звучал тише, почти мягко.

— Это же всего лишь игра. — Я пожала плечами, стараясь, чтобы дрожь в голосе не выдала внезапную нервозность.

— Игры иногда заходят слишком далеко. — Он бросил взгляд на браслет, который слабо пульсировал в такт биению сердца.

— А мы просто не будем нарушать правила.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не успела расшифровать.

— Тогда завтра начинаем. А сейчас отдохни хорошенько, Дана. Последние двое суток выдались сумасшедшими. Следующий месяц будет не лучше. Нам предстоит играть в любовь, и нужно, чтобы все поверили, и при этом обойтись…

— Без поцелуев? — сорвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Уголок его губ дрогнул:

— Без поцелуев.

Когда Натаниэль ушёл, я опустилась на диванчик, глядя, как свет браслета постепенно гаснет. Где-то вдалеке раздавались голоса слуг, а я думала, что «фарс» с Натаниэлем пугающе напоминал игру с огнём.

Но огонь, как известно, притягивает даже тех, кто боится обжечься.

Оказавшись в комнате, я вырубилась. И это не удивительно. Последние несколько дней выдались сумасшедшими, ну а утро началось с того, что горничная ворвалась в мою комнату с платьем, которое, казалось, было сшито из рассветных облаков — бледно-розовое, воздушное и очень красивое.

— Эрр Даркфлай ждёт вас к завтраку, — объявила она, распахнув шторы и впустив солнечный свет. Погода сегодня была отличная. Я улыбнулась солнышку, потянулась и подумала, что жизнь, пожалуй, прекрасна. Я еще не знала, что с этого дня она у меня будет еще и очень насыщенная.

Когда я прибыла к месту свидания на любезно предоставленном экипаже, Натаниэль уже сидел в ресторанчике «Серебряный шпиль» у края пропасти, откуда открывался вид на долину, залитую золотым солнечным светом. Мужчина поднял глаза от газеты, кивнул на стул и… улыбнулся. Не той насмешливой усмешкой, а чем-то мягким, почти человеческим.

— Ты сегодня похожа на фею из сказок, — заметил он, когда я уселась.

— Спасибо, — Я задумчиво изучила мужчину и решила не врать. — А ты… э-э-э… выглядишь, как обычно.

Натаниэль пожал плечами, которые в пиджаке казались еще шире.

— Публика любит романтику, — шепнул он, заметив, что я установила зеркало и включила трансляцию, наклонился, будто собираясь поведать секрет, и вдруг коснулся губами моей щеки.

Зеркальце тут же запищало от наплыва комментариев: «Он поцеловал её!», «Свадьба на вершине!».

— Ты что делаешь?! — проартикулировала я, чувствуя, как лицо заливает краска. Хорошо хоть я сейчас была не в кадре

«Работаем на рейтинги», — написал на салфетке Натаниэль и откинулся на спинку стула, но уголки его губ дёрнулись.

— Твой кофе сейчас остынет… — сказал он, «а ты сгоришь», — продолжение фразы повисло в воздухе.

Расслабиться у меня не вышло до конца завтрака. Я постоянно краснела и бледнела, словно вдруг оказалась на самом настоящем свидании с Натаниэлем!

А на следующий день нас ждало еще более серьезное испытание. Если есть я хотя бы любила, то вот культурные мероприятия не очень.

Выставка модного художника-дракона оказалась сюрреалистичным кошмаром. В центре зала висел «шедевр» под названием «Плач драконьего сердца» — куча ржавых мечей, скреплённых паутиной.

— Гениально, — Натаниэль склонил голову, будто вдумывался. — Это явная метафора хрупкости власти.

— Или парень просто не убрал мастерскую, — прошептала я, стараясь, чтобы произведение искусства попало в кадр.

Мужчина фыркнул, и его смех, низкий и тёплый, заставил меня обернуться. Браслет на его запястье вспыхнул, будто поймал мою мысль: «Как это… мило».

Вообще, мне не нравились те эмоции, которые я начинала испытывать к Натаниэлю. Мне определенно нравилось его общество, даже произведения искусства, которые я не могла по достоинству оценить, перестали пугать. Он определенно был красив и меня волновал. И я начала бояться попросту заиграться. А что, если я поверю в наш роман, как верят мои подписчики, которые уже не следили за разводом королевской четы. Увлеклись новым реалити-шоу, где в главных ролях были мы с Натаниэлем.

К вечеру того же дня мы сидели в ложе оперы, где певица-сирена выводила трели, способные разбить стекло. Натаниэль, вопреки ожиданиям, не зевал. Он следил за сценой с таким вниманием, что я невольно стала наблюдать за ним, а не за представлением.

— Что? — Он повернулся, поймав мой взгляд.

— Думала, ты, как и многие мужчины, ненавидишь оперу.

— Ненавижу, — не стал спорить он. — Но еще в детстве я научился виртуозно притворяться. Моя матушка очень уважает этот вид искусства. Я не спорю и часто ее сопровождаю. Если отключиться, то все очень даже неплохо. Меня не напрягает, а маме приятно.

Пальцы Натаниэля случайно коснулись моей руки, лежавшей на подлокотнике. Мы оба замолчали. Браслеты замерцали в такт музыке, словно вторя песне, льющейся со сцены.

Мои подписчики получили новый кусочек нашей жизни, обсудили мое платье, букет, который мне преподнес Натаниэль, и выбор места для свидания, ну а я провела прекрасный вечер, в конце которого меня даже покормили.

Так пролетели дни, похожие на калейдоскоп: прогулки по садам с кристальными фонтанами, танцы на балу в честь лунного затмения, дурацкие интервью, где Натаниэль с невозмутимым лицом рассказывал о наших «первых свиданиях». Мы играли свои роли так убедительно, что иногда я ловила себя на мысли: «А что, если…» — и тут же гнала её прочь.

И все шло просто замечательно. Моя практика близилась к концу, и за это время я ни разу не занималась ненавистной магюриспруденцией. До конца месяца осталось совсем немного времени. И хоть мне и было немного жаль прерывать эту игру, все же я ждала окончания контракта.

Подвох меня подстерегал одним вечером, когда я вернулась в комнату. Зеркальце затряслось в руках, излучая тревожный красный свет. Отец.

— Дана Элис Нордсон! — его голос гремел, будто сквозь толщу океана. — Ты объяснишь мне, что это за цирк с браслетами и… и этим магюристом?! Нет, магюрист он отличный, но он старше тебе в два раза! Я не за этим тебя посылал в Полуночный замок!

— Папа, это просто… — Я замялась, глядя на своё отражение, бледное от волнения. — Мы друзья… — нашлась я. Если расскажу правду, меня убьет эрр Валентайн. Буду сохранять легенду, причиной моей смерти станет папа.

— Какая, к огнедышащим, работа? — Он ударил кулаком по столу где-то на том конце связи. — Весь двор говорит, что ты собираешься замуж за Даркфлая! Почему я узнаю об этом из сплетен?!

— Это неправда! — голос дрогнул. — Мы… мы просто…

— «Просто»? — он перебил меня. — Браслеты истинности — это не «просто» Дана! И о таком сообщают родителям!

— Папа, хватит! — вырвалось у меня. — Я не ребёнок. И не собираюсь оправдываться за свои действия. Не сказала, потому что пока ни в чем не уверена.

Он замер, и в тишине я услышала собственное сердцебиение.

— Ты должна явиться домой! В пятницу о ваших отношениях мы объявим на официальном семейном приеме! Тебе все ясно?

— Ну, папа! — завопила я, зеркало погасло, оставив меня в темноте с дрожащими руками и браслетом, который светился упрямо, будто напоминая: «Ложь тоже становится правдой, если в неё поверить».

За дверью послышались шаги.

— Дана? — Это был Натаниэль. Его голос звучал непривычно мягко. — Всё в порядке?

Я потянулась к ручке, но замерла.

— Да. Просто… устала.

— Завтра едем в долину Теней. Валентайн хочет «естественных кадров на рассвете».

— Естественных? — я усмехнулась в пустоту. — Значит, придётся целоваться в тумане?

— Если придётся, — пауза, — постараюсь не разочаровать.

Наверное, стоило сказать, что в пятницу мы будем танцевать на приеме, куда папа, не сомневаюсь, позвал весь свет, но я почему-то не рискнула.

Его шаги затихли в коридоре. А я села на пол, прижавшись спиной к двери, и смотрела, как браслет мерцает на руке.

Утром мы стояли на краю пропасти, где туман клубился, как живой. Натаниэль протянул руку, чтобы помочь мне спуститься на утёс, и его пальцы задержались на моей ладони дольше, чем нужно.

— Готовься. — Он кивнул на зеркальце в моей руке. — Валентайн хочет эпичный кадр.

— «Эпичный»? — я фыркнула. — Значит, надо изобразить, будто ты спасаешь меня от падения?

— Или признаюсь в любви.

— В любви? — Я подняла бровь, чувствуя, как вспыхнули щеки.

— В любви к драматизму. — Мужчина ухмыльнулся, но браслет вспыхнул ярче.

И в тот момент, когда солнце коснулось горизонта, окрасив небо в кроваво-алый, я поняла: игра зашла слишком далеко. Какая-то моя часть хотела не убежать, а узнать, светился ли бы этот проклятый браслет, если бы…

Но мысли прервал его голос:

— Дана.

— Что?

— Улыбнись. Ты в кадре.

И я улыбнулась. Искренне.

Как я не пыталась избежать поездки к родителям, отменить ее не вышло, а наивная надежда на то, что папа забудет о своем желании устроить прием в честь меня и Натаниэля, разбилось об официальное приглашение с золотым вензелем на крафтовом конверте. И если свой я могла «потерять», то Натаниэль отказался игнорировать приглашение человека, который когда-то ему помог. Он уважал отца. Впрочем, уважение не мешало Натаниэлю играть с его дочерью в любовь на публику.

Я пыталась отговорить его, предлагала во всем сознаться и не утопать во лжи еще глубже, но ни эрр Валентайн, ни Натаниэль не сочли нужным прислушаться к моим словам, поэтому чувствовала я себя прегадко. Вокруг все восхищались нашей парой, а я знала, что все это ложь, и страдала, так как сама, кажется, начала немного верить в эту сказку.

К назначенному времени мне доставили десяток платьев на примерку, девушек-стилистов, и я снова блистала — утонченная, красивая и юная. Меня все чаще в драквирлэнде назвали иконой стиля и самой красивой юной драконицей.

В родительский дом нас с Натаниэлем отправили не на драконе, а в экипаже. Здесь было совсем недалеко от Полуночного Замка. Что и скрывать, я нервничала. Очень надеялась, что от волнения у меня скрутит живот, а лучше начнется тошнота, и можно будет с чистой совестью не явиться, но с утра я была подозрительно бодра, румяна и отвратительно здорова. К вечеру ситуация не изменилась.

Замок Нордсонов возвышался над долиной, как белоснежный исполин, чьи шпили пронзали облака. Стены, высеченные из мрамора с серебряными прожилками, мерцали в лунном свете, а витражи окон изображали сцены из легенд о первых драконьих родах. Но сегодня всё это великолепие казалось мне клеткой. Я стояла у резных ворот, сжимая в руках складки платья, расшитого звёздной пылью, и пыталась не думать о том, что бессовестно вру своим самым близким людям. Конечно, я оправдывала себя тем, что вру во имя клана, но оправдания даже в моей голове звучали жалко. Когда обман вскроется, меня не простят. Натаниэль заверил, что правда никогда не выйдет наружу, а наш с ним разрыв оформят как-нибудь очень красиво, чтобы на меня не упала тень, но я знала, что вру, и страдала по этому поводу.

— Мы можем ещё всё остановить. — Я повернулась к Натаниэлю, чей чёрный камзол с серебряной вышивкой выгодно подчеркивал широкий разворот плеч. — Скажем, что ты заболел. Или что у тебя срочное дело в Полуночном замке. Или…

— Или признаемся, что месяцами обманывали полкоролевства? — Он поднял бровь, без труда угадав мои мысли. Неужели по моему лицу все так просто прочитать? — Твой отец объявил этот прием в нашу честь. Отказ сейчас будет хуже, чем любой скандал потом. Согласись?

— Но это неправильно! — Я схватила его за рукав, и браслет на моём запястье дрогнул, окрасившись в тревожный багрянец. — Ты же сам говорил, что ненавидишь эту игру. Почему ты настаиваешь продолжать? Из-за Валентайна? Из-за долга?

Он замер, и в его глазах, обычно таких нечитаемых, мелькнуло что-то острое и непонятное, я не видела у него таких эмоций и не смогла их разгадать.

— Ты действительно думаешь, что я делаю это ради Валентайна? — Голос Натаниэля звучал тише, но каждое слово било точно в цель. — Твой отец пригласил нас, Дана. Не театр, не шутов. Если мы сбежим сейчас, он узнает правду. И тогда всё, чего ты добилась — блог, независимость — станет для него лишь детским бунтом. Ты готова к этому? Если ты с радостью начала эту игру, то не имеешь права бросить на середине. Думаю, это понятно. Признание сейчас будет огромной ошибкой. Ты ведь этого хотела? Славы, возможности идти своим путем. Не так ли? Или ты думаешь, это последний раз, когда тебе придется играть на публику ради клана, популярности или денег? В этом и суть раскрученного канала. Это плата за узнаваемое имя.

Я отшатнулась, будто мужчина меня ударил. Его слова были правдивы, но от этого не менее болезненны. Браслет погас, оставив на руке лишь мертвое, холодное серебро. Натаниэль был прав — всегда прав, демоны его забери. Но от этого не становилось легче.

— Тогда… — я глубоко вздохнула, пытаясь заглушить дрожь в голосе. — Тогда хотя бы не целуй меня сегодня. Пожалуйста.

Натаниэль взглянул на меня, и на мгновение его маска треснула. Что-то тёплое, почти нежное, скользнуло во взгляде.

— Без поцелуев, — пообещал он. — Но придётся держать меня за руку, чтобы никто не усомнился в нашей игре.

Его пальцы сплелись с моими, и браслеты вспыхнули синхронно, будто высмеивая мою слабость.

Мы вместе сделали шаг в сторону замка, в который гости пребывали со всех уголков королевства. Здесь сегодня были представители многих кланов, с которыми отец пересекался по работе, службе или был связан семейными узами.

Прошли через двор и оказались в просторном помещении зала для приемов. Мама, как всегда, расстаралась, и выглядело все сказочно и волшебно.

Люстры из хрусталя парили под потолком, источая мягкий золотой свет. Столы, покрытые скатертями из мерцающего шёлка, ломились от блюд: жареные фазаны в облаках дыма, фрукты, меняющие цвет при касании, фонтаны из шампанского, где пузырьки складывались в узоры. Но самым впечатляющим были гости — лорды в мантиях с гербами кланов, дамы в платьях, сотканных из света и теней, магистры с посохами, усыпанными рунами. И все они смотрели на нас.

— Ну началось! — простонала я и инстинктивно прижалась ближе к Натаниэлю. — Ненавижу! Как я все это ненавижу.

— Ты справишься, — тихо и уверенно сказал он, и я поверила. Рядом с ним мне, правда, было намного спокойнее.

— Дана! Ты такая красавица! — Отец подошёл первым, его голос гулко прокатился под сводами. — И… эрр Даркфлай. — В его взгляде, остановившемся на наших сплетённых руках, читалось недоверие, приправленное надеждой. Мне стало жаль отца. Он всегда мечтал удачно выдать меня замуж. Натаниэль, безусловно, был замечательной партией. Главный магюрист клана, к тому же папа его неплохо знал. Жаль, придется рано или поздно разочаровать родителей. Снова на меня накатило уныние, щедро приправленное стыдом.

Мама в платье цвета лунной пыли мягко обняла меня:

— Мы так рады, что ты, наконец, нашла того, кто достоин нашего рода. — Её улыбка была тёплой, но глаза метались между мной и Натаниэлем, будто искали подвох. Мама всегда была очень проницательна. С ней нужно быть настороже.

— Благодарю, эрра Нордсон, — Натаниэль склонил голову с той самой учтивой холодностью, что сводила меня с ума. — Ваша дочь — честь, которую я не заслуживаю.

— Ложная скромность вам не к лицу. — Отец хмыкнул. — Вы отлично подходите друг другу, и никакие браслеты не нужны, чтобы это понять. Видно первого взгляда.

Я чуть не подавилась воздухом. Натаниэль же лишь слегка сжал мою руку, будто напоминая: «Играем дальше».

Мы перекинулись с родителями еще парой дежурный фраз и отправились к другим гостям. Ну как к гостям… через гостей в сторону фуршетных столов. Правда, дошли мы до них нескоро. Нас постоянно останавливали. Знакомые, родственники, родственники родственников, а тарталетки и бутербродики, пронизанные шпажками, манили со страшной силой.

Вечер превратился в череду улыбок, поклонов и не очень искренних комплиментов. Мы кружили в танце под музыку арф, чьи струны были сплетены из эльфийских волос, принимали поздравления от лордов, чьи глаза сверкали любопытством, как у голодных ворон. Натаниэль играл свою роль безупречно: галантный, остроумный, чуть отстранённый. Но когда старый герцог Ланской поинтересовался, когда ждать свадьбы, его пальцы вдруг впились в мою талию.

— Свадьба требует подготовки, — ответил он так гладко, что я едва не поверила. — Но уверен, когда время придёт, вы непременно узнаете об этом.

Браслет на его руке вспыхнул алым, и я поняла — он солгал. Но кому? Герцогу? Мне? Себе? Совершенно очевидно, никакой свадьбы не будет. Ну почему от одной мысли об этом хочется плакать?

Ноги устали, голова шла кругом от дежурных разговоров и выпитого игристого. В результате к полуночи я сбежала на балкон, где лозы дикого винограда обвивали перила, а луна висела низко, будто желая подслушать. Но побыть в одиночестве не получилось. За спиной раздались шаги. Мне не нужно было оборачиваться, что понять — за спиной Натаниэль. Мой браслет слегка нагрелся и радостно засиял.

— Ты держишься лучше, чем я ожидал. — Он прислонился к стене, его профиль на фоне звёзд казался вырезанным из тьмы. — Хотя твоя улыбка в сторону графини Эстер была… напряжённой.

— Она назвала меня «милым проектом отца». — Я скрестила руки, ощущая, как браслет жжёт кожу. — А ты… ты сегодня слишком убедителен. Даже я почти поверила, что у нас с тобой все по-настоящему.

— Это комплимент?

— Предупреждение. — Я повернулась к нему, и ветер подхватил мои слова. — Я начинаю думать, что тебе нравится эта ложь. Что ты…

Он сократил расстояние между нами за два шага. Его пальцы мягко коснулись моей руки, заставив браслет дрогнуть.

— Что я, что, Дана? — его голос звучал низко, почти шёпотом. — Наслаждаюсь ролью твоего возлюбленного? А что, если так?

Сердце застучало так громко, что я боялась, его услышат даже в зале. Браслеты светились теперь в унисон, розовый и золотой, сплетаясь в единый узор.

— Мы должны вернуться. — Я попыталась отстраниться, но он не отпустил руку. Дыхание сбилось, а в голове заклубился розовый туман.

— Да, должны. — Его взгляд скользнул по моим губам, и на мгновение я подумала, что он… Но нет. Натаниэль никогда не нарушал данные обещания, да и свидетелей не было. Целовать меня ни к чему. Он отступил, холодная маска вернулась. — После вас, моя эрра.

Когда мы вошли обратно в зал, отец поднял бокал, объявляя тост «за будущее семьи». Гости аплодировали, а я ловила взгляды, полные зависти и расчетов. Натаниэль стоял рядом, его плечо касалось моего, и я не могла понять, что страшнее: что этот обман станет правдой… или что он никогда ей не станет.

Музыка стала тише, когда распахнулись массивные двери зала, впуская прохладное дуновение ночи. На пороге, окутанные мягким сиянием ледяной магии, стояли Скай — младший принц Ледяного Клана, и его жена Ария. Её серебристо-голубое платье, расшитое морозными узорами, подчеркивало округлившийся живот, а на лице светилась мягкая улыбка. Скай, как всегда, невозмутимый, держал руку на пояснице супруги, но Ария шла уверенно — её голубые глаза, теплые и насмешливые, сразу нашли в толпе знакомые лица.

— Натаниэль! — Голос Арии прозвучал звонко, как колокольчик. — Как я рада за тебя! Наконец-то, ты обзавелся парой, а не очередными процессами!

Я замерла, но Ария, подойдя ближе, улыбнулась так искренне, что напряжение растаяло. Её взгляд скользнул по браслетам истинности, и брови удивлённо поползли вверх.

— О боги… — Ария рассмеялась, показывая на своё запястье, где виднелся бледный след от давно снятого украшения. — Вы тоже попались на эти штуки? Им не занимать коварства!

Она взяла мою руку, изучая браслет. Стало не по себе. Интересно, как много Ария знает про работу артефакта? Серебро вспыхнуло нежно-золотым, будто отвечая на прикосновение. Браслет вел себя, как настоящий.

— Но сейчас браслеты выглядят совсем иначе… — Ария прищурилась, — Чувствуется, мастера постарались. Браслеты починили, наверное, месяца два назад. Теперь они реагируют только на искренние чувства.

У меня сердце замерло в груди, а сама я, кажется, забыла, как дышать. О чем она вообще говорит? Эта новость, похоже, оказалась неожиданностью не только для меня.

Натаниэль нахмурился и обратился к Арии:

— Ты уверена?

— Абсолютно. — Девушка отпустила мою руку и потянулась к бокалу с соком, который подал Скай.

Эти новости оказались такими неожиданными, что я поняла: надо сбежать и попытаться прийти в себя. А то я или разрыдаюсь на людях, или грохнусь в обморок.

— Простите, мне нужно… — Я не закончила фразу, просто рванула к балкону. Сердце колотилось от страха или надежды? Я сама не могла себе сказать.

Воздух на балконе был густым и пах ночью и приближающимся дождем. Я схватилась за перила, пытаясь унять дрожь в коленях. «Настоящие. Они настоящие…» — Эта мысль не давала покоя. За спиной раздались шаги. Я обернулась и заметила в дверях Натаниэля. Его лицо, освещённое лунным светом, было серьёзным, но в глазах горели искры, которых раньше я не замечала.

— Дана… Все нормально? — он начал, но я перебила:

— Ты знал? Что они… что они больше не врут?

— Нет. — Он шагнул ближе, и браслеты синхронно вспыхнули. — Но я надеялся… — последняя часть фразы прозвучала тише.

Его руки скользнули по моей талии и притянули к себе. Я не сопротивлялась. Поцелуй начался нежно, словно Натаниэль боялся спугнуть момент. Но когда я ответила, приподнявшись на цыпочках, всё изменилось. Его губы стали требовательными, жадными. Браслеты пылали, сливаясь в единый узор, мир сузился до его дыхания, до тепла рук, до мысли, что это не игра.

Мы замерли лоб ко лбу, со сбивающимся дыханием, не в силах отстраниться друг от друга.

Вернувшись в зал, мы застали Арию, с тарталеткой в руках.

— Надеюсь, вы теперь поняли, что браслеты не врут? А то мне показалось, что для вас это оказалось новостью.

«Еще какой!», — подумала я, но вслух, конечно, ничего не сказала. Прижалась к Натаниэлю, чувствуя, как его рука сжимает ладонь. Браслеты светились ровно, словно нашли покой.

— Так что… — шепнула я, все еще не в силах поверить, — Мы теперь «истинная пара»?

— Похоже на то… — задумчиво отозвался Натаниэль.

И когда папа поднял бокал за наше будущее, даже его строгий взгляд смягчился. Ария, доедая торт, прошептала Скаю что-то, от чего он фыркнул, но для нас это не имело значения. Ничего не имело значения. Мы растворились друг в друге. Наша история только начиналась.