Глава 17

– У меня, между прочим, почти получилось, – в голосе промелькнули нотки гордости. – Яр меня поймал и оставил у себя прислуживать. Я тогда все в толк не мог взять – зачем? Но, думаю, ладно, он просто идиот, – он рассказывал так задорно и вдохновенно, что, несмотря на жуткий смысл, я почувствовала, как уголки губ изгибаются против воли. – В один из дней я отравил ему чай. А он такой: «Я чай выпью, но только если ты тоже». Думал меня на понт взять. Яд должен был не сразу подействовать, так что я залпом свою чашку выпил, говорю: «Вот, все безопасно, пейте». А Яр тут как закричит: «Говнюк мелкий, ты что наделал, там же яд! Ты же сдохнешь!». – Он весело засмеялся. – Ну немного другими словами, пожестче, но смысл примерно тот же. – А почему ты его пытался убить? – спросила я. Чуть вытянула голову, чтобы видеть его лицо в зеркале. Улыбка сошла, словно ее просто выключили. Взгляд потух. – Это уже не такая веселая история, – тихо сказал он. – Расскажешь? – Нет. – Короткое слово прозвенело металлом. Но Роман вдруг оживился. – Твоя очередь рассказывать истории. Между вами с Яром что-то есть, или это только из-за ритуала? Вопрос неприятно царапнул. Хотя бы потому, что мне и самой очень хотелось знать ответ. – Ты и сам знаешь, – пожала плечами я, не видя смысла углубляться. Роман покосился на меня, что-то в уме прикинул, а затем в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, он улыбнулся. – Сколько я его знаю, он никогда не заводил серьезных отношений, а когда с кем-то чуть дольше связывался – это всегда плохо заканчивалось. Ты мне нравишься. – Он сказал это без какого-либо романтического подтекста. – Так что не хотелось бы, чтобы с тобой случилось что-то подобное. – Подобное? – Ну… – Он замялся, но потом махнул рукой. – Яра перед вампирами подставила его последняя подружка, подробностей я не знаю, сама понимаешь: будь я в этом замешан хоть как-то, лежал бы рядом с ним на болоте, только вот мой прах вряд ли бы возродился. – За что она так с ним поступила? – Она хотела удержать его ребенком, не вышло, Яр ее заставил аборт сделать, вот она и обозлилась, – пожал он плечами так, будто это было очень просто и логично. – О! Мы с тобой приехали наконец. Вот и управление. Машина свернула на парковку. *** – Ты пойдешь с нами? – спросила у Романа. Ну, если он с адвокатами бегает и в управление сам привез, может, ему тоже выделили местечко почетного зрителя, откуда же я знаю, как это делается и кто будет допущен на сегодняшний «киносеанс». Мужчина поколебался. – Нет, я думаю, Ярослав сам разрулит все в случае чего. А вот, кстати, и он. Удачи вам там, что ли. Я не подозревала, понадобится ли мне удача, но очень надеялась, что сегодняшний день хоть как-то прояснит общую картинку. Если честно, устала от неизвестности, да и поставленный Ярославом срок нешуточно так тяготил. Времени оставалось все меньше. «А что, если…» – все чаще всплывало в моей голове. А что, если мы не приблизимся к разгадке? А что, если нам все же придется скрепить брак? А что, если мне будет больно или неприятно? А что, если Ярослав не сможет вовремя остановиться? Кто-то (типа Наташи) скажет «да чем там дорожить». Но я представляла свой первый раз иначе. И уж точно не планировала отдать невинность древнему. Но чего лить слезы. Я сама согласилась на такие условия. Авто Ярослава затормозило спереди от нас, вплотную прижавшись к тачке Ромы. Я даже испугалась, что Ярослав не впишется и протаранит нас. Но водил он все-таки мастерски. Задний и передний бампер разделяло каких-то жалких пять сантиметров, если не меньше – Рома продемонстрировал изображение через переднюю парковочную камеру. – Ух как вжимается, чертяка, я аж вспотел от такой близости, – иронично прокомментировал он, обмахиваясь будто в жару. Мы вышли наружу, и Ярослав глянул мне в глаза с явным подозрением. – Это что? Тон его при этом был рокочущим, опасным. Я не сразу поняла, что он говорит о ссадинах после драки с Наташей – а резкость относится не ко мне лично. Даже, скорее, вообще не ко мне, а к Роману, который отчитался: – Твоя Майя прирожденный воин, говорил же, надо ее в нашей школе натренировать и пускать на бои. Она кассу сорвет, гарантирую. – Рома, я не хочу больше слушать твои шуточки. – А я и не шучу. Да, Майя? Пока мы шли в сторону управления, пришлось коротко рассказать, что произошло. Роман добавил несколько смешливых комментариев на тему того, как именно я разделалась с Наташей и как возила ее мордой об асфальт (что было неправдой). Лицо Ярослава мрачнело с каждым произнесенным словом лишь сильнее. Взгляд потемнел, и губы поджались. – Разберемся, – коротко сказал он у самых дверей управления, протягивая мне руку. – Но сначала – мозгоклюй. Ты точно готова? – Конечно. – Я с готовностью вложила свою ладонь в его. Выбора у меня нет. Но с его поддержкой как-то легче. Не так страшно распахивать сознание перед каким-то незнакомцем. Навстречу нам вышла Анна Рихард, тряхнула хвостиками. Вид ее сегодня был особенно хищным, даже миловидная детская внешность не скрывала, что она на взводе. – Наконец-то! – воскликнула арбитр. – Явились! Там ради вас специалист с другого континента прибыл в срочном порядке, дела особой важности отменил. А вы опаздываете?! Совсем страх потеряли? Думаете, вас кто-то ждать будет? – Вообще-то мы приехали вовремя. – Яр глянул на наручные часы. – А должны были заранее! – не смутилась Анна Рихард. – Идемте! Ты, – ткнула пальчиком в Романа, – остаешься здесь. У нас там не общественный туалет, чтоб все желающие шлялись. Мужчина вскинул руки. – Но-но, не надо на меня орать. Вообще-то я так и планировал поступить. – И добавил одними губами, чтобы уж точно не расслышала грозная арбитр: – Это все от неудовлетворительной личной жизни. Кое-кому бы на вечерок заглянуть к нам в салон… Я представила строгую Анну Рихард в стенах «Пряничного домика» и, не сдержавшись, прыснула. А она, кажется, ничего не услышала, потому что уже вела нас с Ярославом по коридорам вглубь управления. *** Если в прошлый раз из холла мы поднимались наверх по лестнице, то сейчас нас повели каким-то другим путем. Коридоры были узкими и нескончаемо длинными, словно лабиринт, созданный, чтобы запутать или испытать. Анна Рихард шла быстро, безошибочно выбирая нужный поворот. Мы с Ярославом следовали за ней, стараясь не отставать. Наконец она остановилась перед невзрачной белой дверью без каких-либо табличек и надписей. Такой же, как и десяток других в этом коридоре. – Мы пришли, – сказала она, прикладывая электронную ключ-карту к замку слева от ручки. – До начала процедуры нужно будет подписать документы – стандартный набор: разрешение на оперативное вмешательство, ознакомление с возможными побочными эффектами, конфиденциальность, и все такое. – А возможны побочные эффекты? – спросила, чувствуя, как напряжение взлетает до небес. – Они есть даже у витаминов и парацетамола. – Рихард посмотрела на меня как на дурочку. – Не накручивай себя, расслабься, и все будет в порядке. Арбитр открыла дверь, и мы оказались на пороге небольшого медицинского кабинета. Кушетка, стол, несколько стульев. За столом сидел пожилой очень смуглый мужчина с цепкими черными глазами. Белая от седины причудливо выстриженная борода, такие же белые волосы. Он был одет в элегантный черный костюм, из образа выбивались только ярко-фиолетовые ботинки. Как только мы вошли, он жестом показал, чтобы мы подождали, а затем воткнул что-то себе в уши. – Раз, раз. – Он пощелкал пальцами в воздухе. Затем сказал непонятное: – Берегись быков спереди, ослов сзади, собак по бокам, а дураков – со всех сторон. – А затем повернулся к нам. – Так, на каком языке я говорю? Понимаете меня? – Доктор Клаудио Лопес, как я вам уже говорила, артефакт работает безотказно, мы прекрасно вас понимаем, – улыбнулась мужчине Анна, а затем повернулась к нам. – Доктор Лопес знает только испанский, так что для того, чтобы не возникло проблем с чтением твоих воспоминаний, было решено использовать артефакт перевода. – Ого… – восхитилась я. Даже думать не хотелось, сколько может стоить такая вещица. Я знала, что арбитрам важна информация о событиях, про которые я забыла. Но, кажется, я только сейчас осознала насколько. – Вот именно. «Ого», – скривилась Рихард. – Надеюсь, все будет не зря, и мы найдем новые зацепки. – Очень приятно, доктор Лопес. – Ярослав пожал руку мозгоправу. – Ярослав Курбицкий. Вы – баюн, я правильно понял? В многочисленных видах нечисти я разбиралась не очень хорошо, но про баюнов, разумеется, слышала. С помощью историй и сказок они умеют погружать в транс, во время которого могут влезать в чужие воспоминания. И не просто влезать, но и менять их по собственному желанию. Эдакий психотерапевт на максималках. Очень опасный психотерапевт. Отец рассказывал, что в девяностые один баюн сколотил целый преступный синдикат в столице. – Да, – невозмутимо подтвердил доктор. – А вы, значит – феникс, а юная мисс, которая вас воскресила – полоз? Дорогая мисс Рихард уже ввела меня в курс дела. – Вот именно. Все уже обо всем в курсе, так что давайте подпишем документы, принесем клятвы и начнем наконец, – хлопнула в ладоши Рихард, затем добавила чуть тише: – У доктора Лопеса почасовая оплата, а бюджет у нас ограничен. На соблюдение всех формальностей и принесение клятв ушло минут двадцать. Арбитр была недовольна, но Ярослав внимательно прочитал все документы и формулировки клятв, а потом потребовал внести в них несколько уточнений. – А нельзя ограничить просмотр только самим моментом воскрешения? – робко уточнила я, вчитываясь в контракт, который передал мне Яр. – Зачем все эти нагромождения? Мой жених на это отрицательно мотнул головой, а доктор возмущенно воскликнул: – Юная мисс, ваш мозг – это не картотека и не база данных с поисковой строкой. Это, скорее, чулан, в котором чего только нет. И если ставить мне подобные ограничения, я не смогу увидеть ровным счетом ничего. Прежде чем найдем нужное, так или иначе придется пробраться через другие воспоминания. – Поэтому я и попросил включить пункт семь точка восемь, – успокаивающим тоном добавил Яр. Я полистала документ. Пункт семь точка восемь говорил, что доктор сможет передать арбитрам только ту информацию, которая имеет непосредственное отношение к делу. Все остальное – навсегда останется между нами. Это придало уверенности, и еще раз бегло все просмотрев, я поставила свою подпись, а затем мы с доктором Лопесом скрепили договоры врачебной клятвой. – Раз мы все уладили, то, может, уже начнем? – Рихард, недовольная задержкой, сидела мрачнее тучи. – Если хотела быстрее, то не надо было оставлять столько дыр в договорах, – язвительно отозвался Яр, но когда повернулся ко мне, то спросил совсем другим тоном: – Ну что, ты готова? Я уверенно произнесла: – Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. – Золотые слова! – проворчала Анна. – В таком случае, мисс Бойга, будет удобнее, если вы ляжете на кушетку, – махнул рукой доктор. – Начнем. Я легла, закрыла глаза. – Это будет история о храброй змейке, которая захотела научиться летать… – услышала я глубокий низкий голос. В голове зашумело, рядом словно мурлыкала кошка, а вдалеке мерно стучали барабаны. – Но рожденный ползать летать не может… *** …Это воспоминание не было для меня новым. Сегодняшнее утро, оладушки на тарелке и улыбка Ярослава. Момент ровно перед тем, когда на кухню вошла Ирина Викторовна. Я смотрела на себя со стороны, и та, другая я, как раз нервно чесала метку. Странные ощущения: ты будто не принадлежишь себе, стоишь чужим существом и можешь только наблюдать. Ни подойти, ни притронуться к себе, ни подать голос. Но зачем мне это воспоминание? Я и так его прекрасно помню! Кажется, арбитры зря потратили деньги на вызов баюна – тот просто тянет время. Оно ведь даже не относится напрямую к ритуалу или возрождению Ярослава! Хотя… Если вдуматься, то относится. Мы обсуждали, как я умудрилась оживить его, а я потерла метку и подумала о том, что в нашем ритуале есть плюсы. Может, это и неглубокое воспоминание, но яркое. Светлое, что ли. Я мельком глянула на Ярослава. Все-таки ему шел утренний, слегка рассеянный вид. Встрепанные волосы, легкая помятость после сна, которую так сразу не сгонишь даже самым крепким кофе. То, как он говорил, как смотрел на меня… Я запнулась о собственную мысль. По-обычному он смотрел. Просто… очень естественно. Не так, будто я помеха или угроза. Воспоминание начало смываться, не позволив мне еще что-нибудь уловить. Вот уже следующее.