Глава 19

Глава 19

Ресторан в самом центре был выбран довольно случайно. Можно было домой, но сейчас там должна была быть Ирина, и даже если она ничего ему не скажет — сочувственного взгляда будет достаточно, чтобы почувствовать себя еще хуже. Да и возвращаться в спальню, где еще утром он обнимал Майю, а потом там же с ней и поругался тоже не хотелось.

Безразлично оглядев роскошный интерьер, он махнул рукой официанту, и прошел в вип-зал с отдельными столиками, где никто бы не видел его окончательно падения.

Даже Ромке звонить не хотелось.

Сев, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чувствуя, как усталость прокатывается по телу волной. Ссора с Владом истощила его до предела. Все то, что сказала ему сын не укладывалось в голове. В это не хотелось верить. Неужели Лариса действительно была настолько безумна, что издевалась над их ребенком? И делала это говоря мальчику: «Это для того, чтобы ты стал таким как папа…» Неудивительно, что Влад его теперь тоже ненавидит.

Он бы тоже ненавидел человека с чьим именем на устах ему бы причинялись подобные страдания.

А ведь он давно мечтал о ребенке. Сыне или дочери, о ком-то о ком он сможет заботиться, помогать, направлять в этом мире. Что ж, получите и распишитесь.

Официант, быстрый и незаметный, подал напитки и так же бесшумно исчез.

— Не беспокоить меня, — приказал ему Яр, после чего сам разлил виски в бокал, схватился за него, как за спасательный круг, и отпил, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит по горлу.

Может слишком поздно пытаться наладить отношения с Владом? С другой стороны, у них двоих есть все время мира. Перетерпеть лет пятьдесят, а то и сто, и попытаться снова, когда страсти улягутся? А пока просто присматривать за ним издалека?

Но может ли он ждать? С тем, чем его дрожащий сынок промышляет, Влад на раз два попадет в поле зрение арбитров, и его отправят в магическую тюрьму Тенерверс, а то и вовсе заточат. В конце концов тот тоже теперь феникс. Хорошо хоть о появлении нового бессмертного пока никто не знает, а то уже бы подкатили к нему с договором об ограничении силы.

И что делать со старым бессмертным, который доставляет проблемы? С Дохаком?

Может, стоит воспользоваться предложением Ромки и проиграть баяна? В голову пришла мрачная мысль: а вдруг Дохак сожрёт бедолагу на первой же сессии? Да и шанс того, что чары баяна пробьются в голову зимой были минимальными. В голову Майи взлезли еще до того, как она обрела силы себя прошлой, и в результате баян убежал от нее как от огня, и отказался работать с ней дальше. Так что решение было, мягко говоря, не надежное, но все же рассмотреть его тоже стоило.

Но его все равно можно будет обдумать — хоть какой-то план.

Бокал опустел быстро, но облегчения не принес. Ярослав сжал его до белых костяшек.

Внезапно его раздумья прервала тень от фигуры, вставшей позади него. Это явно не официант, он никого не вызывал. С раздражением Ярослав повернулся, собираясь нагрубить.

— Я никого не вызывал и приказывал не беспокоить, — бросил он с холодной отстранённостью.

— Привет, привет, старый друг. Пьянствуешь? И без меня? — раздался знакомый, чуть насмешливый голос.

Нику Альбеску как всегда вычурно одетый, в какой-то нелепой блузке с жабо и фиолетовых штанах. В прошлую их встречу татуировки на его лице были скрыты, зато сейчас ярко сверкали под глазами красными каплями.

— Ты зря пришел, Нику, — холодно сказал Ярослав, чувствуя, как злость поднимается к горлу. — Я не в настроении.

Но Нику только ухмыльнулся, как будто слова Ярослава были для него шуткой.

— Да ладно тебе, — протянул он с нарочитой беззаботностью, словно забавляясь ситуацией. — Ты же знаешь, я не мог сказать тебе в прошлый раз кем именно является твоя подружка. Я чужие секреты не раскрываю, даже друзьям.

— И про сына ты мне тоже не мог сказать?! Только не надо врать, что ты не знал! — Все-таки сорвался Ярослав. — Или это тоже был «чужой секрет»?

— Ну… — потянул Нику на мгновение задумавший. — Ай, ну, зато подумай какой для тебя сюрприз был. Разве я мог испортить сюрприз старому другу?

— Сюрприз? — Ярослав резко встал, хватая бутылку и замахиваясь, готовый разбить её о голову Нику.

Тот не шелохнулся.

— Ладно-ладно. Я был не прав, что смолчал. Ударь меня, если тебе так хочется и будем считать, что мы квиты. Идет? — провоцировал он, сверкая ярко голубыми глазами.

Ярослав стиснул зубы, его рука замерла на мгновение в воздухе, сжимая горлышко. В ярости он был готов обрушить бутылку прямо на самодовольное лицо Нику, но что-то его остановило. Гнева сменился чувством бессмысленности. Что ему даст этот удар? Пустое, мимолетное удовлетворение только и всего.

Резким движением Ярослав метнул бутылку в стену. Стекло разлетелось вдребезги, куски с глухим звуком ударились о пол.

— Ого! Вот это страсть, — протянул вампир, небрежно отряхивая невидимую пыль с плеча. — Что же не в меня? Знаешь ведь, я переживу любой твой удар.

А звук прибежал официант, Ярослав не успел ничего сказать, как вампир повернулся к работнику ресторана:

— Вам же сказали: не соваться без вызова. Что бы ни услышали — не беспокоить.

Официант тут же юркнул обратно за дверь вип-зоны, наверняка на нем был использован гипноз. И мысль об этом дала гневу второе дыхание.

— Я сюда пришел, какого лешего ты делаешь?

— Ботаю со старым другом? — он словно не понимал в чем проблема.

— Другом? Да ладно, брось. Правда считаешь меня своим другом? — рявкнул Ярослав, голос эхом отозвался в пустом зале. — Ты вплетаешься в чужие жизни, крутишь ими как хочешь, а потом смотришь на это, как на забавное представление. У тебя нет друзей, есть только куклы за нитки которых ты дергаешь. Меня это задолбало! Убирайся, пока я не сделал то, о чем пожалею.

На глазах вампира блеснуло что-то опасное, но Ярослав его не боялся.

— Тебя я никогда не использовал. Я, между прочим, из-за тебя триста лет назад даже с братьями поругался. Рискнул даже пойти против них, в очередной раз… Рассказать, как они меня потом «учили», что так делать не надо?

— Вот только не надо мне заливать про своих братьев, и про то какой ты добрый и хороший всем помогаешь, а никто то тебя не ценит. — закатил глаза Ярослав, — Боюсь, что расплачусь и во всем заведении салфеток не хватит для моих слез.

— Ты мне не веришь! — оскорбился Нику.

— Ну что ты конечно верю. Ты всегда был моим дьяволом-хранителем. А я не ценил. Что ж, поделом мне. Оставь меня плакать в одиночестве. — Яр взглянул на стол, осталась всего одна бутылка виски и та початая. — А, леший, кажется я погорячился, разбив бутылку, надо бы все-таки позвать официанта.

— Сестра твоего друга… Как там ее. Маша? Катя? Таня? Ефросинья? — вампир нахмурился и начал перебирать имена наугад.

— Елизавета. — машинально поправил Ярослав.

— Да, точно. Евлампия. Она была беременна. Это не было выкидышем.

— Что? — По телу пробежала нервная дрожь. Даже дышать стало трудно. Сердце неровно забилось, показалось даже, что оно сейчас остановится.

— Мы с братьями могли иметь детей. Но они никогда не рождались бессмертными. Полукровки, если и были со способностями, то были бесплодны и рано или поздно умирали, а зачастую и вовсе рождались обычными людьми. Поэтому твоих детей братья боялись.

— Каких детей? У меня их никогда не было. — это все еще не воспринималось как реальность. Мало ли чуши говорит Нику? У него просто мерзкий юмор, да и сам давно уже не в себе. Разве можно воспринимать его слова серьезно?

— Потому и не было. Что Арджеш боялся, что ты нарожаешь армию фениксов и рано или поздно свергнешь их, взяв количеством. — спокойно продолжил Нику, его голос был гладким, словно шелковый, но за каждым словом чувствовался остреe лезвия. — Они не знали кто может у тебя родиться, поэтому пристально следили за всеми твоими похождениями и уничтожали нежелательные беременности еще на подлете.

— Это шутка какая-то? — пусть скажет, что это шутка. Ярослав даже готов с ним выпить ради этого. Просто пусть заберет свои слова, и они оба сделаю вид, что Яр никогда ничего не слышал.

Сколько лет прошло, сколько человеческих жизней…

— Я очень давно ненавидел братьев, а потому мечтал, чтобы у тебя было много-много маленьких цыпляток, из которых бы выросли большие-большие курочки, которые спалили бы моих самодовольных родственников к мокрoлокoвой бабушке… — он мечтательно облизывался. — Но ты был хорошим мальчиком, по девочкам почти не бегал. Проблем не доставлял. Но триста лет назад, когда твоя очередная подружка забеременела — избавляться от ее беременности они послали меня.

— Заткнись! — проревел Ярослав, снова замахиваясь, но на этот раз удар попал в цель. Кулак врезался в скулу Нику, выбив из его губ несколько капель крови. Но вместо боли на лице вампира появилась усмешка.

Нику, не раздумывая, ударил в ответ. Удар был неожиданно сильным, настолько, что Ярослав отшатнулся. Бил Нику не хуже Базуки.

Вампир и феникс стояли друг против друга, как два хищника на арене. Несколько секунд и они сцепились, как дикие звери, обмениваясь ударами и толчками, пока не упали, сбив пару стульев и перевернув стол. Кто-то из них успел схватить вторую бутылку, которая опять пошла в ход, на пол брызнули капли дорогого виски. С грохотом врезались в мебель, не обращая внимания на опрокинутый стол и разбросанные стулья. Драка разгорелась с яростью, в которой давним конфликтам и недосказанностям наконец пришёл конец.

— Ты сказал, что они послали тебя? — крикнул Яр, наконец удачно проведя захват и обездвижив Альбеску, распластавшегося на полу. Разъедающий душу огонь горел изнутри. — Ты это сделал? Выполнил их приказ?

— Думаешь я бы тогда рассказывал тебе это? — ответил Нику, он метнулся в сторону, пытаясь освободиться, но Ярослав лишь сильнеe сдавил его шею, и прижал к полу.

— Не увиливай! — рявкнул Ярослав, каждое слово вампира только подливалo масла в костёр его гнева. — Мне нужен прямой ответ. Ты выполнил их приказ?!

— Черт возьми, Яр! — Нику закашлялся, пытаясь вырваться, но феникс держал его железной хваткой. — Нет! Я тогда приехал сюда, помнишь? Мы поболтали… В общем, я отказался, и это очень дорого мне стоило. Вместо меня этим занялся Дорин Рошу, ты думаешь за что еще Басараб его своей правой рукой сделал?

Яр задумался, вспоминая те далекие события, кажется, и правда в тот год приезжал сначала Альбеску, а потом Рошу. Холеный, лоснящийся от самолюбия вампир, для которого все кругом были лишь мусором. Хоть высшие нелюди, хоть древние. Про низших и говорить не стоит. Басараб доверял Дорину почти как самому себе, и всю работу «особой важности» поручал именно ему. Стоило уже тогда догадываться, что он пожаловал не просто так.

Их почти одновременный приезд с Альбеску показался странным, но потом все так закрутилось с отравлением Ромки и его последующим чудесным излечением, с помощью огня, что все прочее отошло на второй план.

На долю секунды Ярослав ослабил хватку, и Нику тут же не преминул этим воспользоваться, ударив Ярослава по лицу. Их борьба возобновилась с новой силой, смешались в хаотичную схватку.

Прошло довольно много времени. Дыхание стало тяжелым, движения замедлились. Оба уже едва держались на ногах, но они продолжали бороться, пока последние силы не иссякли.

Спустя какое-то время оба, сцепившись, оперлись на стену на стену. Они тяжело дышали, и просто смотрели друг на друга ничего не говоря.

— Как на счет позвать официанта? — первым спросил Нику.

Яр окинул взглядом помещение.

— Зови ты. Без гипноза у них будет слишком много вопросов. — вынес вердикт он.

Через пять минут официант робко вошёл в комнату, и поставил на пол перед ними ящик дорогого виски, после чего поспешно вышел, прикрыв за собой дверь.

Ярослав и Нику молча взяли по бутылке, открыли и сделали по глотку прямо из горлышка.

Всего час спустя в комнате царила атмосфера абсолютного взаимопонимания:

— Ты в курсе, что Рихард в последний раз учудила? — жаловался Яр, наполняя бокалы, которые принес официант вместе со вторым ящиком, и передавая один из бокалов Нику — Заявилась обыскивать мой дом, представляешь? Как будто я преступник какой-то…

Нику понимающие закивал.

— Рихард! Что вообще эта мелкая себе позволяет? — начал поддакивать вампир, — Раньше мы бы с ней за один стол не сели, а сейчас…

— Да ладно, так уж и не сели. — Пьяно хихикнул Яр. — Думаешь, я не знаю, что ты с ней спал?

— Не было такого! — запротестовал Нику.

— Та ладно, все знают, что было. — Ярослав похлопал ему по плечу. — На празднование шестисотлетия правления Арджеша.

— Мне нравятся девушки постарше. — Щеки вампира покраснели. — Я в сторону этой мелкой…

— Так она старше нас обоих, — доверительно сообщил Яр, — В каком там году до нашей эры она родилась… Она же еще фараонов застала…

— Ой все. Не хочу про нее слышать. — Нику взялся разливать бокалы. — Пей лучше. Слишком много болтаешь.

Они снова выпили.

— Ты знаешь, ты такой молодец, — втирал Нику, сотрясая бутылкой. — Такой энергичный. Столько всего успеваешь, и бизнес, и друзья, да даже с арбитрами у тебя лучше, чем у меня. Еще и сына успел заделать. Я тобой восхищаюсь, Яр. — он пьяно икнул, — Я порой даже с кровати встать не могу с утра. Даже пленников мучать не всегда охота. А ты… как ты вообще… Такой молодец. Такой целеустремленный.

— Да я заманался, — Яр тяжело вздохнул, делая крупный глоток. — Везде какая-то жопа. — язык феникса сильно заплетался, но ему надо было выговориться. — Сын ненавидит меня… Сын! У меня, мать твою, сын есть! Невеста с ума сходит по сумасшедшему брату-маньку. Это вообще нормально? Про обыск… про обыск уже рассказал! Какой я к лешему молодец, если везде куда не плюнь засада.

— Может, я тебе помогу?

— Да ну тебя, — ответил Ярослав, отмахиваясь. — Я сам разберусь. Это мои проблемы.

— Да неее, — затянул Нику, придвигаясь ближе. — Давай помогу. Альбину подключу, она у меня знаешь какая. Она прям уж, какая… Обязательно что-нибудь придумает.

— Вот только гадалок мне не хватало.

— Ну давай без нее, — моментально согласился Нику. — Я и сам могу. С кем ты хочешь, что бы я справился? Сына твоего уговорить с тобой помириться. Да запросто. Я кого-хочешь уболтаю. Спорим? — вампир протянул руку для спора, но Яр вместо это вставил ему в руку новую бутылку.

— С сыном я сам.

— Тогда кого? Невесту?

— Но-но! — предупреждающе повысил тон феникс.

— Эм… Ну с Рихард у меня договориться без шансов… О, знаю! — вдруг посветлел Альбеску. — Я могу забрать вашего брата-маньяка. У меня как раз еще одно место на договор осталось в эту десятилетку.

— Какое еще место?

Спустя еще ящик спиртного, и подробный рассказ о взаимоотношениях Альбеску и арбитров Яр, наконец, понял, что ему предлагают.

Нику Альбеску держал свой разъездной цирк, в котором выступали нелюди. К нему приходили добровольно, за покровительством или помощью, за защитой. Впрочем, их вскоре ждало неприятное открытие: существование в цирке оказывалось хуже, чем за его пределами. Это для Ярослава вампир был добрым другом (ладно, не таким уж и добрым, да и как друг он был порой так себе), а для обитателей цирка — безумным садистом, который игрался с жизнями и здоровьем своих подопечных.

Со своими «пленниками» Нику заключал особый договор. Контракт, по которому они вверяли себя Альбеску, и тот мог творить всё, что ему вздумается. Но для всего остального мира такие нелюди получали неприкосновенность, становясь собственностью Нику. Даже арбитры были не вольны вызволить кого-то из цирка, если у существа имелся тот самый контракт. Максимум, что они могли сделать — вернуть сбежавшего пленника владельцу. Если, конечно, у того вообще получалось сбежать.

— И много у тебя беглецов? — зачем-то спросил Яр, хотя это волновало его меньше всего.

— Ни одного, — лениво ответил Нику. — Ну, ни одного, которого бы я не отпустил самолично. В общем, я готов взять братика твоей красавицы в свои подопечные. Так сказать, посадить его на цепочку, в прямом и фигуральном смысле. Но я его буду любить и оберегать, пылинки сдувать. В попу дуть надо? Могу дуть!

— Дуть не надо. Что до остального… Твою мать, тебе-то это зачем? А впрочем… Майя не согласится. — он уныло приложился к бутылке.

— Так ты скажи ей, что это не договор рабства, а договор… опекунства. Буду опекуном большой пустоголовой змейки. Можем даже все условия прописать, что я его обижать не буду. И ограничивать, только для его же пользы…

Ярослав взглянул на вампира с недоверием, затем вздохнул. Сказать то, он это конечно может Майе, вот только не факт, что на его после это снова не съедет.

— Ой, ладно! Не хочешь как хочешь, я не навязываюсь. — обижено засопел Альбеску. — Лучше давай еще раз выпьем.

Они осушили бокалы, и на мгновение мир показался чуть более приемлемым, чем раньше.