Глава 19

Медленно идём через лес, высматривая следы и прислушиваясь. Стёжки оленьих копыт пересекают наш путь, но они ходовые, ведущие след в след.

Гоняться за оленями Тынгу не по нутру. С момента выхода он бурчал, что давно пора перенести стоянку на равнину и набить пасущихся коров, сколько заблагорассудится.

Только вступив в густой лес, охотник умолк и зорко вглядывался в заросли. Хоть мы и шли против ветра, но ни одно крупное животное не попалось на глаза.

Лат бредёт справа, держа наготове копьеметалку. Он отлично бросает дротики, в чём я убедился на собственном опыте. Теперь, надеюсь, он не повторит свою оплошность, и не всадит наконечник в подвернувшийся вдруг львиный или медвежий бок.

Обычная жизнерадостность парня исчезла без следа. Он даже не хотел идти с нами, почему-то решив, что мы с Камнем задумали оставить его навсегда в лесу. Сейчас Лат вроде бы убедился, что это не так, но всё равно хмур и сосредоточен.

Камень ведёт нас против течения реки, держась в отдалении от берега. Этот маршрут мне знаком. Примерно в половине дневного перехода в реку впадает Белый ручей. Очевидно, он считается добычливым местом, хоть в прошлый раз мы с Грынком не видели там даже клочка оленьей шкуры.

Вот и знакомый мне брод через реку, где Слышащий добыл лошадь. Но сегодня здесь не переправляется табун. Ни единого зверя не видно издалека, только цапли бродят по мелководью, охотясь на зазевавшуюся рыбу.

Белый ручей широк и медлителен, но вот охотиться вдоль него нам не придётся. Ветер дует с реки, и подкрасться к зверю незамеченными не удастся. Камень хмурится, глядя на расстилающуюся речную гладь, и решает перебрести ручей.

Дальше, насколько помню, тянутся невысокие обрывы, под которыми густые заросли кустарника, ведущие к реке. Следующий ручей слишком далеко. Это место нашей стоянки, где мы прятались от слона в реке. Туда и обратно не успеть вернуться за один переход, и я спрашиваю Камня, где он намерен охотиться.

— Тебе нужна шкура, а не мясо, — заявляет Тынг. — Если мы не нашли лося, то найдём быка. Шумящая Вода будет довольна. Бычья шкура большая. С ней придётся повозиться.

Не знаю, как думает об этом сама Та-шиа, но Тынг убеждён, что бык ничем не хуже лося. Чёрные косматые быки бродят вдоль реки, скрываясь в зарослях тростника или в прибрежном лесу. Вот только загонять их втроём неудобно.

По удалению от Белого ручья мы меняем тактику. Теперь мы держимся обрывов, подползая к самому краю, долго и тщательно рассматривая местность.

Никого не замечаем. Только птицы то и дело попадаются на глаза. В одном из заливчиков просто кишат утки. Они некрупные, вроде чирков. Самки серые, а вот у самцов ярко-синие клювы, отделённые косой белой полоской, и красивые вставки на крыльях из синих и фиолетовых перьев. (17)

Поодаль виднеется выводок других. Серая хохлатая утка окружена птенцами. У них острые клювы, и несмотря на размер, малышня искусно ныряет за рыбой.(18)

Тынг к птицам равнодушен. Он с надеждой высматривает достойную добычу, и нехотя подаёт знак двигаться дальше.

К следующему спуску с обрыва мы подбираемся неслышно. Ветерок так и тянет с реки, и внезапно Лат замирает, бесшумно принюхиваясь к ветру.

Я замечаю, что и Камень насторожился. Он готовит копьё и раздувает ноздри, ловя доносящийся запах.

Впереди огромный выворотень. Упавший ясень проломил подлесок, образовав прогалину. Его корни напоминают причудливый клубок змей.

Мы обходим дерево по дуге, держась на почтительном расстоянии. Ветерок налетел порывом, и до моего носа долетает тёрпкий запах хищника.

Дух так силён, что его хорошо слышно издалека. Какой-то большой кот, должно быть, залёг под выворотнем. Обходим как можно дальше, и медленно удаляемся от опасного места.

Теперь Тынг посылает Лата вперёд. Сам Камень идёт замыкающим. Он то и дело оглядывается, прислушиваясь к лесу, но, как мне кажется, не боится повстречаться с этим хищником.

Отходим метров на двести, прежде чем снова подбираемся к очередному спуску. Здесь, на мягкой коричневой земле, виднеются свежие отпечатки кошачьих лап.

Зверь, оставивший их, не особенно крупный, но и не маленький. Ширина подушек лап примерно сантиметров десять. А значит, весит под сотню килограмм, а то и больше. След уходит вниз, и там, среди кустарника, лежит чья-то полусъеденная туша.

Она рыже-бурая, однотонного окраса, голова скрыта травой, и оттого не могу разобрать, кого именно задрала кошка. Но позавтракала она неплохо. У туши отъеден здоровый кусок бедра и виднеется большая обгрызенная проплешина посреди широкого бока.

— Лат угодил в когти! — тихо произносит Камень.

До меня доходит не сразу. Тапир. Вот кто попался кошке на завтрак. И я с удвоенным интересом разглядываю диковинного зверя.

Спускаться вниз мы не станем. Несколько ворон сидят на окружающих ветках, но не слетают к заманчивому мясу, и я понимаю, что кошка лежит где-то рядом, хоть её и не видно. Иначе птицы уже скакали бы по окровавленной туше.

Тынг неохотно подаёт знак возвращаться, и мы с Латом не спорим. Охотник выпрямляется во весь рост, и внезапно в густой траве мелькает пятнистая шкура.

Зверь лежал немногим левее задранного тапира и, наверное, головой к собственному следу. Завидев Тынга, он отходит в сторону, и на мгновение показывается в неширокой прогалине.

Это, скорее всего, ягуар. Или же очень похожая на него кошка. Но в отличие от современных ягуаров, не смотрится излишне массивной. Впрочем, её пятнистый силуэт мелькает так быстро, что я почти не успеваю ничего разглядеть. Тынг издаёт неслыханный вопль, размахивая копьём, и от неожиданности я чуть не скатываюсь с обрыва.

Кот вдруг поднимается свечой, разглядывая источник шума. Его ярко-рыжее тело замирает, показав белое брюхо, передние лапы повисают, словно у вставшего на дыбы медведя. Казалось, зверь раздумывает, связываться с Тынгом, или отступить.

Я поднимаюсь с земли и трясу копьём, в подражании Тынгу, только без дикого крика. Лат тоже повторяет движения охотника, и завидев ещё двоих противников, ягуар скрывается в зарослях.

— Ха! — торжествующе выдыхает Тынг. — Поджидающий в Темноте не любит испытывать свою силу. Он поймал тапира, а мы его съедим.

— Нет, — говорит Лат. — Я не могу прикоснуться к нему.

— Ты не можешь, — соглашается Тынг. — Тапир провёл тебя через Долину Теней. Но мы можем есть его. Мясо тапира вкусное.

Лат остаётся наверху следить за тем, чтобы ягуар незаметно не приблизился, а мы с Тынгом спускаемся вниз. Охотник недоволен тем, что ягуар погрыз одну из задних ног, и мы переворачиваем тушу на другой бок.

Теперь я могу как следует рассмотреть тапира. Он невелик, длиной чуть больше метра, с грубой короткой шерстью. Вдоль загривка идёт жёсткий ёжик чёрных волос. Уши длинные и подвижные. Правое из них надгрызено.

Морда мясистая, с цепким носом, напоминающим обрубленный хобот. Тёмно-лиловый язык вывален и по нему уже вовсю снуют муравьи.

Шкура плотная, куда крепче кабаньей, и под ней тонкий слой сала. Разделка каменными ножами долгая процедура, но нас подстёгивает возможное возвращение хозяина добычи. Вдруг кот всё-таки решится отбить свою собственность.

Сначала надрез вдоль бока, поближе к брюху, и снимаем шкуру с почти неповреждённой хищником стороны. Потом отрезаем переднюю ногу. На задней Тынг делает надрез под коленным сухожилием, чтобы удобно переносить, и ловко отделяет по суставу. Охотник задумчиво осматривает оставшееся мясо, но Лат подаёт сигнал, указывая вправо, совсем не туда, куда убежал ягуар.

С нашего места в зарослях ничего не разобрать, но Лату с обрыва должно быть хорошо видно животное. Мы медленно отступаем, забрав отделённые ноги, и не сводим глаз с того участка, куда указал Лат.

Подъём крут и неудобен, но поблизости другого нет. Тынг показывает, чтобы я поднимался первым, и не теряя времени, карабкаюсь наверх.

С ногой тапира это должно быть выглядит, как цирковой номер, но мне не смешно. Не хватает ещё свалиться Камню на голову. Лат помогает втащить мясо, и я оборачиваюсь посмотреть вниз.

Большой пятнистый зверь хорошо виден за узкой полосой кустарника. Это тоже ягуар, но другой. Он намного ярче по окрасу, больше и массивнее. Зверь замечает нас с Латом, но ничуть не пугается. Ягуар спокойно смотрит своими жёлтыми глазами, и явно не собирается убегать.

Тынгу его не видно, и я кричу:

— Поджидающий в Темноте, но это другой!

Тынг поднимает руку, в знак того, что понял, но не торопится поворачиваться к невидимому зверю спиной. Бросать ногу тапира Тынг не желает.

Снова спускаюсь вниз, чтобы забрать мясо. Нога не тяжела, но подниматься с ней неудобно. Лат вытаскивает её, почти вырывая из рук.

Теперь ягуар подобрался ближе и настороженно разглядывает Тынга. Он метрах в пятнадцати, и охотник впервые замечает зверя. Кажется, Тынгу хочется сразиться с ним. Охотник задумчиво вертит копьё в руках, и я не выдерживаю:

— Камень! Поднимайся наверх! Я смотрю за ним!

Тынг, судя по всему, воспринимает отступление от ягуара, как позор, но всё же нехотя поднимается. Зверь, к счастью, не бросается за ним, хотя и продвигается мелкими шагами на пару метров ближе. Тынг наконец-то оказывается наверху, и я с облегчением вздыхаю. Участвовать в стычке с ягуаром мне очень не хочется.

— У Поджидающего в Темноте хорошая шкура, — заявляет Тынг, рассматривая ягуара. — Но раны от его когтей плохо заживают. Они приносят чёрную болезнь. Может нам стоит убить его?

— Тебе нужна его шкура?

— Нет, — поразмыслив, отвечает охотник. — Она не принесёт мне чести. Убить Поджидающего в Темноте не слишком почётно.

— Тогда пойдём отсюда.

— Он станет думать, что мы испугались.

— Он станет жрать мясо тапира, а не думать. Посмотри, он уже подходит к туше. Нам ни к чему убивать этого зверя.

— Да, — неохотно соглашается Тынг. — Ты прав.

Охотник с сожалением отказывается от намерения расправиться с ягуаром, и отдаёт Лату запасные копья. Нести ноги тапира будем мы с Тынгом. Парню нельзя прикасаться к мясу своего покровителя.

— Слишком мало зверей, — гулко произносит Камень. — Надо сказать Слышащему, что пора уходить.

— А куда? — спрашивает Лат. — Ближе к равнине?

— Слышащий сам решит, — отвечает охотник, хоть я и понимаю, что без совета не обойдётся. Камень просто поддерживает авторитет Грынка.

— На равнине много зверей, — задумчиво произносит Лат. — Там их добывать легче.

— Там меньше дров, а костры нужно жечь всю ночь. Там много щипающих траву, но и кровавых зверей не меньше. Женщины не смогут сами ходить за хворостом. Злые Птицы будут уносить детей, как только сумеют подкараулить. Равнина опасна. Куда лучше спуститься вниз по реке, к Каменной стоянке. У нас почти не осталось хороших наконечников.

— Да, — соглашаюсь с ним. — Нам нужны наконечники, ножи и топоры.

— Их надо много, — говорит Лат, — Слышащий знает, что делать. Наверное, мы пойдём к Каменной стоянке.

Тынг молча усмехается. Он-то не сомневается, куда перенесём стоянку.

Сегодняшняя добыча не делится на всех. Она слишком мала. Тем более, что вяленого мяса вдосталь. Заднюю ногу забирает Камень, мне достаётся передняя. Лату хуже всего. Его семье тоже нельзя есть мясо тапира, и парень впустую сходил на охоту. Но по его лицу я вижу, что он вполне доволен. Лат искренне рад, что мы с Тынгом не держим на него зла.

Взгляд Та-шиа говорит сам за себя. Она заказывала шкуру, а непутёвый братец снова притащил мясо. Сестра с прискорбием рассматривает платье, явно намекая на мою оплошность.

— Мы скоро уходим со стоянки. Не переживай, Шумящая Вода, мы соберём шкуры на новом месте.

— Собери, а? — она печально вздыхает. — Мне стыдно, что у нас до сих пор нет хорошего жилища.

— Но сейчас ты должна радоваться, что его нет.

— Почему?

— Нам не придётся тащить много вещей.

— Ты зря так думаешь! — смеётся Та-шиа. — Если у нас нет вещей, то каждый станет просить ему помогать. Лучше бы мы несли свои вещи.

Сестра ещё болтает, нанизывая на прутья мясо. Его много для двоих, и я хочу отдать лишнее Амыре.

— Я уже отдала ей птицу!

— Какую?

— Ты не проверил свою ловушку! — с осуждением произносит девушка. — В неё попалась большая красношейка! Мы ходили за ягодами, и я сняла её из петли. Перья я оставила, а птицу отдала Колючке.

— А если бы я не добыл мяса?

— Добыл бы. Я ни разу не помню, чтобы Камень приходил без добычи. Но почему ты не принёс шкуру тапира?

Рассказываю сестре о нашей охоте, и Та-шиа с интересом слушает, как мы отняли пищу у ягуара.

— Тапир вкусный, — говорит сестра. — Но его не часто приносят охотники. Говорят, Поджидающие в Темноте любят ловить тапиров.

У шатра Грынка какая-то возня. Сходятся охотники и женщины. Я тоже иду туда, и застаю Слышащего в окружении собравшихся людей.

— Завтра с рассветом мы уходим! — заявляет вождь. — Пусть каждый из вас будет готов!

На лицах охотников нет удивления. Волчий Человек, Плывущий Олень и Камень уж точно обсуждали с вождём уход заранее, хоть это сейчас и выглядит, как единоличное решение Слышащего. Остальные тоже не выглядят удивлёнными, а вот женщины расстроены куда больше.

Хоть они уже давно болтали, что пора уходить, теперь, когда дошло до дела, не слишком довольны. Ещё бы, ведь тащить жерди, шкуры, детей и запасы придётся им. Охотники, как я понимаю, обычно идут налегке.

Пока Та-шиа готовит мясо, отправляюсь снимать силок. Утром уже может не оказаться времени. К удивлению, Та-шиа даже насторожила «подкидушку», но больше индюков не попалось.

Забираю нить и возвращаюсь к стойбищу. На нём женский галдёж и обсуждение предстоящей дороги. Женщина-Облако уже увязывает какие-то свёртки, а Камень, затеявший всё это, спокойно дремлет на расстеленной бычьей шкуре.

* * *

К рассвету, разумеется, никто не собрался, и в первую очередь сам Грынк. Шатёр вождя был разобран, кожаные покрышки увязаны к жердям, вот только нести их некому. Мыр-ин и Дэгна точно не справятся самостоятельно. Придётся Слышащему кого-то попросить помочь.

Шатёр Волчьего Человека давно готов к транспортировке. Его жена, Муна, что означает — Земля, толково увязала вещи в тюки из шкур. Мне кажется, что сборы дядюшки прошли лучше остальных. Причём без криков, шума и бестолковой суеты. Впрочем, у него ведь нет маленьких детей.

Что бывает, когда они есть, я вижу на примере Доброй. Её девочка присматривает за двумя младшими братьями, но без особого успеха. То один, то другой мешаются под ногами матери, и тогда затрещины достаются всем троим.

Добрую можно понять, ей не под силу утащить своё имущество, а обзавестись новыми шкурами вдове будет непросто. Она было принимается мастерить волокушу, но быстро соображает, что по лесу с ней не пройдёшь. Переговорив с Амырой, у которой схожее положение, только меньше шкур, они договариваются нести вещи вдвоём, забрав с собой самое ценное, и принимаются увязывать всё заново.

Женщине-Облаку ничуть не проще. Ей предстоит переместить собственный шатёр и в придачу жилище Камня. Шатёр Камня чуть меньше, чем у вождя, а сам охотник понесёт только своё оружие.

Она просит Та-шиа о помощи, и сестра нехотя соглашается. Они укладывают вещи, безжалостно отбраковывая их по значимости, и наконец-то хаос постепенно становится меньше.

Жёлтое Дерево понесёт вещи вместе с Бабочкой, женой Видящего Тень. У обеих по два маленьких ребёнка и куча всевозможного хлама, который хочется прихватить с собой. Глядя на них, заранее предвкушаю с какой скоростью потащится наш цыганский табор. Ведь вещи придётся переносить по частям.

У меня у самого хватает груза, который не хочется оставлять. Лук, копья, дротики и целый пучок стрел, дополняют свёртки с вещами Та-шиа, керамикой и вяленым мясом. Нести это разом не удастся, поэтому тоже буду вынужден бродить туда-обратно.

Жадность заставляет не бросать вторую заготовку из маклюры. По её обеим сторонам креплю тюки, чтобы вышло нечто вроде коромысла. Только вот нести его придётся продольно, иначе попросту застряну в лесу.

Видящий Тень и Твёрдая Рука пойдут налегке в авангарде, высматривая хищников. За ними отправятся Волчий Человек и Слышащий, потом двинутся женщины и дети, а остальные охотники замыкают шествие.

После долгих перебранок женщины наконец собрались, и охотники выступили вперёд. Последние указания Слышащего, и процесс переезда начинается.

Примечания.

17 — синекрылый чирок.

18 — большой крохаль.