Глава 23

Охотиться-то я собираюсь, но вот брать с собой Хвоста не хочу. Если с ним что-то случится, то реакцию Тынга не стоит и представлять. Пусть он сам возится со своим драгоценным чадом.

— Мы пойдём с Тапиром, — говорю мальчишке. — Пойдём далеко. Мы не станем охотиться на больших зверей.

— Можно я с вами? — вопрошает Хвост. — Я быстро бегаю! Если вы убьёте зверя, то я позову женщин.

— Нет, — возражаю. — Я уже обещал взять с собой Солнечного Луча.

Обещать, конечно, обещал, но вот посылать мальчишку через лес в одиночестве не собираюсь. Пусть идёт с нами, если так хочется. Лучше уж я возьму Арпа с собой, чем Твёрдая Рука или же Видящий Тень.

— Солнечный Луч! — возмущённо фыркает Хвост. — Он всегда опережает меня!

Мальчишке не понять. Солнечный Луч — сирота, и только поэтому охотники часто берут его с собой. Арп рад, что регулярно бегает, оповещая женщин о добыче, но я-то знаю истинную причину, почему чаще выбирают его, а не других. Если по дороге к стойбищу Солнечный Луч нарвётся на хищника, то никому из охотников не придёт в голову сожалеть о судьбе мальчишки.

Хвост неподдельно огорчается. Он тяжело вздыхает, но заметив, что ещё кто-то из детворы шатается по берегу, с криком бежит к компании. Хвост не умеет долго грустить.

Женщины проходят мимо, переговариваясь. Вэл-юу шагает последней. На её красивом лице небольшой свежий кровоподтёк.

Жёлтое Дерево бросает на меня быстрый взгляд, но не решается заговаривать в присутствии женщин. Я тоже молчу, будто не видя её. Рядом со мной растёт берёза, и заметив, что остальные женщины уже не смотрят на меня, ласково провожу ладонью по древесному стволу, будто жалея.

Вэл-юу понимает жест. Она едва заметно улыбается, но глаза вспыхивают радостью. Женщина, улучив момент, быстро показывает рукой на берёзу, на солнце, а потом вниз. Она предлагает встретиться здесь после заката. Я быстро киваю, и Вэл-юу усмехается.

Дождавшись, пока женщины уйдут, окунаюсь в прохладную речную воду. Такая ванна бодрит и отгоняет мысли о теле Вэл-юу.

Лат, став главой семьи, здорово помрачнел. Его матушке с лёгкостью удавалось пилить Хромого Быка, а уж сыну и вовсе не светило сопротивляться её требованиям. У хорошего охотника семья каждый день ест свежее мясо, в крайнем случае, через день. Его женщины постоянно выделывают шкуры. Рождённая Весной вбивала это в голову несчастного Лата снова и снова. Узнав, что я хочу пойти на охоту, Лат несказанно оживился. Мне кажется, теперь он пошёл бы охотиться и на льва, лишь бы как можно реже появляться в собственном жилище.

Видящий Тень просчитался. Пока он блаженствовал, окружённый заботой Бабочки, мы с Латом уже явились к нему. Запретить нам идти на охоту Ят-ча не мог. А значит, он сегодня никуда не пойдёт. Старший из охотников останется присматривать за стоянкой.

Но Видящий Тень навязал нам общество Васка. Стоянка нуждается в свежем мясе, а потому, чем больше охотников, тем больше шансов успешно добыть зверя.

Твёрдая Рука остался на стойбище. Идти с нами он не имел ни малейшего желания. Но Чаг, хоть ещё и не стал охотником, попросился к нам.

Запрета брать непосвящённых как такового нет. Может, конечно, считается, будто они приносят неудачу или ещё что-нибудь, но ни Лат, ни Васк не против компании Ловкого, а значит, двоюродный брат отправится с нами.

Его оружие изготовлено тщательно. Должно быть, Волчий Человек контролировал процесс. Костяная копьеметалка, дротики, и тяжёлое копьё с наконечником из халцедона — всё это имущество выглядело добротно и надёжно.

У Васка, напротив, оружие сделано кое-как. Грубые наконечники и такие же уродливые древки. Они крепки, но сразу заметно, что сделаны наспех. Наверное, Тёмному не хватает терпения и усидчивости.

Тёмный, как и Лат, рано стал главой семьи. Его отец погиб на охоте, и парню приходится заботиться о матери, двух младших сёстрах и совсем маленьком брате.

Мать Васка — Тэла, что означает Смеющаяся, когда-то, может и была таковой. Сейчас это худая неразговорчивая женщина с отрешённым взглядом. С добычей шкур Васку не везёт, оттого их шатёр выглядит ободранно и уныло, под стать жилищу Колючки. Васк никогда не упускает случая пойти на охоту, но первым поразить зверя ему почти никогда не удаётся.

Старшего охотника среди нас нет. Вернее, Тёмный мог бы быть таковым, ведь прошёл инициацию на пару лет раньше, но мы с Латом участвовали в убийстве короткомордого, и потому примерно равны.

Впрочем, всё решается быстро. Поговорив, мы дружно выбираем западное направление и идём разыскивать зверей в густых зарослях ивняка вдоль мелкого речного притока.

Ветер тянет в лицо, оттого не переживаем, что добыча преждевременно нас почует. Целая сеть оленьих тропинок разбегается повсюду. Дичи хоть отбавляй, вот только подобраться к ней не очень-то просто.

Заметив на одной из постоянных троп свежий олений помёт, разделяемся. Мы с Латом остаёмся караулить зверя здесь, а остальные пойдут загонять добычу на нас. Если загон окажется неудачным, то в следующий раз поменяемся ролями.

Лат с недоумением смотрит на мой лук. Диковинное оружие не вызывает заинтересованности у парней. Скорее, они видят в нём мою очередную блажь. Только Солнечный Луч, наблюдавший процесс стрельбы, с завистью глядит на лук.

Лат прячется за густым кустом ивняка. Я становлюсь за ствол невысокого ясеня, держа оружие наготове.

Хороших стрел, пригодных для добычи оленя, всего две. На остальных слишком мелкие наконечники. Вообще, если раздобуду шкуры, надо пошить колчан, а пока вместо него Солнечный Луч, несущий запасные стрелы.

Долго стоим, слушая лесные звуки. Чаг с Васком, наверное, проделали слишком широкий обход, потому как на тропе никто не появляется. Ни звери, ни возвращающиеся охотники.

Ожидание надоедает. Лат, куда более нетерпеливый, чем я, вконец извёлся. Он стоит, зажав в руке дротик, и не понимает почему парней ещё нет.

Переглядываемся и решаем двинуться им навстречу. Но идём медленно, не торопясь. Ставя ноги осторожно и не сводя глаз с окружающего леса. Немного расходимся, и идём вперёд. Делаем примерно десяток шагов, останавливаемся, и снова проходим очередной десяток. Ветер сегодня достаточно сильный, и это нам на руку. Зверю будет трудно услышать наше приближение.

Для такой чащобы мой лук слишком длинен, но всё равно куда удобнее копья. Солнечный Луч крадётся за мной почти бесшумно. Его босые ноги ступают необыкновенно тихо, избегая палочек и шумящей листвы. Наверное, охотникам приходилось втолковывать мальчишке умение передвигаться по лесу.

Стрела на тетиве. Если мы наткнёмся на оленя, то будет буквально несколько секунд, чтобы выстрелить в зверя. Лат держит дротик просто в руке, без копьеметалки. В зарослях очень неудобно пользоваться атлатлем.

Идём, кажется, бесконечно. Шаги, прислушивание, и снова шаги. Навстречу никто не спешит, и я начинаю переживать за охотников.

Делаю шаг, и куст слева вздрагивает. Молодой олень с рогами-шильями замирает на мгновение, увидев меня. Тяну лук, понимая, что не успеваю прицелиться, и слышу со стороны Лата короткий мычащий звук.

Олень переводит взгляд в направлении Лата. Голос, должно быть, подражал оленьему, зверь изумлённо ведёт ушами, собираясь пуститься наутёк, но стрела оказывается быстрее.

До оленя метров пятнадцать. Стрела ударяет зверя в бок, хотя я метил под лопатку. Олень подпрыгивает «свечкой», бросается вправо, пытаясь уклониться от Лата, но охотник уже метает дротик.

Глазомеру Лата можно позавидовать. Парень здорово умеет поражать быстро движущуюся цель. Дротик пробивает оленью шею, зверь прыгает в сторону, теряя равновесие, а Лат уже бежит за ним с копьём наготове.

Я бегу следом, вручив лук восторженному мальчишке. Олень выгибает шею, неуклюже прыгая в попытках избавиться от засевшего дротика. Тут подбегает Лат и наносит удар в правый бок. Зверь падает, но бьётся, пытаясь подняться на ноги. Его кровь повсюду. Бросок дротика, наверное, задел в шее артерию, и яркая кровь выплёскивается на листья и траву.

Глаза оленя гаснут, подёргиваясь поволокой подступающей смерти, и Лат издаёт короткий торжествующий крик, потрясая копьём. Олень некрупный, едва за сотню килограмм, но это хорошая добыча.

Обмениваемся с Латом парой слов. Добычу придётся оставить на месте. Надо найти куда подевались Чаг с Васком. Лат предлагает поручить Солнечному Лучу присматривать за убитым оленем, но я против. Всё равно мальчишка не отпугнёт хищника, если тот появится. Только будет напрасно рисковать жизнью. Лат соглашается, и оставив запасные дротики, двигаемся вперёд, теперь уже не скрываясь.

Мы зовём охотников, но в ответ тишина. Всё дальше и дальше уходим в лес, и наконец в ответ на очередной крик, издалека долетает едва слышный голос.

Торопимся на звук, снова зовя охотников, и постепенно приближаемся к ним.

— Они не бегут к нам! — выдыхает Лат, оборачиваясь. — Наверное, кто-то из них сломал ногу!

Сломать ногу в нынешнем времени — это в лучшем случае остаться калекой. Хотя инвалидов среди соплеменников не бывает. Того, кто потерял способность двигаться, оставляют при очередной перекочёвке. Таков обычай. По крайней мере, Та-шиа говорит со знанием дела, упоминая тех, кого оставляли на равнине.

Такой судьбы я не пожелаю ни Васку, ни Чагу, и тороплюсь за Латом, хотя лук сильно мешает двигаться по зарослям.

Голос доносится с противоположного берега притока. Хорошо, что здесь по колено воды. Переходим, и через пару метров натыкаемся на широкий кровавый след.

Это лось, и я начинаю догадываться в чём дело. Метрах в тридцати от нас замечаю смуглую фигуру Васка, который вскидывает вверх левую руку.

— Надо было брать оленя и идти к стоянке! — хмуро произнёс Лат, едва углядел Тёмного. — Пусть бы они сами управлялись с тушей.

На маленькой поляне виднелась мёртвая лосиха, возле которой вертелись необыкновенно гордые охотники.

При взгляде на парней, раздражение утихло. Мальчишки, что с них взять… Заворачивая круг, наткнулись на зверя и ранили, а потом поспешили за ним, позабыв о загоне.

— А мы ждали вас… — хмыкает Лат.

— Он бежал! — восторженно повествует Чаг. — А я успел! Я бросил дротик и угодил в него!

Чаг преисполнен эйфории. Ещё бы! Он пока не посвящённый, но уже добыл лося! Поступок, без сомнения, достойный.

— Надо было одному идти к нам, — говорю негромко. — Мы думали, что с вами что-то случилось.

— Мы боялись, он уйдёт далеко! — кивает Васк на тушу. — Лось всё бежал, а мы за ним…

— Пока он не истёк кровью, — киваю. — Вы добыли хорошего зверя.

— Мы тоже добыли оленя, — бурчит Лат. — А теперь он лежит без присмотра.

Это уж точно… Не удивлюсь, если какой-нибудь медведь успел утащить его.

— Кто-то должен остаться здесь, а кто-то понесёт мясо оленя, — говорю. — Если оно там ещё осталось.

— Давай отправим его! — Васк кивает на Солнечного Луча. — Пусть приходят женщины и забирают мясо.

— Ага, — возражаю. — А если он добежит прямо в лапы к Поджидающему в Темноте? Ты станешь здесь сидеть до ночи, не понимая, почему никто не приходит? Я не хочу.

Солнечного Луча Васку не жалко, но вот торчать возле лосиной туши, если мальчишка не добежит, Тёмный не хочет.

Так, как лося поразил Чаг, то ему и снимать шкуру, стало быть, он точно остаётся. Васку не хочется помогать в разделке туши, и он предлагает нести мясо оленя с кем-то из нас.

От такого нахальства Лат морщится, но я не против. Ловкий, хоть и сын Волчьего Человека, на него не слишком похож. Признаться, я почти не знаю этого парня, и тем любопытнее составить о нём мнение.

Лат удивляется моей покладистости и обещает аккуратно снять оленью шкуру. Он знает, что Та-шиа ждёт-не-дождётся охотничьих трофеев.

Они с Васком уходят, а мы принимаемся за разделку лося. Солнечный Луч остаётся с нами, хоть и удивлён тем, что я не отпускаю его. Но у Васка хватит ума пустить мальчишку бежать впереди, и тот от излишнего усердия попадёт в чьи-то когтистые лапы.

Ловкий удивлён, что я остался ему помогать. Он прежде участвовал в разделке и осторожно снимает шкуру с левого бока. Нож у парня хороший, из обсидиана, и надёжно прикреплён к рукоятке. Движения чуть неуклюжи, но это, скорее от волнения.

По мышцам отделяется лопатка. Потом начинает отнимать заднюю ногу, но никак не может попасть в сустав. Прошу нож и аккуратно разнимаю сустав. Чаг следит за движениями, пока задняя нога не отправляется на траву.

Отдаю нож, парень вспарывает брюхо вдоль рёбер, и ползут кишки. Потом подрезаем диафрагму и лёгкие. На грудинке Чаг спотыкается и я снова берусь за нож.

Потом отделяю голову, разнимая сустав по позвонку, вырезаю язык. Чаг показывает, что нужно отрезать губу, и я режу, хоть и не понимаю любителей такого мяса.

Переворачиваем, снимаем остаток шкуры, отнимаем ноги, и разделываем оставшееся мясо на удобные для переноса части.

Совместная работа сближает. Чаг, ещё недавно избегавший моего общества, с оживлением рассказывает об охоте. Вытирая мясо пучками травы, он, казалось, снова и снова переживает момент попадания дротиком в лося.

Потом разговор переходит на нашего оленя, и Чаг с удивлением слушает, как стрела поразила зверя. Он глядит на лук с сомнением, но восхищённая рожица Солнечного Луча убеждает его в правдивости моих слов.

— А отец думал, что ты тронулся умом, — нехотя говорит двоюродный брат. — Но как ты придумал такую вещь?

— Я видел её, когда бродил в темноте, — отвечаю негромко. — И потом сделал лук для себя.

— Лук… — произносит Чаг, словно привыкая к непривычному слову. — Значит с его помощью можно бросать дротики в зверя…

— Это называется стрелять, — усмехаюсь. — Стрелы хорошо летят и догоняют добычу.

— Это полезная вещь, — соглашается Чаг. — Но копьеметалка удобнее…

Разговор о луках и дротиках затягивается надолго. Проходит несколько часов, когда к нам добираются женщины, ведомые Латом. Васк, бездельник, умудрился остаться на стоянке.

Дети, судя по всему, сегодня на попечении Доброй, ведь Жёлтое Дерево шагает вместе с остальными женщинами. Она идёт одной из последних, делая вид, что устала от лесной дороги, но её мельком брошенный взгляд заставляет сердце учащённо забиться.

Женщины племени не отличаются красотой. Пожалуй, лишь Мыр-ин, Та-шиа и Вэл-юу, я могу назвать достаточно привлекательными. Но только манеры Жёлтого Дерева напоминают мне о женщинах моего времени.

Она не похожа на остальных. Не знаю, в каком племени Плывущий Олень купил её, но ему сильно повезло, в отличие от самой Вэл-юу.

Жёлтое Дерево тихая и спокойная, оттого всегда молча получает тумаки. Плывущему Оленю хорошо бы подошла Рождённая Весной. Она ростом с него, и может, едва уступает крепостью. Характером матушка Лата похлеще Камня, и жаль, что судьба не подкинула её Хэг-яру. На Рождённую Весной охотник бы безнаказанно не поднимал руку.

Женщины уже переговариваются, выбирая груз по силам. Самое тяжёлое — это задние ноги, и я предлагаю Лату забрать по одной из них.

— Я уже нёс мясо! — возмущается парень. — И устал!

— Не стоит показывать перед женщинами свою слабость, — говорю тихонько. — Сейчас ты будешь идти налегке, а твоя мать понесёт тяжести. Представляешь, в каком настроении она доберётся до стоянки?

Об этом Лат не подумал, хоть мне наплевать на то, как Рождённая Весной примется его пилить. Он сразу соглашается, что нести ногу — очень хорошая идея, и вручает опешившему Солнечному Лучу своё копьё.

А вот мне придётся подыскать кандидатуру, чтобы отдать лук. Я бы с удовольствием вручил его Жёлтому Дереву, но нельзя. Та-шиа оскорбится, а то и случайно повредит в дороге. Поразмыслив, вручаю оружие Амыре.

Женщина теряется, боясь прикасаться к нему, но поскольку я настойчиво требую, не отказывается. Вместе с луком ей достаётся копьё, а я взваливаю на плечо очередную проклятую ногу.

Жёлтое Дерево несёт одну из передних ног. Наверное, она специально выбрала её, чтобы продемонстрировать свою крепость. Тут ценится способность женщины носить бесконечные тяжести. Но как бы Вэл-юу не рисовалась, походка выдаёт, насколько ей тяжело, и я только жалею, что не могу как следует отругать её в присутствии остальных.

Делаем остановки, потом снова идём по лесу. Выходим к месту, где убивали оленя, и я замечаю, что даже кровь слизана с травы. Только волчьи следы указывают, кто поработал над этим.

— Вовремя забрали! — выдыхает Лат, опуская груз наземь, чтобы передохнуть. — Мы с Тёмным отнесли шкуру и две ноги, а потом Женщина-Облако и Земля унесли остальное.

Солнечный Луч, притихнув, разглядывает следы.

— Видишь, — говорю негромко, обращаясь к мальчишке. — Потому я и не пустил тебя бежать через лес. Будь очень осторожен, Солнечный Луч, если хочешь дожить до того дня, когда станешь охотником.

— Буду, — шепчет мальчишка. — Волки могли съесть меня.

— Да, и не только они.

Наконец добираемся к стоянке. Видящий Тень не может сдержать радости — мясо добыто, охотники вернулись, значит он справился, хоть и ни черта не делал. Похоже, Ят-ча боится накосячить в отсутствие Слышащего, а потом давать ему ответ.

Та-шиа всю дорогу несла тяжёлую лосиную шкуру и теперь не желает расставаться с ней, но нехотя возвращает её Чагу.

— Оставь! — двоюродный брат уловил её замешательство. — Тебе нужна.

— Нет! — возражает Та-шиа. — Земля должна выделать её. Она на тебя рассердится!

— Не рассердится, — усмехается Чаг. — Отца сейчас нет. Ей незачем возиться со шкурой. Она будет только рада, что я отдал её.

Та-шиа с восторгом забирает шкуру. Но я не разделяю наивность двоюродного брата. Его мать была бы рада, отдай Чаг лосиную шкуру кому угодно, только не нам. За это Ловкому достанется.

Амыра приходит на помощь к сестре, и они отправляются обрабатывать свои сокровища. Та-шиа наконец-то получила две шкуры.

— Ты правильно сделал, почти-брат! — улыбаюсь. — Теперь Шумящей Воде есть чем заняться.

Приходит Твёрдая Рука и поздравляет брата с добытым зверем. Сегодня Ньив-ирн спокоен и уравновешен. Наверное, в отсутствие Волчьего Человека, куда легче выбрать момент, чтобы встречаться с Доброй. Она, хоть и окружена детьми, не сводит взгляда с Твёрдой Руки. Эта вдовушка здорово на него запала.

Даже со мной Ньив-ирн обменивается парой слов. Не знаю, что у него на уме, но с виду Твёрдая Рука больше не хочет проломить мне голову. Он удивляется, что олень добыт с помощью лука, и с интересом разглядывает оружие.

Несколько женщин принимаются разрезать лосятину на тонкие ломтики. Другие устанавливают жерди и натягивают ремни между ними. Рождённая Весной, Амыра и Вэл-юу режут на куски оленье мясо, готовя будущий шашлык, а ребятишки подтаскивают хворост к будущим кострам.

Сегодняшний вечер хорош. Видящий Тень знает, что мужчины должны сидеть за отдельным костром, но очень не хочет расставаться с Бабочкой. После смерти сына охотник почти не отходит от жены. Увидев его неуверенность, предлагаю пировать всем вместе. Твёрдая Рука только за. Он подталкивает Видящего Тень к решению, и женщины несказанно удивляются, что за едой окажутся рядом с охотниками.

После долгого дня приятно отдохнуть. Жареное мясо, не солёное и без специй, кажется верхом совершенства. Но вгрызаясь в кусок, и в который раз слушая рассказ Чага, как бежал лось, не могу оторвать взгляда от Вэл-юу.

Жёлтое Дерево сидит по ту сторону огня, почти напротив. Её младший уже спит, а старший сидит на руках и медленно жуёт малюсенькие кусочки мяса, которые мать отрезает от своего куска.

Рядом с ней Улга, жена Эль-ыта. На её руках тоже пристроился сын. С его кормлением женщина не заморачивается. Пережевав кусок, она вкладывает его ребёнку в рот.

Добрая рядом с Твёрдой Рукой. Она успевает и кормить детей, и подсовывать мужчине кусочек получше. Сегодня Добрая просто излучает любовь к Ньив-ирну, не стесняясь присутствия его матери.

А вот у Муны эмоции написаны на лице. Она крайне возмущена происходящим, хоть и не вмешивается. Должно быть, Ньив-ирну предстоит тяжёлый разговор наедине. Муна просто на дух не переносит Добрую. Представляю, чего ей стоит изображать безразличие.

Солнце давно зашло, но никто не собирается спать. Обилие мяса и спокойствие делают женщин разговорчивыми. Даже Рождённая Весной больше не выглядит так, будто недовольна всем на свете.

Сын засыпает на руках Вэл-юу, и женщина, наигранно зевнув, уходит к шатру, неся ребёнка. Она даже не посмотрела в мою сторону, но я уверен, что Жёлтое Дерево ничего не забыла. Сейчас она уложит ребёнка, и улучив момент, пойдёт к уговоренному месту.