Глава 25

Пока вождь возится с готовкой, Твёрдая Рука неподалёку копает неглубокую яму. Наверное, туда отправятся кости хищника.

— Ты добыл хорошего зверя, — произносит Волчий Человек, обращаясь ко мне. — Но не нужно было давать его шкуру Шумящей Воде.

— Почему?

— Дух зверя может забрать её во сне, — говорит дядюшка вполне серьёзно. — Он может прийти и утащить её в Долину Теней. Надо было дать шкуру Колючке. Она уже прожила жизнь.

— Колючка поможет сестре обрабатывать шкуру. Дух зверя не заберёт их обеих.

— Дух Поджидающего в Темноте опасен. А добытая тобой лишилась своих детей. Слышащий попробует направить её дух по ложному следу, но больше не давай выделывать такую шкуру женщине, которую не хочешь потерять.

— Я запомню.

— Да, — вмешивается в разговор подошедший Камень. — Шкуры кровавых зверей лучше вручить какой-то вдове.

— А если она не захочет их выделывать?

— Тогда ты больше не дашь ей мяса! — дядюшка удивляется моей непонятливости. — И скажешь, чтобы другие охотники тоже не давали.

— Жаль, старая Лягушка умерла, — шумно вздыхает Камень. — Она выделывала любые шкуры кровавых зверей и ни один из духов не утащил её!

— Она была так уродлива, что никому не хотелось её сожрать! — усмехается Волчий Человек. — Помнишь, на Долгой стоянке она чуть не наступила на льва, лежащего в траве? Он подскочил, собираясь броситься, но Лягушка так завопила, что лев перепрыгнул через неё!

— А отчего она умерла?

— Ноги перестали слушаться, — ответил Камень. — Лягушка стала хромать, а потом не смогла идти. Мы оставили старуху у истоков Пляшущей реки.

При мысли о судьбе оставляемых становится неприятно. Не хотелось бы закончить жизнь в зверином брюхе.

Вечереет. Слышащий уже закончил готовку, но ждёт наступления темноты. Он зачем-то принёс шкуру короткомордого медведя и расстелил на траве. Грынк оглядывает присутствующих охотников и подаёт знак приблизиться.

Все посвящённые здесь. Чаг, как не прошедший испытание, лишён доступа в круг мужчин. Ему придётся караулить стоянку в наше отсутствие. Парень расстроен, но старается не подавать виду.

Мы усаживаемся на землю, но не вокруг костра, как обычно. Грынк раскидывает руки, словно крылья, и старшие из охотников понимают жест. Они уже участвовали в таких ритуалах, и теперь поясняют, что нужно занять места по обе стороны от Слышащего. Я, как убивший ягуара, должен сесть правее вождя, а Твёрдая Рука — слева.

Со мной рядом разместился Камень. Волчий Человек возле Твёрдой Руки. Плывущий Олень садится подле Камня и бросает на меня хмурый задумчивый взгляд.

Делаю вид, что не замечаю неприязни. Благо, рядом со Слышащим это не сложно. Охотники расселись и замолкают, образовав одну линию лицом к текущей воде.

Грынк гасит огонь и темнота сгущается. Только тусклый свет убывающей луны позволяет разглядеть хоть что-нибудь. Слышащий торжественно поднимается с земли и громко произносит:

— Ты была хитра, Поджидающая в Темноте. Лес укрывал тебя от чужих глаз. Ты вволю пила кровь и ела тёплое мясо. Ты брала жизни всех, кого только могла убить. Но теперь Каменный Старик отнял твою жизнь!

Грынк указывает рукой на медвежью шкуру, и я замечаю, что возле головы лежит кусок сырого мяса на кости.

— Да! — Грынк гулко ударяет себя в грудь. — Ты думаешь, мы убили тебя? Нет, это он! Ты думаешь, мы едим тебя? Нет, это он! Ты видишь ночью лучше нас! Посмотри! Это Каменный Старик ест твоё тело!

Наблюдая за Слышащим, я искоса всё же изучаю ближайших охотников. Камень лениво глядит в темноту. Наверное, дух ягуара не слишком пугает его.

Плывущий Олень серьёзен. Он торжественно выдерживает ритуал, проникнувшись словами вождя. Твёрдая Рука не сводит глаз с медвежьей шкуры. Жаль дядюшку не могу как следует рассмотреть. Мне любопытно, насколько Волчий Человек подвержен суевериям.

— Он съел тебя, а не мы! — голос Грынка набирает силу. — Иди за ним! Ищи Каменного Старика! Догоняй его! Он там! — обе руки вождя вскинуты вперёд. — Каменный Старик перебрёл воду! Он уже у гор! Догоняй! Уходи, Поджидающая в Темноте! Уходи за ним!

Хор мужских голосов поддерживает вождя, и я вместе со всеми прошу ягуара убраться подальше. Слышащий направляется к шкуре, набрасывает её на плечи, и изображая медведя, спешит к реке.

Ноги его касаются воды, и возвращаясь, Грынк путает следы, сбивая с толку ягуаровый дух. Он петляет, сворачивает, вдруг отскакивает в сторону, и снова проделывает несколько громадных прыжков. Так повторяется несколько раз, и наконец Слышащий опять добирается к реке, прыжком угодив в воду по колени. Он пробегает по мелководью, и отбежав далеко в сторону, медленно возвращается, уже не проделывая свои обманные манёвры.

По мере приближения Грынк всё больше замедляется, ступая торжественно и неторопливо. Медвежья шкура сбрасывается наземь, и вождь с достоинством подходит к нам, усаживаясь на своё покинутое место.

Дядюшка, пожалуй, суеверен. Он серьёзно глядит на вождя, всецело выражая одобрение. Твёрдая Рука удивлённо замер — для него ритуал определённо в новинку.

Слышащий протягивает мне кусок мяса, и я чутьём догадываюсь, что должен передать его дальше. Камень забирает кусок и отдаёт его Плывущему Оленю, а тот, в свою очередь, передаёт Видящему Тень.

Дальше кусок оказывается у Тёмного. Он, наверное, уже присутствовал при ритуале, потому что не принимается за еду.

Теперь Слышащий передаёт мясо Твёрдой Руке, и оно проделывает схожий путь, наконец добравшись к Тапиру. Последующие куски в полном молчании передаются из рук в руки, и когда у каждого из нас оказывается по одному, Грынк подаёт сигнал, подняв мясо перед собой, и тут же вгрызается в кусок зубами.

Мне эта кошка не лезет в горло, но выпадать из коллектива нельзя. Каждый из охотников жуёт медленно, наслаждаясь вкусом, и отличаться не хочется. Я и так слишком странный для всех.

Ягуаровое мясо вполне съедобно и ничуть не хуже оленины по вкусу. Отгоняя мысли о паразитах и болезнях, стоически доедаю кусок, и тут же получаю от вождя новый. Наверное, я поторопился…

Ритуал поедания ягуара проходит молча. Никто из охотников не произносит ни слова. Грынк вдруг достаёт кожаный свёрточек и развязав его, протягивает сушёный корень.

Это дурман Райта, никаких сомнений. Аромат корешков теперь мне хорошо знаком. Любимое снадобье Слышащего я передаю дальше, но у вождя дурмана хватает на всех.

Вот это я точно не стану жевать, и улучив момент, роняю корень, несколькими осторожными движениями зарывая его в мягкую землю. Бродить во снах-видениях мне не хочется.

Закрываю глаза, будто прислушиваясь к воздействию дурмана, и какое-то время неподвижно сижу в темноте.

Голос нарушает тишину. Это Твёрдая Рука затевает беседу с кем-то воображаемым. Язык охотника едва ворочается, но я различаю произнесённое имя — Шу-кэ, Большие Глаза.

Эта девушка, как видно, не даёт покоя Твёрдой Руке. Задумавшись о ней, я вспоминаю, что совсем скоро отправлюсь вместе с почти-братом на поиски смилодона, и могу не вернуться из этого путешествия.

Но идти всё равно придётся. Нарушать данное слово не собираюсь. Главное, чтобы Камень присмотрел за Шумящей Водой. При мысли об этом, перевожу взгляд на него, и замечаю, что Камень тоже проигнорировал приём дурмана.

— Бродить в темноте неприятно, — негромко произнёс охотник. — Ты уже был там, и поступил верно, отказавшись от посещения духов.

— Тебя тоже не тянет к ним?

— Мне нельзя, — печально вздыхает Камень. — Когда Белый Цветок берёт власть надо мной, я не могу сдержаться. Слышащий знает, — почти бесшумно добавляет охотник. — Он сам сказал, чтобы я никогда не ел корней Белого Цветка.

Разумный подход. Не знаю, как приём дурмана действует на Камня, но присутствовать рядом, если охотник услышит голоса духов, не имею ни малейшего желания.

На каждого из охотников дурман действует по-разному. Плывущий Олень витает где-то далеко, раскачиваясь и бормоча. Васк то смеётся, то принимается с кем-то спорить. Волчий Человек уставился вперёд, но глаза ничего не замечают. Они бессмысленно устремлены вдаль, а сам дядюшка, должно быть, бродит в видениях.

Живущий в Воде будто спит. Голова склонилась на грудь, и охотник шумно вздыхает. Наверное, образы его видений не такие приятные, как у Твёрдой Руки.

Лат вертится по кругу, почти так же, как и во время испытания. Он снова беседует с кем-то, но очень тихо, почти неслышно.

Слышащий дольше всех сопротивлялся воздействию дурмана, но наконец и воля Грынка уступила Белому Цветку. Вождь отрешился от происходящего и замер, только его губы что-то бесшумно шепчут.

Камень медленно встаёт и отходит к сложенным поодаль копьям. Ни у кого из охотников под рукой нет оружия, даже ножей. Камень выбирает копьё и усаживается напротив остальных.

— Нужно следить за ними, — негромко говорит охотник. — Пока Белый Цветок владеет их телами, мужчины беспомощны, как малые дети.

Близость Плывущего Оленя раздражает. При взгляде на его руки, я вспоминаю синяки на лице Вэл-юу, мне очень хочется взять палицу вождя и опустить на эту голову.

Тынг, наверное, улавливает моё недовольство. Он машет рукой, предлагая сесть рядом с собой, и я нехотя соглашаюсь.

— Я обещал Слышащему стеречь ушедших к духам, — веско говорит Камень. — Каждый из них должен увидеть рассвет.

— Да, — соглашаюсь. — Сегодня они беспомощны. Нехорошо, если что-нибудь случится.

— Нехорошо.

— Расскажи про путь к горам.

— На равнине львиная семья, — задумывается охотник. — Большая. Надо спешить, чтобы обойти её. Вы пойдёте по нашим стоянкам. На третий день увидите маленькое озеро. Семья бродит вокруг него. Там ночевать нельзя. Нужно дойти к лесу. В нём, у сожжённого дерева, мы становились на ночлег. Потом пойдёте к горам, но держась на закат солнца, а не на восход. На восходе ещё одна львиная семья, а на закате мы никого не встретили.

— Много хороших камней отыскали?

— Много. Я дам тебе несколько готовых наконечников. Если повстречаете льва, лучше иметь надёжное копьё.

— Ты прав.

— И ещё, — произносит Тынг. — В горах есть люди. Мы видели следы, но не их самих. Наверное, кто-то из племени Кровавых Охотников.

— Они наши враги?

— Ты всё забыл, — сокрушается Камень. — До гор — наша земля. По ту сторону — их земли. Они не должны ходить к нам, а мы к ним. Если встретите их на наших землях, то надо убить.

— Я хочу попросить тебя присмотреть за Шумящей Водой, пока не вернусь.

— Присмотрю, — охотник морщится. — Но пусть она живёт не одна. Пусть ночует у Колючки или у Женщины-Облака, и ходит за дровами только с кем-то из них.

— Думаешь, кто-то может обидеть её?

— Если кто-то силой возьмёт Шумящую Воду, я его убью, — спокойно ответил Камень. — Но если кто-то решит от неё избавиться… Может оказаться поздно. Скажи ей, чтобы она меня слушалась.

— Скажу.

— Твёрдая Рука пойдёт с тобой. Смотри в оба глаза. Волчий Человек поручит ему сделать так, чтобы ты не вернулся.

— Я буду осторожен.

— Твёрдая Рука глуп, но охотников мало.– отвечает Тынг. — Не убивай его. Лучше будет, если вы вернётесь вместе. Нам нельзя больше терять мужчин.

— Я не стану убивать Твёрдую Руку.

— В горах много духов. Слышащий сторожил каждую ночь. Надо жечь яркий костёр и ходить вокруг спящих. Духи подкрадываются тихо и незаметно. Но мы были осторожны, и им не удалось отведать нашей крови.

Молча киваю в ответ. Тынг снова произносит:

— Видящий Тень будет старшим из охотников, но он не опытен. Доверяй только себе, Красный Топор. Жаль, что ты ничего не помнишь.

— Жаль.

Лат что-то выкрикивает, и Камень резко поворачивается к нему.

Сидеть и караулить одурманенных мне не хочется. Убедившись, что Тынг в любом случае останется их сторожить, говорю:

— Мне нужно уйти сейчас. Я вернусь на рассвете.

Камень ухмыляется:

— Колючка стара. Добрая тебе не нравится… Я догадываюсь, к какой из женщин ты торопишься.

— Не думаю, что ты догадался.

Тынг скептически хмыкает.

— За кем из них, — добавляет он очень тихо, — мне нужно присмотреть особенно хорошо? За ним? — охотник легко кивает на Плывущего Оленя.

— Не угадал.

— Только не говори… — Тынг кивает на вождя и лицо его хмурится.

— Нет. Я же говорю, что ты не догадаешься.

Тынг удивляется. Он обводит взглядом охотников. Возможных женщин остаётся трое — Нёла, Улга и Муна. Тынг сразу отметает жену Видящего Тень, и переводит глаза на Живущего в Воде.

— Нить? — тихо спрашивает он.

— Не угадал.

— Земля? — несказанно удивляется охотник. — Но ведь она старая!

— Не всегда это плохо, — улыбаюсь. — Старая, значит, опытная. Но ты ошибся, друг. Это не Земля.

— Бабочка? — Тынг пренебрежительно морщится.

— Ты спрашивал, за кем смотреть, — я киваю на охотников. — За ним, — рукой указываю на Лата.

— Но у Тапира нет женщины!

— Да, но есть Рождённая Весной. Тапир не одобрит, если застанет меня в объятиях своей матери.

Камень открывает рот. Он изумлён до крайности, но тут выдержка меня подводит, и я фыркаю от смеха.

— Я не мог поверить, — говорит Камень, смеясь. — Рождённая Весной! Да ты бы лучше взял медведицу вместо неё! У медведицы хоть иногда бывает хорошее настроение.

— Пойду, — улыбаюсь. — Ты сам понимаешь, нельзя заставлять её ждать.

Камень только машет рукой, но уже не смеётся. Он бросает взгляд на Плывущего Оленя и тут же глядит на меня.

— Жёлтое Дерево, — почти неслышно произносит Камень. — И не говори, что это не она.

— Не скажу.

— Иди, — ухмыляется охотник. — До рассвета немного времени. А ты должен вернуться раньше. Белый Цветок скоро потеряет власть над ними.