Глава 11.

Ирритация

Работа не шла. Сначала потому, что Диес ныл в уши про хрупкую психику своей нежной сестры, вроде как ни на кого пальцем не показывая, но всем было ясно, к чему это. Потом потому что про нежную психику Аглаи начал ныть Лари — просто ради забавы решил поддержать эту игру. Потом сам Нико почувствовал, что его психика тоже довольно нежная и таких сцен больше не вытерпит, выгнал всех из дома и долго не мог прийти в себя. Почему-то раздражало буквально все.

Аглая, Диес, Лари, Сильван, Тори этот… Но больше всего голова начинала болеть при мысли о Соль! Было совершенно очевидно, что ночное происшествие — не часть ее игры. Но она упорно делала вид, будто все так и задумано. Своих людей Нико отправил сразу же, прямо в ночи, с четким приказом — вынести из ее дома все улики, включая, если потребуется, потерпевшего. Она же сама изначально настаивала на его активном участии? Вот он и сделал, как она хотела. А то что так поспешно и не похваставшись ей по их обычным правилам… Просто интуиция буквально вопила, что нужно поторопиться, а торопиться нужно молча. И когда с утра ему сообщили, что Соль уже ушла, он даже не удивился. Но примерно с этого момента все начало раздражать.

Почему-то опять казалось, что между ними пропасть. И это было жутко неудобно.

Не то что бы из-за этого стоило переживать — Нико и не переживал! Просто никак не мог всерьез взяться за дела из-за глухого раздражения, которое не отступало с того момента, как он узнал, что невеста не удосужилась даже остаться на завтрак. Не потребовала его сопровождения. Не намекнула в своей манере на то, как она напугана и что конкретно от него в связи с этим требуется.

Пол дня Нико убеждал себя в том, что он этому факту только рад. А чего переживать? Охрану он ей организовал, Али за ней отправил, расследование ведут, романтическую записку по всем правилам написал… Что еще он может сделать? В конце концов, Соль сильная — посильнее многих — так стоит ли над ней трястись, будто она хрустальная ваза?

Объективно, смысла в его присутствии рядом никакого нет. И то, что она и сама это понимает, не может не радовать.

Вот только почему-то радости мужчина не испытывал.

И, в конце концов, пришлось признать, что он ждал от нее… чего? Он и сам не мог понять. На ее месте он поступил бы так же, так чего он от нее хотел? Какая реакция могла бы его удовлетворить?

Нико сидел над бумагами и, не в состоянии прочитать ни строчки, пялился на дверь. Его мысли были заняты самыми дурацкими вопросами, вопросами, никак не касающимися его работы. От невозможности понять, что происходит, на плечи будто упала бетонная плита. Как правильно реагировать? Что нужно говорить? Как действовать?..

Самым правильным казалось просто заниматься своими делами, но это-то как раз и не получалось. Все-таки серьезные отношения с женщинами — это ужасно…

Это он понял еще в юности, после первого же своего серьезного романа.

Наяна была полной противоположностью Соль. Маленькая, хрупкая, неуверенная в себе девушка, к которой не прилагалось вот вообще никаких инструкций. Совершенно неудобно!

Дальняя родственница — скорее на бумаге, чем по крови — она стала воспитанницей их дома после того, как потеряла родителей, и к дебюту мать забрала ее в главный дом для подготовки к выходу в свет. Она смущалась прямых взглядов, не любила больших скоплений людей и чувствовала себя перед родителями Нико жутко неловко из-за того, что им приходится о ней заботиться.

Стоило Наяне понять, что ее смущение смущает окружающих, она попыталась вести себя увереннее, меньше тушеваться, но получалось у нее все равно плохо, и от того становилось только еще более неловко буквально всем. Кроме Нико. Он и сам был нелюдим. Ему тоже было некомфортно в обществе.

И в какой-то момент они начали постоянно сталкиваться в этом огромном доме. Оба искали тихое место, где никто бы не потревожил, но находили только друг друга. И сами не заметили, как стали проводить с друг другом большую часть времени.

Это было удобно, ведь они совсем друг друга не тревожили, каждый занимаясь своими делами! Это было удобно, потому что их характеры, как поначалу казалось, идеально совпадали.

Нико просто не замечал неловкости Наяны, и от того перед ним она могла не смущаться сделать что-то не так. Даже если бы сделала, Нико бы просто не понял. А если бы понял, то кому, как не ему, войти в положение? Наяна не требовала его внимания или понимания, не ждала от него правильных слов или правильного поведения, и от того Нико было с ней хорошо и спокойно.

Мужчина и сам не понял, как оказался в одном из их мест — в маленьком зимнем саду. Этот сад был построен специально для гостей, поэтому в остальное время домочадцы редко в нем бывали. Он прошел через сад, к дальнему углу, где они устроили себе уютный читательский уголок. Нико тогда притащил письменный стол и пару кресел, Наяна натащила покрывал и подушек и сама приносила закуски, чтобы лишний раз не звать слуг.

Здесь они с Наяной сидели днями на пролет, читая книги и придумывая, как сделать поливочную систему более экономичной или воображали, каким будет будущее, если они когда-нибудь смогут подружиться с людьми с Той Стороны и узнать секреты их достижений в механике.

И со временем Нико начал присматриваться к ней и с удивлением обнаружил. что…

— …Что она женщина!

Лари паскудно улыбался, сидя прямо в кресле Наяны и рассказывал Диесу историю первой любви их друга.

— А до этого он, значит, не замечал? — вскинул брови Хирш и закинул в рот горсть жареных орехов.

Лари пожал плечами.

— Я ставлю на то, что не замечал! Я даже не уверен, что он замечает, что Соль — женщина, а уж этой дамочки женские достоинства разве что на лоб не лезут…

— Ну а что было дальше? — поторопил Диес, не желая слушать про достоинства Соль.

— Ну, Нико у нас мальчик, конечно, с придурью, но если уж ему что-то нравится… Добился помолвки. Родители поначалу против были, ведь они не пара, но он как-то так подстроил все… Вроде как он их в угол загнал и там вариантов, кроме как дать благословения и отпустить с миром, у господина и госпожи Веномверн не оставалось. Я подробностей не знаю — это семейное дело. Про Наяну вообще мало кто знает. Я еще раньше у них как-то гостил, так что был с ней знаком лично.

— И почему тогда они не поженились?

— Она пару встретила.

Диес сочувственно покачал головой.

— Ох, тяжело ему, наверное, было… Мне кажется, такие люди, как он, с трудом влюбляются, и тут такое, — он помолчал немного, а потом добавил, — А теперь еще и эта хамка в парах. Что он интересно натворил в прошлом воплощении, что ему так с женщинами не везет?

Нико стоял чуть поодаль, укутанный темнотой, до которой не добирались колдовские огни, что кружили вокруг друзей, и едва не закатывал глаза. Сейчас они на пару начнут ворчать про Соль! В целом, не сказать, что он был против. Когда Диес смотрел на его невесту как кот на сметану, Нико находил это довольно неуместным.

— Ну, я бы сказал, что Соль — далеко не самый плохой вариант, — возразил Лари, удивляя обоих, — Она красива, сильна, на хорошем счету у императора…

— Высокомерна, жестока… — продолжил Диес с улыбкой.

— И прямолинейна, — закончил Лари. — Еще до того, как Наяна нашла пару, у них начались проблемы. Просто общаться — это одно, а быть влюбленной парой — совсем другое. Наяна была девушкой романтичной, неторопливой, а Нико… Ну, в общем, у них были очень разные представления о том, какими должны быть отношения жениха и невесты! И оба пытались друг под друга подстраиваться.

Нико, так и не прервавший их разговор, чуть скривился, вспоминая, как плакала Наяна, когда однажды сорвалась и высказала ему, что она думает о его поверхностных жестах. О его поверхностных чувствах. О его заученных фразах. Он даже не мог с ней спорить, ведь думал о них ровно то же самое. Вот только его искренность ее тоже не устраивала. Его искреннее желание целовать ее бесстыже при каждой встрече, поскорее заключить помолвку и еще скорее — жениться. Жениться, чтобы привязать к себе, а не потому что мысль о свадебной церемонии вызывала у него ту же рассеянно-счастливую улыбку, что и у нее… Его торопливость и желание поскорее опустить все формальности. Эта искренность ей тоже была не по душе. Поэтому, когда она нашла пару, с облегчением вздохнули оба. Пусть и в глубине души.

С тех пор Нико предпочитал ни к чему не обязывающие связи — они были проще, понятней и честнее.

— Она напала на мою сестру, — неуступчиво покачал головой Хирш, — А вдруг она и на Нико нападет, если ей что-то не понравится?! А не нравится ей, по-моему, все! Как ты можешь за него не беспокоиться? Она слишком долго жила среди варваров и не знает элементарных норм…

Лари засмеялся. Улыбнулся и сам Нико, представляя себе что-то подобное. Но, вообще-то, фантазия о том, что Соль могла бы на него напасть, неожиданно, возбуждала. До этого у него даже мысли никогда не было о том, чтобы кому бы то ни было показывать свое превосходство, а тем более женщинам — зачем? Это казалось совершенно лишним, ведь Нико не было бы дела, даже считай его слабаком каждый встречный.

Но показать Соль, что он сильнее, захотелось неожиданно сильно, буквально захватывая все мысли. Нет, он вовсе не думал о причинении ей вреда, но если бы она на него напала, он был бы в праве ответить, защищаясь — мог бы аккуратненько ее скрутить и прижать, например… к дивану! Чтобы не жестко. И удерживать, пока она не согласилась бы, что драться с ним не стоит.

Может она поэтому даже не попросила его поехать с ней? Потому что не считает достаточно сильным?

— Ди, ну ты такой болван, когда речь о твоей сестре заходит! Ты как себе представляешь нападение на целого виверна? Он что, ваза хрустальная? Ты…

Дверь распахнулась громко и слуга торопливо забежал внутрь, оглядываясь.

— Господин! — позвал он, наконец, — Прошу прощения, что отвлекаю, но мне сказали, что вы здесь и…

Нико вышел из тени в мягкий свет огней, показываясь слуге, и проигнорировал удивленные взгляды Лари и Диеса.

— Что случилось? — поторопил он.

Слуга закивал, торопливо докладывая.

— Господин, простите, что потревожил, но это срочно! На вашу невесту напали в трактире недалеко от поместья. С госпожой Роашат все в порядке, насколько я понял — рядом оказался Его Высочество с гвардейцами…

— Его Высочество Сильван? — вскинул бровь Нико, — Он шастал у моего дома, а мне никто не доложил?

Слуга слегка стушевался под взглядом мужчины, но быстро вспомнил, что это не в его компетенции.

— Видимо, да?..

— Я так понимаю, Его Высочество сопроводил Соль до моего дома? — холодно уточнил он.

— Д-да… Они уже подходят к воротам! Я пришел вам сообщить…

Никтос не стал дослушивать. К чему это, если надо встретить гостей? Лари метнулся привычно за своим господином, а Диес остался. Ни Соль, ни Сильван не вызывали в нем особой симпатии, и, раз с ними все в порядке, лишний раз мозолить себе глаза нет никакой нужды!

Он листал оставленный здесь кем-то сборник сказок, разглядывая прекрасные иллюстрации и представлял, как эти знакомые всем с детства истории будет когда-нибудь рассказывать своим детям. Вспоминал с улыбкой, как когда-то их читал у постели больной сестры.

Женщина не вошла, а скорее вплыла в сад, на ходу скидывая плащ и с прищуром оглядываясь. Она остановила взгляд на Хирше и недовольно цыкнула.

— Где Нико?

— Ушел вас встречать, — Диес не удержался от того, чтобы тоже окинуть фигуру Соль взглядом и с раздражением подавил в очередной раз восхищенный вздох. Женщина была в его вкусе. Если бы не характер!

Не успел он развить мысль, как натолкнулся на плохо различимое в полумраке темное пятно на боку.

— Госпожа Роашат, у вас кровь…

Она махнула рукой.

— Пустяки.

— Пустяки?! Вы с ума сошли?.. — подскочил мужчина, откидывая книгу, — Надо срочно позвать лекаря!

— Сядь и не кипишуй, — женщина надавила ему на плечо, легко усаживая обратно, и упала в соседнее кресло, со стоном вытягивая ноги, — Просто пара царапин. Али уже обработал, потом к лекарю загляну! Пока что мне лень…

Диес поражено оглядывал ее уставшее лицо, наткнулся на бинт на шее, тоже уже успевший слегка пропитаться кровью.

— А может вам нехорошо от кровопотери, а не лень? — угрюмо предположил Хирш.

Прямо сейчас стоило бы не разговаривать с ней, а наплевать на ее хотелки и позвать лекаря, но под ее взглядом он почему-то не мог сдвинуться с места. Не смел перечить ее словам. Даже совершенно справедливо выговаривать ее за подобное бессмысленное безрассудства было как-то неловко. И это бесило. Почему она не позволит просто позаботиться о себе? Что в этом такого?..

* * *

— А знаете, я, кажется, кое-что понял.

Я устало откинулась на спинку дивана, стараясь не делать лишних движений. Конечно, боль была вполне терпимой, но ощущение раскроенной кожи, того, как щиплет и стягивает при каждом движении, расходясь по всему телу, никогда не были мне приятны.

А после оборота и пробежки стянутые до того хоть немного бинтом, края разошлись еще больше. Но мне так хотелось поскорее добраться до дома, до Нико! Сейчас тоже хотелось пойти и поискать его, но тут уж я решила не дурить и дать себе отдохнуть. Сам прибежит.

— И вы очень хотите поделиться своим открытием? — уточнила я, прикрывая глаза, — Не обещаю, что буду слушать внимательно, но выговориться вам не запрещаю. Я не в том состоянии, чтобы кого-то затыкать, так что дерзайте!

— Вы несносны, — фыркнул мужчина, но уже как-то на удивление спокойно, — Я понял, что вы не жалеете себя и от того не жалеете других.

— Жалость — плохой советчик, господин Хирш, — я помолчала немного, а потом почему-то не удержалась и продолжила, — И в отношении себя, и в отношении других. Жалеют слабые и жалеют слабых. Я — не слабая.

— Далеко не всегда так, — мотнул головой он, — Не стоит быть такой категоричной.

— Ну-ка поясни! — предложила я, зло усмехаясь.

Мне было что ответить на совершенно любой его аргумент! Боже, сколько раз мне предлагали быть подобрее, быть снисходительнее, но на тех, кто подобрее — ездить удобнее. Потому всем и навязывают жалеть всех вокруг, входить в положение каждого второго, манипулируя этим ради своего удобства. Пусть злая Соль Роашат потакает моим слабостям, жалеет меня, прощает меня, а то мне же обидно и больно!

Я поймала взгляд Диеса, и в нем промелькнула что-то такое, от чего мне захотелось — почти нестерпимо! — съездить ему по наглой роже.

— Вы сейчас захотите меня ударить, — будто прочитал мои мысли он, — И это будет заслуженно, но… вы же рано потеряли родителей, да? Вы их помните?

— К чему это? — раздражено поджала губы я, — Если вы хотите меня-сиротку пожалеть — то оставьте, умоляю! Я их не помню, и от того мне не может быть грустно. Этим заходом меня точно не пробьешь! — я почти расслабилась, глядя на него с удивлением, — И за такое я не бью, что вы обо мне вообще дума…

— А ваш дядя вас вряд ли жалел, раз вы его не пожалели, да? — закончил он.

Я замерла.

Он вот вообще жить не хочет что ли?

Сначала я даже ничего не почувствовала, а потом на меня накатило волной возмущение.

— Как ты!.. — зашипела было я, тяжело приподнимаясь.

— Простите! — он тут же вскинул руки в примиряющем жесте, — Простите… Я знаю — грубо! Но вы же сами сказали, что вам не нравится, когда вас жалеют, да?

Последнее предложение получилось у него немного ехидно, и он сам же и скривился. А я, наоборот, тут же успокоилась. И правда: чего это я? Мне его тактичность не нужна. И, как ни странно, я по лицу видела — он это сказал за какой-то своей целью, а не просто что бы меня позлить.

— За сестру мстишь, значит?

— Я за нее уже отомстил! — вскинулся он оскорблено, что я сомневалась в нем.

Я нахмурилась, прожигая его взглядом.

— И что это значить должно?

— Со временем узнаете, — улыбнулся он теперь уже откровенно ехидливо, но быстро снова посерьезнел, — Соль, я просто хотел уточнить, правильно ли я все понял, но я правда не хотел грубить! — горячо подтвердил он мою мысль, — Просто я понял немного, от чего вы такая…

— Какая? Бессердечная обижательница маленьких девочек, которые смотрят влажными глазами на моих мужчин? — губы растянулись в улыбке, — Теперь ты понял, почему меня это не радует? Потому что в глубине души я накладываю на Нико образ дяди и боюсь его предательства? — ахнула я с демонстративным удивлением, припоминая одну из версий одной из обиженных мной дам, — Так ты у нас менталист, значит, — весело потянула я, — В мыслях роешься и теперь всю-всю меня понял?

— Соль, вы несносны! — он уронил голову в ладони, простонав устало сквозь зубы, — Я вовсе не о том! Вы мне зубы заговариваете?..

— А между прочим, когда твоя сестра увела у меня одного ухажера действительно случайно, я и слова ей не сказала! — зачем-то припомнила я.

На самом деле эти его обидки мне надоели. Мы уже даже с Аглаей все выяснили, а он все мне мстить собирается! Ну что за ерунда… Будто без него проблем не хватает! Я вспомнила разговор с Сильваном, и к боевым царапинкам у меня еще и голова жутко загудела.

— Соль, ну я же не о том вовсе… — жалостливо потянул Диес, — Я так забуду, о чем хотел сказать!

Он был смущен, уж не знаю — почему! Но взгляд его передавал упрямое желание продолжить, и я зачем-то поторопилась его перебить.

— Мы говорили о том, что вы мне отомстили и теперь сможете спать спокойно, как хороший братик! Но, знаете, вы правы, — я рассмеялась, — Иногда пусть нас пожалеют, да? Вот Аглая девочка хаотично жалостливая. Как думаете, если я ей скажу, что вы мне угрожали местью после ужасного покушения, и я теперь вас боюсь, она меня пожалеет? А то мы с ней сегодня дружим, если успею до утра домой, думаю, шансы высоки… И, знаете…

Я заметила, как у него отчетливо дернулся глаз и на душе тут же посветлело и посвежело! Откуда-то появились силы и голова уже болела не так сильно.

— Просто ты, кажется, не привыкла к заботе! Поэтому я спросил про родных, — торопливо выпалил он уже без смущения, стоило ему заметить, что я собираюсь что-то сказать. — Я уже с таким сталкивался как-то… Тебе не привили никакого доверия к чьей-то доброй воле, да? Точнее, привили недоверия к чьей угодно, даже самых близких. Ты как Аглаина мама, она тоже с трудом доверяет. А иногда мне кажется, что до сих пор — никому, просто вид делает… И тоже не терпит жалости, не понимает ее. Она вам тоже Аглаиной щеки не простит, но и жалеть ее не будет, — он ушел на мгновения в свои воспоминания, но потом снова вскинул горящий взгляд, — Вот ты шутишь сейчас, а пойди к Аглае и пожалуйся! Наши отношения это не испортит, а она ведь и правда пожалеет. Пообещает помочь. Разозлится на меня. Поговорит со мной, требуя отступить, — продолжал перечислять он, — А лучше пойди к Нико. Он ведь твой, как ты говоришь! Твой мужчина, твоя пара. Скажи, что тебе плохо, ведь тебе и правда плохо! Что ты устала, а противный Хирш тебе еще и местью угрожает. Разве случится от этого что-то плохое? Если он будет рядом и решит пару мелочей, которые ты, конечно, можешь решить сама, но можешь — доверить близкому. Пусть он меня выгонит отсюда, избавит тебя от головной боли, — Диес улыбался, — Но ты не пойдешь, ведь ты не привыкла. К защите, к сочувствию, понимаешь? К потере хоть какого-то контроля. И не понимаешь этого в окружающих. Ты и правда будто дикий зверь! Если ранен — прячься, пока никто не заметил! — скривился он, — Я все понять не мог, что у вас за непонятные игры с Нико… А ты просто строишь из себя нежную возлюбленную строящего из себя нежного жениха! И раз все выглядит прилично, вам обоим можно всерьез и не нужно в себе что-то менять. «Что? Я слишком все контролирую и не доверяю мужу?», — попытался он передразнить, видимо, меня, — «Так нет же, я побежала к нему после первых же угроз»! А на самом деле у вас и мысли нет всерьез на него положиться, да?

— И понял ты все это потому, что мне было лень сразу после дороги бежать на осмотр к лекарю? — снисходительно уточнила я, уже вслушиваясь через слово, и поймала его обиженный взгляд ребенка, которого не хотят воспринимать всерьез, — Да ладно-ладно, не злись, Хирш! Продолжай, на чем ты там остановился? Я — прекрасная дикая хищница, которая все держит под контролем…

— У нас у всех бывают моменты слабости, когда нам нужна чья-то забота! Чьято защита! Тем более, вы женщина! — горячо убеждал меня он, уже тоже не слушая меня, — Ну что в этом такого…

Его начало уносить в какие-то примеры из жизни, а я уже даже не слушала, учуяв пока еще лишь едва доносящийся знакомый запах. Я нашла взглядом его глаза, сверкнувшие слегка в темных зарослях. Хирш так увлекся, что даже не замечал, что мы уже не одни, а я не замечала его бестолкового, бесполезного, глупого и совершенно меня не касающегося трепа. Я смотрела в холодные глаза Нико, а он вел взглядом по моему лицу, по шее, по телу, останавливаясь только чтобы обозначить, что прекрасно видит уже почерневшие корочки крови на одежде.

А я беззаботно улыбалась, довольна щуря глаза. Вальяжно растянулась, делая вид, что не понимаю, отчего он хмурится. Даже сильнее обычного делала вид, что ничто не может потревожить мою уверенность.

Пусть ни у кого даже мысли не возникнет, что я могу бояться каких-то там наемников. Что они могут выбить меня из колеи. Что из-за них я нарушу свои планы грязно совратить жениха этой ночью, а вместо этого потрачу время на дурацкие жалобы и нытье.

Вот только вместо предвкушения я чувствовала лишь раздражение.