Глава 17.

Проигрыш

Недавно Сильван получил письмо от брата. Вместе с подосланным убийцей, конечно! Да, так они с Фериром развлекались последние годы. Зачем дергать нормальных посыльных, когда можно передать сообщение и заодно убрать обнаглевшую шваль? Вот и они решили как-то негласно — не за чем!

«Посыльный» Ферира, на этот раз довольно непростой господин — даже слегка черканувший Сильвана ножичком по ноге! — сбежавший с каторги, передал ему, что скоро Сильвану придется расплатиться по счетам.

К счастью, Силь готовился к этому заранее, предполагая, что брат в опале долго не просидит. И вернется, конечно, с планом ладно бы мести, но и укрепления своих позиций. Последнее их закулисное сражение за место наследника Силь, конечно, выиграл с разгромным счетом! И очень этим гордился, но почивать на лаврах не собирался. Если бы он был таким наивным идиотом, то ему бы вообще не стоило претендовать на место императора. Но он не был. Поэтому к возвращению брата весь свет — и не только в их стране! — должен будет говорить только о Сильване и только в положительном ключе. Мужчина собирался основательно и бесповоротно затмить собой всех, потоптаться на шансах Ферира так, чтобы тот еще долго ничего не смог поделать. Чтобы даже его сторонники хорошенько задумались над тем, у кого действительно больше шансов победить.

Сильван набросал пару планов, но… все они были не тем. Не вдохновляли, не зажигали восторгом, когда он представлял себе результат.

И тут, наконец, слежка за родителями дала свои плоды.

За Его и Ее Величеством Сильван пытался следить еще лет этак с шестнадцати, но, конечно, ни черта у него путного не выходило. Родители простаками вовсе не были, даже когда речь шла о собственных детях. Тем более, когда о них.

За многие годы Сильван, конечно, нашел неплохих людей, которые хоть какие-то крохи до него доносили, но ничего жирненького он не получал. И когда наконец это случилось, в душе будто весна запела.

Соль!

Соль пробудила Талланскую корону! Сильван смеялся радостно и все понять никак не мог, почему ее еще раньше вместе с дядей не повесили? Но и радовался, что этого не случилось. Ведь если его женой станет настоящая Роашат, это моментально закроет рты всем, кто еще возбухает на тему «узурпации», а пробужденный через почти век родовой артефакт, обладающий таким поистине невероятным влиянием в умах подданных даже не только их страны… Вот от этого плана вдохновение его буквально захлестнуло!

Кто променяет их с Соль, которые родят настоящих, самых-самых настоящих наследников для Осталланской Империи на какого-то плешивого Ферира?

Было немного неприятно, что Соль уже нашла пару, но — боги! — кому какое дело? Они с ящером не особо близки — отношения у них хрупкие, как первый лед. Силь был уверен — он для Соль ближе, чем ее жених. Они дольше знакомы, лучше понимают друг друга и вообще. Они отлично ладят! И они довольно совместимы — иначе об их помолвке никто бы и не думал еще в юные годы. Тогда Силь спорил, говорил, что ее запах ему отвратителен, но мать только насмешливо улыбалась, прекрасно зная, что он врет. Она его тогда насквозь видела.

Они с Соль вполне могут прожить вместе очень хорошую жизнь. Конечно, придется поработать над ее образом, но это не так уж и сложно, когда есть четкая цель и желание.

Сильван обошел бессознательное тело женщины на кушетке в специально подготовленных покоях рядом с залом. Он был хмур, ведь все прошло немного не по плану.

— Да-а-а… — потянул он и невесело усмехнулся, — Забыл я за твоим образом простой бабы, что ты довольно проницательна, да?

Он коснулся жестких огненно-рыжих волос, провел на пробу ладонью по щеке. Мягкая, приятная кожа — как у любой женщины. Сильван предпочитал другой типаж, но если это Соль, старая добрая Соль, то какая вообще разница до эстетических предпочтений? Она не этим хороша.

Вот только отношения теперь придется строить заново.

— Лучше бы ты поверила.

Он натянул на нос специально подготовленную маску и достал из кармана мешочек.

К сожалению, артефакты появлялись только по желанию их хозяина и никак иначе. Насильно проявить их было невозможно. Но вот заставить хозяина испытать желание — вполне себе реалистично! Если это артефакты защитного типа, то владелец должен почувствовать опасность, с которой не может справиться сам. Если атакующего, то яростное желание напасть. Если же это артефакт ментально-подчиняющего типа… то владелец должен почувствовать сильное ментальное давление. Попытку проникновения в свой разум, попытку его подчинить.

И маг соответствующего профиля уже ждал отмашки в зале.

Но для начала надо было, чтобы она слегка потерялась в событиях.

Легкие травки в нелегкой концентрации сделают ее достаточно опьяненной, чтобы она слабо разбирала, что происходит. Чтобы она бездумно шла по залу в короне, чтобы все-все увидели, запомнили и рассказали всему миру. А потом бы пришел принц, и спас ее, объявив, что они помолвлены и это «явление народу» никому и ничем не угрожает! Что это предзнаменование светлого будущего для их страны, а вовсе не угроза трону.

Сильван улыбался, улыбался старательно, убеждал себя, что все складывается пусть не идеально, но неплохо. Вот только на душе почему-то было тяжело.

* * *

Нико нервничал. Музыка все никак не заканчивалась, Соль все никак не попадалась на глаза, Его Величество почему-то с весельем сверлил его затылок, а тяжелые вздохи Аглаи уже начинали порядком раздражать и от этого было слегка неловко.

Он постоянно танцевал, опережая такт, извинялся, а Аглая, ничего не замечавшая, удивленно вскидывала на него глаза, а потом опять тяжело вздыхала. Нико замедлялся, оглядывался, не находил Соль и опять шел не в такт, наступал девушке на подол, извинялся, она удивленно вскидывала на него глаза и снова вздыхала…

Когда музыка, наконец, смолкла, они оба вздохнули с облегчением, неловко отводя глаза, и торопливо разошлись. Нико вел себя грубо, игнорируя людей, которые хотели с ним пообщаться, но, в сущности, было ли ему когда-то до этого дело? Он всегда старался быть предупредительным, но вовсе не потому, что всерьез боялся порицания. А сейчас его тем более это мало волновало. Гораздо больше беспокоило то, что его своенравная невеста куда-то пропала…

Он уже даже не поворачивался на окрики, просто шел, пытаясь глазами выхватить рыжую макушку, пытаясь не надумывать себе ужасов о том, что на нее совершат очередное покушение, а он опять не будет рядом. Порез на ее шее так и не зарос, оставаясь грубым вспухшим рубцом на коже, и сегодня стыдливо прятался за жемчужной нитью, обернутой вокруг шеи в несколько оборотов. Нико каждый раз на него смотрел в последние дни и хмурился, Соль это замечала и отчего-то злилась, раздражалась, напоминая, что у нее много шрамов и от одного нового хуже уже не будет, а Нико соглашался, ведь тут не о чем спорить, но почему-то раздражался и все валилось из рук. Вчера она пришла на завтрак в шарфе, а сегодня вот с жемчугом, но от этого почему-то тоже все раздражало. А теперь она куда-то делась и это жутко нервировало…

Али подошел, как и всегда, незаметно, стоило мужчине оторваться от толпы и направиться к выходу.

— Она вышла на веранду с Его Высочеством, но долго не выходила, — начал он торопливо, заставляя Нико застыть от обвалившегося на него чувства сбывшихся темных мыслей; руки похолодели. — А сейчас их там нет. Остались только следы активизированной «сетки». Ее запах еще не до конца выветрился, и след уже взят, я проведу…

Мужчина говорил коротко и даже не пытался извиняться, что потерял ее из виду, а значит — дела плохи. Нико совершенно неожиданно почувствовал себя до ужаса беззащитным. Он все это время был здесь, он так старался держать ее в поле зрения, он приставил к ней охрану… И все ради того, чтобы ее унесли куда-то прямо у него из-под носа?! При мысли об этом в груди заклокотало холодное бешенство.

— Где принц Ферир? — засипел мужчина, — Он уже в столице?!

— Уже во дворце, — отчитался Али.

Пока они шли по следу, Нико успокаивал себя только тем, что теперь Сильвану и без них будет чем заняться… Вот только Его Высочество, видимо, тоже решил не оставлять их без дела. Он вывернул из-за угла, улыбаясь, и Нико понял, что запах оставлен именно для того, чтобы их сюда привести. За Сильваном вышли стражники.

— Взять.

Короткий приказ, и Нико уже решил, что если надо — он и обернуться не постесняется, пусть его семье это и десять раз запрещено делать во дворце, чтоб не вызвать лишних разрушений… Арестовывать дворян без веской причины тоже запрещено!

По лицу побежали твердые, шершавые чешуйки, а суставы затрещали в мгновении перед оборотом. Колдун уже доплетал «сеть», а Али быстрым движением кинулся вперед, тут же сбивая стражника, защищавшего колдуна… Сильван повернулся, собираясь ввязаться в бой, но загустевшую тишину разорвал издевательский хриплый смех.

Когда высокий, хмурый мужчина с тяжелыми бровями, из-под которых сверкали ярко и холодно полные предвкушения глаза, вышел из-за угла, никто не заметил.

— Такое веселье ты тут устроил, Силь, — тихо уронил Ферир, тонко улыбаясь, — А что ж меня не пригласил?

Сильвана сложно было назвать пугливым.

Он легко подстраивался под изменяющиеся обстоятельства, не мешкал, а потому и сейчас не стал даже спрашивать, как брат оказался здесь так рано, если по его информации должен был только-только выехать в сторону столицы с другого конца страны. Быстро смирился, что информация оказалась недостоверной, брат уже здесь и нужно срочно помешать ему разрушить такой чудный план! А то что Ферир будет рушить его план, даже если не знает, в чем тот состоит, Сильван даже не сомневался. Просто кинулся, собираясь отвлечь брата, пока вяжут Никтоса. Ферир был сильнее, но Силь быстрее; их трое, а у Сильвана за спиной целый корпус. Исход очевиден, но расслабляться рано.

И все же его подгонял, давал сил и вдохновлял шум, что уже доносился из зала. Шум нехороший, обеспокоенный. Сильван улыбнулся. Небольшие помехи, но это сделает победу только приятнее! К тому моменту, когда Соль очухается, она уже будет его невестой. И Сильван найдет подходящие слова. Найдет, потому что они давно друг друга знают и смогут договориться, как договаривались всегда…

* * *

Я шла, не понимая, куда иду и зачем. В голове вертелись обрывки образов, вертелись, но все никак не хотели сложиться в цельную картину и что-то мне объяснить. Я пыталась собрать, но меня все время отвлекали, смотрели, визжали, отвлекали… Я шла, чувствуя, что все вокруг — опасность. Все хотят залезть мне в голову, вызнать мои секреты, воспользоваться мной… Всем что-то от меня надо, все чего-то хотят так, будто у них есть на что-то право! Хотят даже не от меня, а об меня… Хотелось обернуться и оглушительно зарычать, распугивая все зверье — показать, что я сильнее, что на меня не смеют нападать, что я сильнее, что я…

Я шла, не понимая куда и зачем, но знала точно, они нападают, они все что-то от меня хотят, они смеют думать, будто вправе что-то от меня хотеть… Им всем надо показать их место! Показать, что никто не смеет мной пользоваться, никто не смеет мне что-то навязывать, никто не смеет делать из меня дуру!

Кто это был?.. Кто-то так разозлил меня и теперь все вокруг продолжают злить. Они все смотрят огромными глазами, тычут пальцем, а затем послушно падают на колени — чтоб знали, что не имеют права мне тыкать… Не имеют право об меня что-то решать, какие-то свои мелкие проблемы — и об меня… Что за наглость… Боги, как же обидно… Поскорей бы перестали и отстали уж, ну кто они такие?..

— Соль!

Тоненький голосок — она тоже чего-то от меня хочет?

— Соль, какая ты красивая, тебе так идет! — голосок слегка дрожит, но она зачем-то идет ко мне и тянет, тянет беззаботную улыбку, — Т-так идет!

Пусть стоит. Такая хорошенькая — жалко, если упадет. Я шла дальше, и все эти злодеи, желающие мне только зла, злословящие про меня на каждом углу, желающие мне только поражений, расступались и падали, падали и отползали…

Натыкаюсь взглядом на Тори, он смотрит нервно, но тоже чему-то улыбается, будто нас не окружают одни враги, а потом начинает хлопать и что-то громко кричит, и кто-то подхватывает, но это только раздражает еще больше. Я не могу понять, чего конкретно от меня хотят именно они?..

Кто-то хватает меня за предплечье, грубо, что я давлю на него — пусть падает на колени, наглец! Но он держится за меня, чтоб не упасть, упорно стоит, прижимается к спине и горячо шепчет в ухо:

— Я со всем разберусь, я накажу всех, кто обидел, перестань и дай мне разобраться! — шепчет на грани слышимости, только мне, — Я все сделаю сам, не марайся!

Я узнаю сначала голос, а только потом уж запоздало в нос бьет знакомый запах, окутывает, закрывая от всех и всего, перебивая окружающее меня недоверие, страх, ненависть, жажду — эти чужие запахи, несущие угрозу. Он окутывает, упрямо заполняя пространство вокруг меня, выгоняя все лишнее, и я… киваю. Чуть откидываюсь, выдыхая, и натыкаюсь вдруг на слегка оплывшее с годами лицо императора. Оно — застывшая в спокойствии маска, но глаза смотрят так цепко, так опасно, что я почти поддаюсь порыву завалить его на пол, чтоб это лицо, заставляющее меня бояться, упало в пол. Но запах Нико успокаивает, внушает какую-то иррациональную уверенность, что все в порядке. Что я могу не мараться, не нервничать, он и сам все для меня сделает. Он что-то говорит, но я не слушаю, только оглядываюсь, натыкаясь взглядом на довольный, торжествующий взгляд принца Ферира. Это тоже раздражает, но я могу не мараться, попрошу потом Нико куда-нибудь его убрать подальше от меня. Никогда не любила Ферира.

— Это поистине великое предзнаменование для нашей страны! Символично, что такое событие приурочено к открытию дипломатического представительства людей в нашей Империи, — грохочет он вдруг могучим голосом, поглядывая на меня, и улыбается, сверкая клыками, — Еще один великий древний род, верный короне, пробудил свой артефакт!..

Он еще что-то говорит, но я только закатываю глаза, не желая слушать эти пафосные речи, а Нико вдруг тянет меня вниз. Я смотрю на него с вопросом, а он мягко улыбается, шепчет: «Надо», «А потом вернемся домой», «У тебя там необстреленные шелковые доспехи, а у меня для тебя подарок»…

И я покорно встаю на колени, тоже улыбаюсь и слушаю его.

Я не запоминаю, что было дальше, только как сидела в карете, развалившись вальяжно по всему Нико, раскидывая свои струящиеся складки подола по всему пространству, и что-то довольно мурлыкала. Я давно сорвала жемчужную удавку, разбросав белые капли по полу, по юбке, пара жемчужинок скатилась под корсет и Нико порой с любопытством косил туда взгляд.

— Его Величество сказал, что завтра мы должны быть у него для обсуждения, так сказать, сложившейся ситуации… Сильван пока под домашним арестом, — пересказывал он, — В какой-то момент мне показалось, что уже все кончено, — он хмурится и замечает равнодушно, — Впервые оценил по достоинству, как хорошо иметь много денег. Ферир перекупил добрую половину людей Сильвана и предупредил меня, что дома ждут счета. Побаиваюсь в них заглядывать, но для чего-то же у меня есть деньги, да? Судя по всему, к возвращению он готовился загодя… Ты слушаешь хоть?

— В полуха! — я улыбнулась, сощурив довольно глаза.

В голове все еще бродил туман, но теперь вместо паранойи меня окутывала легкая эйфория вперемешку с запахом Нико.

Нико улыбался — так очаровательно и так легко, что я боялась оторвать от него взгляд. Смотрел на меня неотрывно и с каждым его словом в груди что-то все больше и больше сжималось, но становилось очень легко на душе.

— Я так испугался, когда ты пропала. Не пропадай больше, ладно?

— Ладно, — киваю я, обещая сама не зная что.

— Пусть Али будет с тобой, хорошо?

— Хорошо, — не спорю я.

— Я не буду вынюхивать то, что ты сама не захочешь мне рассказать, но ты постарайся рассказывать хотя бы самое важное, договорились?

— Конечно!

Он смеется, и в глазах ни капли веры моим обещаниям, и я тоже от этого смеюсь.

— Я вообще-то серьезно! Вдруг я разозлюсь и запру тебя с своей сокровищнице? — говорит он то ли всерьез, то ли шутя, — Ты знаешь, что у нас до сих пор есть сокровищницы? — он вдруг мрачнеет, — А ты обидишься и сбежишь.

— Догонялки? — я представляю себе и едва сдерживаю предвкушение, — Чур я первая вожу…

Он взял вдруг мою руку, уложил ладонь на свою щеку и, устало, но и облегченно выдохнув, прижался к ней губами. Так осторожно, долго и нежно, словно это не обычная рука, а настоящая драгоценность, словно я сама — драгоценность. Не потому что Роашат, не потому что… просто вот такая.

Сердце замерло в восхищении и непонятной тоске, откуда-то вылезло совершенно несвойственное мне смущение. В глазах вскипели слезы, а он чуть приподнимает веки и смотрит снизу-вверх сквозь ресницы и довольно улыбается. И откуда только у него вдруг взялось столько улыбок!

— С тобой столько проблем, ты знаешь! — бросает он, но продолжает смотреть так, что сладко щемило в груди, — Так неудобно…

С ответом я не теряюсь, хоть щеки и непривычно горят.

— Все лучшее не может доставаться просто!

Я говорю это и сквозь остатки тумана в голове клянусь себе, что расскажу ему все, о чем он так и не спросил. Это непросто и, хотя, вроде как, скрывать уже особо нечего, даже при одной мысли об откровенности живот скручивает страхом, а голову заполняют дурные мысли о том, как он предаст, продаст и… Но разве я не заслуживаю лучшего брака на свете?