ГЛАВА 12

Всего около минуты мне хватило, чтобы признать ошибку. Хранилище было не просто огромным, оно оказалось нескончаемым! Чем дольше мы шли, тем дальше, казалось, отодвигалось смотровое окно с золотисто-красным витражным рисунком. Мало того, что от количества книжных шкафов рябило в глазах, так между некоторыми из них оказались еще и секции. Конечно же, состоящие из других книжных шкафов. Центральная библиотека города с ее шикарным фондом, где я частенько любила просиживать вечера напролет, даже рядом не стояла с Хранилищем. Стоит ли говорить, что когда мы, наконец, завернули в одну из секций и по приказу Фефы остановились у третьего от входа шкафа, у меня плыли круги перед глазами, а рот то и дело самопроизвольно открывался в немом восторге?!

— А тебя легко удивить, — хмыкнул ящер. — Госпожа из впечатлительных? Это будет интересно!

— Наивность — не порок, — буркнул домовой.

— Смотря где и в какой компании.

— Что? — нахмурилась я, заставив себя перестать мысленно пускать слюни на книжные шкафы из темного дерева, что таинственно поблескивали в золотом свечении.

— Ничего, — Фефа обдал горячим дыханием мое ухо. — Хроники ордена вон на той полочке.

Проследив за указкой вытянувшегося на моем плече по стойке смирно ящера, я тяжело сглотнула:

— Точно?

— Думаешь, я не знаю, где у меня тут что находится? — нейтрально откликнулся Фефа.

— Но это же последняя полка!

— И что тебя смущает? — не впечатлился ящер. — Называй ее крайней, если так хочется!

Смущение я не чувствовала, лишь возрастающий с каждым вдохом страх. Такой знакомый, еще с детства, и такой противный. До дрожи в коленках.

— И как я туда доберусь?

— Ну как маленькая! — фыркнул этот хвостатый поганец. — Лестница на колесиках зачем? Полезай и достань. Тебе же нужно или кому?

Я облизала вмиг пересохшие губы и уныло поплелась к лестнице, чтобы придвинуть ее к нужному шкафу.

«Вот, Катерина, хотела же бросить вызов собственным страхам, — отозвался в голове внутренний голос. — Дерзай!»

Судя по тому, что шкафам всего несколько метров не хватало до полного упора в потолок, а он был в не менее двадцати метрах от пола, вызов страху получится… тот еще. Убойный. В смысле либо я прикончу страх, либо он меня.

— А я, пожалуй, обожду на этой прекрасной полочке со сказками для юных существ, — чересчур радостно заявил Фефа, бодро спрыгивая с моего плеча на ближайшую полку.

— Ага! — торжествующе возопил Кузя. — Боишься!

— Еще чего! В отличие от тебя, старого неуча, я существо разумное и гиперрациональное, — покачал головой ящер. — Лестница то древняя, да и перекладины, чай, не новые. Зачем девочке лишний балласт?

Я едва успела поставить ногу на первую ступень, как застыла в страхе.

Нет, он что это специально издевается?!

— Сам достану, — тяжко вздохнул домовой, пытаясь аккуратненько меня сдвинуть в сторону. — Пропустите, госпожа.

— Не смей! — истерический визг Фефы мгновенно вывел меня из ступора. — Ты своей тушей мне весь раритет переломаешь! Не пущу!

Домовой зарычал. Ящер угрожающе оскалился, выгнул спину с шипами, расставил крылья. Для пущей убедительности еще и струйку огня в воздух выпустил.

— Несносная ящерка! Ни днем, ни ночью нет от тебя покоя! — страдальчески взвыло что-то рядом. — Опять бессонница?! Учти, настойку липового цвета ты уже всю выхлебал! Даже на мои неприкосновенные запасы покусился, ирод!

Если бы я не знала точно, что не сплю, решила бы — навестил кошмар. Из соседнего шкафа высунулся… мужчина. Лысый, долговязый и… прозрачный.

— Наградили же мойры напарником! — бурчал он, выплывая из шкафа и на ходу запахивая длинный цветастый халат. — Чем я так провинился при жизни?

— П-при… — задохнулась я, — в-видение…

Кузя за секунду взметнулся на третью от пола полку, демонстрируя ловкость и необыкновенные гимнастические способности, о которых я в жизнь не догадалась бы при его комплекции. Разбросав книги, домовой затих, притаившись на расчищенном месте. Шкаф стал тревожно потрескивать.

— Изувер на твою голову! — хватаясь за хвост, выдохнул Фефа. — Сколько раз просил не подкрадываться так?! До инфаркта меня доведешь и останешься без напарника!

— А я тысячу раз уже предупреждал — перестань орать ночами! — подбоченился мужчина. — Не мартовский прелюбодей!

Судя по хмурому выражению его лица, поток недовольства в сторону ящера только набирал обороты. И слушать бы нам препирательства и дальше, если бы мужчина не перевел взгляд на меня.

— У нас гости? — удивился он.

Откашлявшись, мужчина протянул мне прозрачную руку:

— Бонсуар, мадемуазель.

Заметив, что я никак не среагировала, нахмурился, глянул на халат, икнул и залился… румянцем. Учитывая то, что просвечиваться мужчина не перестал, смотрелась его стыдливость крайне занимательно…

— Экскюзе-муа, — прокаркал призрак, придерживая полы халата, точно они по мановению волшебной палочки могли разойтись в мгновенье. — Я сейчас вернусь.

Не успели слова толком сорваться с его губ, как мужчина исчез, вновь нырнув в ближайший книжный шкаф.

— Какой позор! — приглушенно донеслось с порывом воздуха. — Моветон! Немыслимо!

Ящер лишь хмыкнул.

Кузя, стараясь не привлекать лишнего внимания, сполз со шкафа, под аккомпанемент скрипа и треска досок. Кожа домового приобрела странный бордовый оттенок. Фефа лишь тихо посмеивался, не спеша прокомментировать случившееся.

— Простите, что заставил ждать, мадемуазель, — заговорил мужчина, совсем скоро появившись.

Теперь он красовался в роскошном фраке, на голове был пышный рыжий парик на манер европейских дворов пятнадцатого века и черный цилиндр.

— Позвольте представиться, — галантно поклонился мужчина. — Бонифаций — хранитель.

— Катерина.

Призрак потянулся ко мне и я, все еще пребывая в растерянности, доверчиво ответила на этот жест, вложив свою ладонь в его руку. Бонифаций клюнул холодным поцелуем внешнюю сторону моей кисти, распрямился и ослепляюще улыбнулся.

Удивительно, что я вообще что-то почувствовала. Призрак же!

— Признаться честно, не ожидал увидеть столь приятных гостей. Столько лет кроме главы ордена ни одной живой души не встречал! — печально вздохнул он, отпуская мою ладонь. — Могу я поинтересоваться, что привело юную и прекрасную мадемуазель в нашу скромную обитель в столь поздний час?

— Позер! — раздраженно выдохнул Фефа. — Горбатого даже могила не исправит! Проверено на тебе!

Бонифаций снисходительно улыбнулся.

Ящер демонстративно закатил глазки и, не дав мне возможности даже и рта раскрыть, быстренько рассказал, кто я такая и зачем явилась.

По любопытному блеску, что появился в глазах призрака да неисчезающей улыбке, я догадалась — услышанное ему понравилось.

— Признал, значит, страж хозяйку? — подмигнул мне мужчина.

Я покачала головой.

— Признал, — уверено ответил за меня. — И не спорьте, юная леди. Сначала поживите с мое, а потом отрицайте неопровержимые факты.

— А как же ожог?

Бонифаций как-то слишком хитро прищурился и, склонившись к моему уху, совсем тихо выдохнул:

— Заклеймил свое.

— Что?!

Фефа, который успел перебраться на мое плечо, чуть не слетел с перепугу. Кузя дернулся и нервно повел ушами. Бонифаций же лишь улыбнулся, пожав прозрачными плечами:

— Романтик, — снизошел до единственного странного ответа.

Хранитель с энтузиазмом достал мне всю необходимую литературу, просто взлетев к нужной полке. Попытка борьбы со страхом высоты откладывалась на неопределенный срок. Чему я несказанно обрадовалась. Даже на прозрачность мужчины почти перестала обращать внимания. Появилось стойкое ощущение, что такими темпами я чему-либо вообще перестану удивляться. Даже если за завтраком со мной решит заговорить столовое серебро.

— А можно и мне, — стыдливо замялся домовой, скосив глаза на полку, указатель в углу которой гласил: «Истоки магического домоводства», — почитать?

— Не положено! — тут же рявкнул Фефа, на секунду отвлекаясь от плетения мне мелких косичек.

Кузя заворчал, надулся, но спорить не стал.

Стоило ящеру отвернуться, как призрак аккуратно прихватил с облюбованной домовым полки несколько увесистых томиков. Все книги послушно плыли за хранителем по воздуху.

Бонифаций заботливо проводил меня к широкому дубовому столу в конце секции, помог удобно устроиться в замшевом зеленом кресле. И пока я растерянно разглядывала свою чистую ладонь совершенно без шрама, ища загадочное «клеймо», успел вернуться с провиантом. Горячий малиновый чай с шоколадным печеньем оказался как нельзя кстати. Из-за нервов я чувствовала голод и легкое недомогание. Все же на столь длинные дистанции после ранения «забеги» еще не устраивала.

Устроив короткое чаепитие, я старательно делала вид, что не замечаю, как наглый ящер то и дело утаскивает печенюшки с моей тарелки. Точно на общем блюде сдобы ему было мало. Кузя кидал на него неодобрительные взгляды, но разумно помалкивал, поглаживая корешки изданий по магическому домоводству.

Когда же все наелись, Бонифаций быстро убрал со стола и положил передо мной довольно древнее, судя по обложке с золотым тиснением и кожаному корешку, издание. Фефа свернулся калачиком на плече, уткнувшись мордой в мои волосы и, казалось, задремал. Кузя трепетно обложился присмотренными книжками и углубился в чтение. То ли старательно делая вид, что ничего вокруг не замечает, то ли действительно настолько проникся изучением магического домоводства.

— Начнем, пожалуй, почти с самого начала, мадемуазель, — улыбнулся хранитель и открыл книгу посередине.

В лицо тут же ударил яркий зеленый свет. Он тугим снопом цвета взметнулся в воздух, на миг лишив меня зрения, и рассыпался на мелкие частицы, что незамедлительно исчезли. Проморгавшись, удивленно уставилась в книгу. Поверх нее в десяти сантиметрах из ничего стала появляться картинка. Словно развернулся невидимый телевизор, прокручивая волшебное кино. Только вот, если смотря в голубой экран прекрасно понимаешь, что это просто видеоряд, снятый опытным оператором под руководством режиссера, то здесь все казалось слишком реальным и живым, только в миниатюре. И бесконечные зеленые луга, и прозрачная водная гладь, где резвились причудливые разноцветные рыбки, и аквамариновое небо, и деревья-великаны, и… существа…

— В далекие времена, когда у солнца были тысячи имен, а земля оставалась безымянной, — начал рассказывать Бонифаций, встав сбоку от стола, — случился первый раскол.

Вторя его словам картинка волшебной безмятежной природы сменилась красным заревом, туманом и полем битвы настолько яростной, что нельзя было толком рассмотреть ни нападающих, ни обороняющихся. Лишь реки крови да покореженные остатки тел…

— Существа больше не могли жить в мире, мадемуазель.

— Почему? — съежилась я, не в силах отвести взгляд от ужасного кровопролития.

— Сэ ля ви, мадемуазель. Вседозволенность — растлевает дух, — шумно вздохнул Бонифаций. — Мятежи, деление власти, жестокость — все это породило вечный хаос в душах существ. Боги впервые объединились, чтобы прекратить затянувшуюся войну.

Над книгой поплыл фиолетовый туман. Через несколько мгновений в его центре образовался овал, словно окошко в роскошный, украшенный изумрудами, зал. Семеро фигур в белых балахонах, склонились над колодцем, который я совсем недавно видела во «сне». Неосознанно я уцепилась взглядом за рыжую женщину из своего видения, которая экспрессивно размахивая руками, что-то доказывала высокому черноволосому мужчине.

— Наладился хрупкий мир, — продолжил хранитель. — Но он не продлился долго. Брат шел на брата, отец убивал сына и все ради одного — абсолютной власти над всем. Тогда Боги приняли единственно верное решение на тот момент.

На несколько секунд окошко закрылось, туман над книгой потемнел, из фиолетового превратившись в непроницаемо черный. Казалось, все застыло в тревожном ожидании.

— Какое же? — нетерпеливо поинтересовалась я, одновременно и боясь ответа, и жгуче желая поскорее унять любопытство.

— Они поделили пространство между существами, мадемуазель, создали множество измерений, параллельных миров. Отныне у рас не было причин рвать глотки за власть над всеми народами, каждая ветвь существ имела своего законного правителя.

Картинка разительно изменилась, несколько раз поделилась на меньшие миниатюры, в каждой из которых происходило что-то свое. Этот мир, что показывала книга, подстраиваясь под темп рассказа Бонифация, напоминал мне торт из слоеного теста. Всякий уровень был охвачен собственным цветом и тонкой почти прозрачной ниткой соединен с остальными слоями.

— Выбор правителя для любой из рас оставался за богами. Именно так, мадемуазель, они держали контроль над существами. Единым миром, в течение истории которого боги решили слишком не вмешиваться, считая его слабым и ничтожным, осталось человечество.

«Торт» исчез. На его месте показалась картинка осеннего поля и мирно трудящихся людей.

— Тогда, когда древние расколы были забыты, а в истории человечества любое воспоминание о существах превратилось в пыль времени — случились первые прорывы слоев мироздания, — безэмоционально продолжил рассказ мужчина.

Книга своевременно перестроила изображение и теперь показывала жестокие расправы монстров, по-другому назвать этих тварей мне и в голову не пришло, над людьми. И вновь реки крови, боль, страдания, сгорбленные фигуры над растерзанными телами, лица, исказившиеся гримасами отчаянья и ужаса. Сердце неприятно кольнуло от увиденного. В этот момент я даже порадовалась, что книга не передавала звуки. Могла поклясться, что они оказались бы по-настоящему ужасающими.

— Но зачем? — до боли сцепила пальцы в замок. — Чего им не хватало?

— Развлечения.

Видимо заметив, что этот ответ не смог удовлетворить мое любопытство, хранитель заговорил вновь:

— Во многих существах с момента рождения заложена охотничья жилка, — пожал плечами Бонифаций. — Они привыкли брать свое силой, напором, жестокостью, хитростью, мадемуазель. Некоторые существа просто не могут жить иначе, некоторые — не хотят. Люди стали для них лакомой добычей. Забавой, игрушкой, которую можно легко сломать или подстроить под себя. Это древний инстинкт выживания. Господствует сильнейший, слабый — подчиняется или умирает.

Сухое пояснение хранителя окатило меня морозностью, будто я оказалась под напором ледяной воды.

— Разве никто не мог вмешаться? Это же несправедливо!

Фефа хмыкнул мне в ухо:

— Конечно, боги вмешались.

Я почувствовала, как короткое облегчение пронеслось по телу от его ответа:

— Защитили человечество?

— Скорее себя, — склонил голову Бонифаций. — Из-за частых прорывов слоев, ткань мироздания истончилась. Если бы существа продолжили массово прорываться в человеческий мир — мироздание не выдержало бы и все сущее поглотила бы бездна, хаос.

— И что? — непонимающе нахмурилась я.

— Жизнь, юная госпожа, перестала бы существовать.

Я охнула, не став сдерживать удивления, что ударило в грудь, как только накрыло осознание от сказанного.

— Богиня Справедливости создала защитников. Идеальных по ее меркам, что следили за порядком и соблюдением правил среди миров, — спокойно продолжил вводить меня в курс истории существ мужчина, расслабленно почесывая прозрачный подбородок. — Так появился призрачный орден существ и неизменная традиция каждый год подписывать мирный договор о ненападении на людей и между расами.

Я увидела зал, который смутно напоминал мне тот, что находился на первом этаже особняка. С той лишь поправкой, что этот, «книжный», выглядел несколько чопорнее, оформленный в красно-золотых тонах, от мебели и до гобеленов на стенах. В довольно немалом помещении толпились мужчины. Все они были, как на подбор высоки, широкоплечи, статны фигурой и лицом. Мимолетного взгляда хватило, чтобы понять — передо мной никто иной, как воины. Самые настоящие.

Атмосфера стойкости, мужества, непримиримости, огромной силы воли, казалось, окутывала мужчин в плотный невидимый кокон. В глазах защитников читалась мощь, а на их лицах застыло упрямство, неопровержимая уверенность в собственной правоте. Такое выражение я частенько наблюдала у Егора.

— Задачей ордена было не допустить массовых прорывов существ в человеческий мир, — перевел дух Бонифаций. — Защитники отлавливали всех нарушителей границ. И в зависимости от серьезности проникновения или его последствий, выносили приговор. Либо отправляли обратно в родной мир, либо… заставляли отбывать наказание в специальной орденской тюрьме.

— Она и сейчас у нас в подвале, — шепнул мне на ухо Фефа. — Я бы предложил тебе экскурсию по пыточным залам, но… Некоторые камеры не открывались веками… Кто знает, что можно ожидать от обезумевшей твари?

Охватившая меня радость, от того, что решила вначале наведаться на третий этаж, а не в подвал, была огромной. Даже представить страшно, что могло меня ожидать — поступи я иначе…

Внутренне поежившись, я попыталась не зацикливаться на этих тревожных мыслях.

Мужчины, которых продолжала показывать книга, неуловимо изменились. Это были все те же грозные воины, только их тела преобразовала волна трансформации. У кого-то вырос мощный хвост с жалом на кончике, у кого-то появились перепончатые крылья. А некоторые вообще покрылись чешуей, как броней, или шерстью. У многих за спиной образовались полупрозрачные фигуры крылатых львов с хвостом, как у скорпиона. Эти существа выглядели величественно и угрожающе. Единственным отличием между десятками полупрозрачных львов служил цвет их эфемерных тел, каждому был присущ свой собственный.

Разглядывая необыкновенных львов, я не смогла сдержать вздоха восхищения, на который тут же отреагировал ящер:

— Мантикоры, — сказал он, чутко улавливая, о чем именно мне бы хотелось спросить. — Большинство членов ордена именно этого вида.

— Обалдеть…

Меня, как молнией ударило!

«Так вот, как выглядит вторая сторона Егора! — пронеслась мысль, отчего сердце стало биться в два раза быстрее. — Невероятно!»

Влекомая странным желанием не только утолить первое любопытство, но и прикоснуться, я подалась вперед, разглядывая существ внимательнее. Мантикоры свободно перемещались среди мужчин, паря в воздухе. Ничто не сковывало их движений. Лишь полупрозрачная нить определенного цвета, что вела от мантикор к мужчинам, указывала на принадлежность тому или иному воину.

Не обращая внимания на наши с Фефой перешептывания, Бонифаций продолжал вещать монотонным тоном, совершенно не переживая, слушает его кто или нет:

— Полностью ограничить передвижения существ между слоями мироздания не удалось. Поэтому было решено ввести ограничители по времени пребывания в человеческом мире для некоторых рас и систему контроля над решившими пересечь призрачные границы.

Если хранитель думал, что скучным выражением лица и безэмоциональной речью мог ввести меня в состояние сонливости или скуки, то глубоко ошибся. Усталости не ощущалось, а любопытство лишь набирало обороты. К тому же, от чувства эйфории, что мне, наконец, рассказывают правду, сон исчез, как и ни бывало.

Поэтому слушала я внимательно, перебивая Бонифация лишь изредка, чтобы озвучить мучавшие вопросы.

Оказалось, что легально существа в наш мир попадали через ворота портала, который контролировал орден. Преграда между человечеством и параллельными мирами истончалась в определенные дни, самые благоприятные для подобных путешествий. Те, кто получал разрешение попасть в наш мир, приходили и уходили обратно через портал. Если же решали свои дела раньше положенного срока, то даже могли воспользоваться зоной «ожидания» ордена, которая, как я помнила, и находилась на этом этаже. Тех же, кто пытался обойти общепринятую систему и посредством мелких прорывов попасть к людям, отлавливали стражи, члены ордена существ, и жестоко наказывали.

На мой вопрос, зачем же существа продолжают соваться к людям, каждый из присутствующих отреагировал по-своему.

— Блажь, — буркнул Кузя, не отрываясь от чтения.

— Бизнес, — хихикнул Фефа.

— Лямур, — мечтательно протянул Бонифаций, а потом, спохватившись, откашлялся: — Пардон, мадемуазель. Отвлекся.

Так же, судя по рассказам хранителя, ордену приходится заниматься не только выслеживанием «беглецов» по мирам, но и поиском волшебных предметов, артефактов и сокровищ, что выпадают из дыр мироздания в наш мир. Загоревшись мыслью рассмотреть хотя бы одну такую штучку, я искренне недоумевала от реакции Бонифация, стоило только попросить об этом.

Хранитель твердо и мрачно отказал мне, объясняя свое решение тем, что некоторые вещи слишком опасны для юных леди, а тайна существования магии и вовсе неприкосновенна. Наивная отмазка! Будто я до сих пор оставалась в неведении, что волшебство существует!

Но спорить не хотелось. Тем более, что новые знания, которые я, наконец, сегодня получила, требовалось обдумать, свыкнуться и принять. Иначе все мысли в голове так и будут превращаться в «кашу»…