ГЛАВА 10

Целыми днями валяться в постели оказалось не так увлекательно, как может представиться на первый взгляд. Я уже отлежала себе все бока, но Егор стоял на своем.

— Тебе нужно отдыхать и выздоравливать, — каждый раз твердил он, как только я поднимала тему о прогулке хотя бы в пределах комнаты. — Это твоя первоначальная и главная задача теперь. Не капризничай.

И хоть Илларион не раз оговаривал, что активность уже вполне можно проявлять, тем более мы оба знали, что по нижней линии ребер с левой стороны остался лишь розовый шрам, Егор упрямствовал. Точно зациклился на идее фикс — моем здоровье, решив лично проконтролировать каждый шаг на пути к выздоровлению.

На третьи сутки после пробуждения мне даже уже не понадобилась вечерняя перевязка. Илларионовский волшебный метод лечения приносил ощутимые плоды. Как признался мужчина, он испробовал на мне свою новую разработку хирургических вмешательств с помощью магии, что призвана минимизировать риск внутренней кровопотери и увеличить процессы естественной регенерации в разы! В последнем я имела честь самостоятельно убедиться, наблюдая за неимоверно быстрым исцелением раны. Конечно, чувствовать себя экспериментом было жутко. Но… Илларион так искренне радовался своей маленькой, научной победе, что я не могла ворчать, дуться и предъявлять какие-либо претензии. Тем более, все закончилось благополучно. И это… главное.

Наблюдая за частыми в последнее время словесными дебатами Иллариона и Егора на тему, что для меня болезной будет лучше в тот или иной момент, я поняла важную вещь. Егор тот еще перестраховщик. Народная мудрость, что гласит семь раз отмерить прежде чем отрезать, явно была списана именно с этого мужчины. По крайней мере, во всем, что касалось моего самочувствия, безопасности и душевного покоя он оказался той еще… курицей-наседкой.

Нет, не скажу, что я была наотрез против, но рано или поздно забота тоже может стать чрезмерной. Особенно тогда, когда тебя старается опекать мужчина, от одного присутствия которого сердце пускается вскачь. В итоге вместо того чтобы настроиться на романтический лад, приласкать, приобнять, избранник хватается за фонендоскоп и срочно вызывает друга-доктора, чтобы нормализировать девушке пульс, давление, частоту дыхания и остальные крайне важные, по его словам, показатели жизнедеятельности. О какой романтике с таким настроем вообще можно говорить?

Впрочем, позитивные стороны тоже имелись. Егор явно не относился к категории дураков и знал, что ничегонеделанье целыми днями способно взбесить до зубовного скрежета, поэтому с энтузиазмом занялся избавлением меня от скуки.

Можно сказать, мужчина пребывал рядом почти постоянно. Прерывался нехотя и лишь изредка, чтобы сделать пару звонков, как говорил, по работе или принести нам очередной завтрак, обед или ужин.

И честно говоря, именно его компании я была несказанно рада. Хотя меня так же часто навещали Ада и Петр. Настя не показывалась, ограничилась регулярной передачей сомнительных «приветов» через брата.

С Егором мы по-настоящему сблизились. На эмоциональном и, возможно, даже духовном уровне, как мне казалось. Очень много времени проводили за разговорами. Иногда совсем на отвлеченные темы, иногда затрагивая… личное.

Нет, Егор так и не признался в существовании магии и, в некотором роде, принадлежности к ней. И я старалась даже намеками не подводить его к таким темам, прекрасно зная, что ничем хорошим это не обернется для нас обоих. Просто очередной ссорой. Ведь лично мне высказать и «предъявить» было что. Но ссориться не хотелось. Это своеобразное затишье, возможно перед предстоящей бурей, виделось мне райским уголком. И терять его совершенно не хотелось.

За то мужчина открылся мне с другой, совершенно неожиданной стороны. Благодаря этому я теперь больше понимала Егора, чувствовала, что знаю его не хуже чем саму себя, словно между нами образовалась особая связь.

Егор стал более откровенен в вопросах, что касались непосредственно его, поделился приятными воспоминаниями из детства, рассказывал про сестру, родителей, сеть антикварных магазинчиков, травил забавные истории, связанные с Илларионом и его очередным прорывным «проектом» в сфере науки. В общем, стал гораздо общительнее, точно позволил себе открыть щелку в душу, куда я и поспешила проскользнуть.

Взамен же просил лишь ответную откровенность. Егор оказался настоящим «почемучкой» в том, что касалось моей жизни. Его интересовало буквально все, от банальных мелочей, что, к примеру, люблю есть на завтрак и о чем мечтала в детстве, до гораздо серьезных тем о планах на будущее, жизненных позициях.

Совместное время мы проводили интересно и даже весело. Играли в нарды, шашки и шахматы, смотрели комедии, Егор специально сделал подборку для меня на ноутбуке, слушали музыку, читали друг другу отрывки из любимых книг вслух. Порой я даже забывала, что нахожусь на строгом постельном режиме, так легко у Егора получалось скрасить унылый процесс выздоровления.

Правда, дальше пуританских объятий, держаний за ручки и невинных проявлений ласки у нас не заходило. Даже поцелуи, о которых в присутствии Егора я все чаще думала, не повторялись.

Вечерами, как только Иллариону удавалось выпроводить друга, он, задерживаясь на полчаса в комнате под предлогом медицинского осмотра, рассказывал мне о мире существ. Довольно коротко и сухо, без красочных подробностей, но все равно интересно. А вот о продвижении собственных выводов по поводу ситуации с Егором, делился неохотно. То ли злился, что не удавалось просчитать предателя, то ли доверял не полностью. За то каждый раз подробности моих злоключений выспрашивал с заметным энтузиазмом, хоть и по десятому кругу. Все сокрушался, что упустил что-то важное…

В очередной раз после пересказа событий до прыжка во времени и после, меня осенило пониманием. Вспомнила, что о сне-то так и не рассказала!

— И еще, — робко стрельнула взглядом в мужчину. — Не уверена, что это важно, но есть еще кое-что.

Илларион заинтересованно подался вперед:

— Что?

— Сон.

— Сон? — ученый даже не стал скрывать разочарования в голосе. — Могу принести сонник. Или Аду позвать, женщины любят обсудить ночные фантазии. Я же во снах не разбираюсь.

— Думаю, что про этот сон ты захочешь послушать.

— Эротический? — поиграл бровями Илларион. — Тогда начинай, только в подробностях.

— Не издевайся.

— Я и не думал, — замахал руками он. — Знаешь, дядюшка Фрейд советовал освобождать подсознание. Иначе нас ждут серьезные последствия, если тайные желания перейдут в страсти и высвободятся из подсознания самостоятельно. А у меня тут друг холостой ходит, в зоне риска быть окольцованным рядом с тобой, да и я еще совсем ого-го! Так что не стесняйся, мартышка, начинай. Врага нужно знать в лицо. Продиагностируем будущие болячки заранее.

Я скривилась от откровенной насмешки, но начала рассказ. И чем дольше пересказывала, тем больше округлялись глаза Иллариона, а я ощущала торжество, наблюдая за его реакцией. И насмехаться надо мной мужчине явно перехотелось!

— Теперь все встало на свои места! — торжественно вскочил со стула он, как только я замолкла. — Богиня Справедливости показала тебе случившееся!

— Правда?

— Почему раньше не рассказала? — не обратив внимания на вопрос, решил высказать недовольство ученый. — Сколько времени потратил зря на неудачные догадки!

— Не думала, что это важно. Сон ведь…

— В следующий раз вообще не думай, — довольно резким тоном огорошил меня заявлением Илларион. — Думать — моя задача.

Я задохнулась от возмущения. Он решил, что я вообще ни на что не способна, только языком чесать да попадать в неприятности?!

Гад!

— Ну знаешь!

Ученый выслушивать поток моего праведного гнева не стал. Довольно громко отодвинул стул обратно к стене и без объяснений направился к выходу из комнаты.

— Ты куда? — растерялась такой реакцией я.

— Мне надо подумать, — единственная короткая фраза, что соизволил кинуть мне Илларион, перед тем, как скрыться за дверью.

Вот так случился наш первый разлад с ученым. После этого разговора ежеутренние и ежевечерние «медицинские осмотры» проходили в молчании.

Любые мои попытки заговорить Илларион либо игнорировал, либо отвечал односложно. Словно и сам пытался вызвать у меня непонятную обиду вместо естественной растерянности, удивления и легкого чувства вины. А на откровенные указки, что ведет себя глупо, обижаясь непонятно на что, лишь возмущенно пыхтел, как ежик.

Мужчины!

Единственной отрадой после вечернего открытого игнора Иллариона стали встречи с Кузей. Каждый вечер, как только я оставалась в комнате одна, домовой появлялся либо из шкафа, либо банально отделяясь от любой стены, точно незаметно стоял там все время. После третьего раза наблюдений за такими метаморфозами, я даже вздрагивать перестала. Привыкла.

Лохматый чудик оказался крайне заботливым… другом. Я почти сразу перестала воспринимать его как нечисть, искренне наслаждаясь совместно проведенным временем. Кузя не был особо болтлив, чем нравился мне все больше. Да и слушатель из него вышел что надо. Внимателен даже к мелочам, проявляющий интерес к моим переживаниям. А еще очень добрый и милый.

Именно с ним я не боялась нарушить запрет на постельный режим и пробовала прохаживаться. Сначала по комнате, а затем, все больше возвращая утерянную уверенность ногам, и по коридору.

Перед тем, как впервые помочь мне подняться, Кузя залепил глазок видеокамеры каким-то облачком, чихнув в направлении техники. Как объяснил сам домовой, так он наслал кратковременный морок, исказив картинку, чтобы хозяин не заругал за частые визиты ко мне, если заметит.

Да, оказалось, что за мной велось и ведется видеонаблюдение!

Гнев сменить на милость удалось лишь, когда вспомнила ночной визит… кровожадного пятна. Бр-р-р! Пусть лучше за мной наблюдают для безопасности, чем вновь соприкоснусь с подобной тварью.

Мысленную зарубку не обнажаться в комнате я все же сделала.

Благодаря Кузе так же спокойно смогла принимать душ, не поддаваясь на предложения Егора помочь даже в этом вопросе. Пока морок домового работал, с удовольствием плескалась в душе, а Кузя рьяно следил за безопасностью и стоял на шухере, предупреждая о возможных незваных гостях.

Перед сном домовой всегда брался расчесывать мои волосы. Если поначалу я стеснялась и отнекивалась от подобного ритуала, то узнав, что это большая честь для подобных существ и расценивается как показатель уважения госпожи, уступила. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится…

Засыпала я под мирное бормотание Кузи, что рассказывал очередную волшебную сказку.

Однозначно еще одна нянька, что рьяно следила за моей безопасностью, вполне справлялась с задачей, особо не надоедая. Хоть и оказалась домовым…

Жаль только, расспросы Кузи о прошлых моих визитах в особняк не принесли особых результатов. Знал он мало, хоть и помнил все прекрасно и рассказал лишь, что дважды госпожа, то есть я, уходила и больше не возвращалась задолго до смерти господина. О которой, кстати, домовой тоже прекрасно знал!

Правда, на все вопросы, как дважды умирал Егор, Кузя лишь хмурился и неизменно твердил про козни темного человека. Кто этот «темный человек» мне так и не удалось узнать.

Каждодневное «паломничество» обеспокоенных моим самочувствием стало чуть ли не неизменным ритуалом. Ранним утром еще до прихода Егора меня умудрялся навестить Петр, по его словам, мужчине нравилось желать мне доброго утра прежде, чем заняться рабочими моментами. За краткой беседой нас постоянно заставал всколоченный после сна Егор, который при виде дворецкого становился хмурым и ворчливым, едко напоминая Петру, что его ждут более важные дела, чем развлечение меня. Дворецкий на выпады не реагировал, лишь загадочно улыбался. Это спокойствие, как мне казалось, еще больше нервировало Егора.

Мужчина приходил в более радушное расположение духа только после совместного завтрака, который Ада приносила в мою комнату лично. Стоило Егору спуститься вниз, чтобы отнести грязную посуду, как появлялся Илларион с кратковременным медицинским визитом.

Таким образом, мои дни в постели проходили размеренно, без неожиданностей. И если одних гостей я искренне рада была видеть, то визиты других предпочла бы избежать.

Одним из таких оказался приход Насти. Егор как раз отлучился, принести нам обед и взять несколько книг из кабинета, чтобы показать мне фотографии старинных картин великих художников.

— Привет, — довольно громко заявила девушка.

Она не стала мяться на пороге или спрашивать разрешения войти, сразу решительно направилась к стулу у кровати.

— Привет.

Сев, Настя закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Довольно короткое розовое платье подскочило, обнажив бедра на грани приличия.

Девушка молчала, лишь сверлила меня внимательным взглядом из-под бровей. От такого откровенно стало не по себе, даже мороз пошел по коже.

— Ты что-то хотела?

— Думала, будет хуже, — скривила губы рыжая.

— Что, прости?

— Ты не выглядишь настолько больной и немощной, чтобы над тобой так трясся мой брат, как он это делает.

Я растерялась.

— Красивая, — продолжив с нескрываемым любопытством разглядывать меня, обронила Настя.

— Спасибо.

— За что?

— За комплимент, — пожала плечами я, скрывая за улыбкой неловкость.

Настя лишь усмехнулась.

— Брат всегда выбирал красивых девушек, — загадочным тоном поведала девчонка. — Аника тоже была красивой, но это ее не спасло. Хотя она и догадывалась о секретах ордена.

— Что?

— Она хотя бы знала, с кем связалась, а ты — нет, — с довольным видом сказала незваная гостья.

Настя накручивала на палец рыжий локон, в ее глазах появился странный блеск-хитринка. В этот момент я вполне могла поверить, что сестра Егора чем-то больна. Только явно не отсталостью в развитии.

— Своей девушке Егор бы рассказал о том, что находится в подвале и на третьем этаже и не стал бы скрывать то, чем занимается. Но ты же не девушка моего брата, правда? Тогда мне понятна его скрытность и обеспокоенность семейными тайнами, — нахально улыбнулась рыжая. — Ты — просто моя гувернантка, нанята, чтобы учить меня, быть со мной и уделять внимание. Мне. А Егор просто спускает пар. Мужчинам иногда это нужно.

Настя сделала акцент голосом на последнем слове особенно ярко.

— Жду не дождусь наших следующих уроков, — наклонившись к моему лицу почти вплотную прошептала она.

— Настя? — послышался удивленный возглас Егора. — Ты зачем сюда пришла?

Рыжая резко обернулась:

— Беспокоилась. Хотела пожелать скорейшего выздоровления, — милым голоском проворковала она. — И извиниться.

Егор изогнул бровь, словно в приступе скептицизма.

— Мне стыдно за свой розыгрыш, — повернувшись ко мне, повинилась Настя. И куда только делась вся ее хитрость и наглый блеск в глазах? — Этого больше не повторится, Екатерина Леонидовна. Прошу меня извинить. Выздоравливайте скорее.

Мимолетно коснувшись моей руки, точно действительно извиняясь, Настя, состроив скорбное лицо, поспешила выйти из комнаты. Если бы меньше минуты назад рыжая не пугала меня странными разговорами, обязательно купилась бы на ее извинения.

— Что за розыгрыш? — поставив поднос на тумбочку и устроившись на краю кровати рядом со мной, поинтересовался Егор.

— Я тебе уже рассказывала. Ерунда.

— И все же?

Я не собиралась жаловаться на проказы его сестры раньше и теперь не преследовала такой цели. Но любопытство Егора не было из таких, что могут удовлетвориться малым. Поэтому пришлось рассказать в общих чертах о забавах Насти на нашем первом и пока последнем совместном уроке. Конечно, упустив особо красочные подробности.

— Прости за причиненный ущерб, — склонил голову он, пряча улыбку. — Особенно для твоей попки.

Из-за последнего уточнения, сказанного как невинная констатация факта, удушливый жар затопил лицо, шею и грудь.

— Настя — сущий ребенок. Я поговорю, чтобы подобное не повторялось, — посерьезнел Егор.

— Не стоит. Твоя сестра уже извинилась.

— И все же я поговорю.

— Как хочешь.

Я лишь пожала плечами на столь настойчивое желание проявить опеку надо мной даже в этом вопросе. Но спорить не стала, все никак не могла избавиться от нехорошего чувства, что поселилось в районе солнечного сплетения после сказанного Настей.

Целый день я ждала, что Егор сам расскажет мне то, о чем намекала его сестра, хоть как-то даст понять, что его доверие ко мне не пустой звук. Но с чего бы мужчина стал откровенничать о магической стороне собственной жизни, если не делал подобного до этого?

Да. Он и не стал.

Поэтому вечером, когда Кузя привычно забрался с ногами ко мне на кровать, приготовившись расплетать косы и расчесывать волосы, пришлось сорвать его любимое занятие. На этот вечер у меня были иные планы. Узнать, что находится в той части особняка, про которую намекала Настя и умалчивал Егор.