Глава 19

Огонь в камине почти затих, оставив после себя лишь ровное, вишневое свечение углей. В комнате было так тихо, что я слышала, как за окном редкие капли затихающего ливня бьются о стекло. Вышка связи всё еще молчала — мир для нас по-прежнему не существовал, и мой телефон лежал безжизненным куском пластика на комоде.

Касьян перебирал мои пальцы, и в этом жесте было столько несвойственной ему бережности, что у меня щемило сердце. Я помнила, как он ворвался в мой дом - огромный, пугающий хищник, который просто приказал мне подчиниться. Я тогда не искала нож, я просто делала всё, что он скажет, парализованная его силой. Но за эти дни страх выцвел, сменившись чем-то темным, тягучим и невыносимо острым. Мы договорились: без обязательств. Просто двое встречных, согревающих друг друга, пока небо падает на землю.

- О чем ты думаешь? - его низкий голос вырвал меня из воспоминаний.

Касьян перехватил мой бокал и поставил его на пол, а затем обнял меня крепче, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Его щетина приятно покалывала кожу.

- О том, что гроза скоро закончится, - честно ответила я. - Вышку починят. Дороги просохнут.

Он на мгновение замер. Я чувствовала, как напряглись его мускулы под тонкой тканью футболки.

- У нас есть еще пара дней, Лиза. Пока небо серое, время принадлежит нам.

- Но тебе придется уйти, - прошептала я, накрывая его ладонь своей. - Ты сам сказал это в первый день.

- Придется, - выдохнул он мне в кожу, и в этом коротком слове я услышала столько скрытой горечи, что сердце сжалось. - Но видит бог, мне никогда еще так сильно не хотелось, чтобы этот проклятый ливень длился вечно.

Я развернулась в его объятиях, заглядывая в его темные глаза. В них больше не было той пугающей жестокости, с которой он ворвался в мой дом. Теперь там плескалось что-то похожее на нежность, смешанную с обреченностью. Наша договоренность была честной, но мы оба понимали, что проиграли - мы впустили друг друга слишком глубоко.

- Поедем со мной, Лиза, - вдруг негромко произнес он, и я почувствовала, как его грудная клетка напряглась за моей спиной.

Я замерла, боясь разрушить этот момент.

- Куда, Касьян? Ты ведь бежишь.

- У меня есть возможности, о которых ты даже не догадываешься, - он развернул меня к себе, и я увидела в его глазах не просто беглеца, а человека, привыкшего распоряжаться судьбами. В его голосе не было бахвальства, только холодная уверенность власти. - Тебе больше не придется считать копейки и кутаться в этот старый плед. У тебя будет всё. Я обеспечу тебя так, что ты забудешь слово «нужда». Ты будешь моей, и никто не посмеет на тебя даже взглянуть.

Он не говорил о суммах в банках или о людях, которые подчиняются его звонку, но я чувствовала это в каждом его движении. Он предлагал мне жизнь королевы в изгнании, жизнь в тени его огромной, опасной империи. Но я не знала кто он, и что значат его слова. Да и, разве я могу взять и так просто бросить все, что строила годами и уехать с человеком которого едва знаю. Я не такая легкомысленная и опрометчивая.

- Я не могу, - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

- Почему? Тебе дорог этот старый дом? - он обвел взглядом мои скромные стены.

- Дорог. И дом, и школа, - я сглотнула слезы. - Кас, в понедельник мои дети придут в класс. Они будут ждать меня. А твой мир… он пахнет порохом и чужой кровью. Ты предлагаешь мне золото, но я боюсь его блеска. Я боюсь твоего прошлого, которое однажды ворвется в нашу спальню и не спросит, готова ли я. Я обычная учительница. Я не умею жить в бронежилете.

Касьян долго молчал, всматриваясь в мое лицо. Я видела, как в его взгляде медленно гаснет надежда, сменяясь привычной, каменной суровостью. Он понял: я боюсь не его, я боюсь той бездны, которая следует за ним по пятам. Моя тихая, предсказуемая жизнь в этом захолустье была для меня дороже его миллионов и его защиты.

- Значит, школа, - глухо повторил он, и в этом слове было столько горечи, будто я выбрала тюрьму вместо рая. - Ты выбираешь проверку тетрадей вместо меня.

- Я выбираю сон без кошмаров, - ответила я, прижимаясь лбом к его плечу. - Прости. Но я не безрассудная… А реалистка. Сказка бывает, но она заканчивается. Нам отведены дни, и пока длится ливень мы вместе. Потом ты уйдешь. Я отпущу.

- Но я не уверен, что отпущу я, - бросает он, сильнее прижимая меня к себе.

Его голос звучит не как угроза, а как констатация факта, от которого у меня по коже бегут мурашки. Он не давил на меня, потому что впереди было ещё время - те драгоценные часы, которые подарила нам поврежденная бурей вышка. Не знаю, на что он надеялся, но в каждом его вздохе я чувствовала негласное: «Я заставлю тебя передумать. Я стану для тебя незаменимее, чем этот кислород».

Он не говорил о своих счетах, не называл цифр, но я видела это в его породе, в том, как он распоряжался пространством моей маленькой гостиной, словно она уже принадлежала ему по праву сильного. Он предлагал мне жизнь, где я забуду о неоплаченных счетах и протекающей крыше, где за моей спиной всегда будет стоять его невидимая, но сокрушительная власть.

Но за этим блеском я видела пепел.

Мои руки, привыкшие исправлять детские ошибки красной пастой, дрожали от одной мысли о его мире. Там, где он царил, ошибки исправляли свинцом.

- Ты не понимаешь, Лиза, - прошептал он, и его губы коснулись моего виска. - Я могу дать тебе всё. Тебе больше не нужно будет запирать дверь на три замка от страха перед миром. Весь мир будет бояться подойти к твоей двери.

- Но я буду бояться того, кто стоит внутри, - выдохнула я, закрывая глаза. - Не тебя, Касьян. А того, кем ты вынужден быть, чтобы иметь всё это. Мои дети в школе... они учат, что добро побеждает. Как я буду смотреть им в глаза, зная, что цена моего благополучия - твои грехи?