Глава 20
Утро встретило нас оглушительной, почти стерильной тишиной. Ливень, который три дня кряду вколачивал нас в стены этого дома, выдохся, оставив после себя лишь монотонную капель с карниза. В открытую форточку потянуло сыростью и запахом мокрой коры - мир за окном оживал, умытый и холодный.
Я открыла глаза и сразу наткнулась на взгляд Касьяна. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и в его глазах, обычно жестких и непроницаемых, сейчас плескалось такое нескрытое, тяжелое огорчение, что у меня перехватило дыхание. Мы оба понимали: этот рассвет - начало конца нашего личного безвременья.
- Вода спадает, - негромко произнес он, не поворачивая головы. - Дороги развезло, но проехать уже можно.
Я прижалась к его плечу, кожей ощущая его жар. В груди ворочался холодный ком, но я упрямо гнала мысли о рабочих буднях, о школьных коридорах и о том, что этот человек скоро станет лишь фантомной болью в моем сердце.
- Еще нет, - соврала я, целуя его в ложбинку между ключицами. - Посмотри, какой туман. Никто не рискнет выехать в такую темень. У нас есть время.
Касьян хрипло усмехнулся и перевернулся на бок, нависая надо мной. Его ладонь, широкая и властная, легла мне на талию. Мы оба играли в эту игру - делали вид, что огорчение нас не коснулось, что мы всё те же любовники «без обязательств», какими договорились быть в первую ночь. Но его поцелуи стали другими - более долгими, отчаянными, словно он пытался забрать мой вдох себе.
Весь этот день мы провели в каком-то лихорадочном оцепенении. Мы вместе бродили по кухне, сталкиваясь плечами у плиты, пили кофе и смеялись над какими-то пустяками, старательно обходя тему «завтра». Касьян снова завел разговор о том, чтобы я уехала с ним, но уже без прежнего напора — скорее, прощупывая почву, надеясь на чудо.
- Лиза, подумай еще раз, - он притянул меня к себе, когда мы стояли у окна, глядя на огромные лужи во дворе. - Ты здесь завянешь. Твои тетрадки, твои мелкие заботы… Я дам тебе масштаб. Ты будешь под защитой человека, перед которым открываются любые двери. Тебе никогда больше не придется бояться.
Я смотрела на его профиль - резкий, волевой. Он предлагал мне жизнь, полную власти и денег, но я видела за ней лишь бесконечный бег и тени его прошлого, которые рано или поздно настигнут нас обоих.
- Мой масштаб — это тридцать пар детских глаз, Касьян, - тихо ответила я, пряча лицо у него на груди. - Там я на своем месте. А в твоем мире я буду просто красивым трофеем, который в любой момент может оказаться под прицелом. Я боюсь не бедности, я боюсь того, кем ты стал, чтобы стать таким сильным.
Он ничего не ответил, лишь сильнее сжал меня в объятиях. Мы продолжали наслаждаться друг другом, вырывая у судьбы каждую минуту, пока вышка связи была поврежденной. Мы занимались любовью прямо на полу у камина, среди разбросанных подушек, с той яростью, с какой люди в последний раз смотрят на солнце перед затмением.
Огорчение просачивалось сквозь наши улыбки, как вода сквозь старую плотину, но мы упорно продолжали этот праздник на руинах.
***
Тишину, ставшую за эти дни нашей единственной защитой, разрезал резкий, чужеродный звук. Виброзвонок на комоде прозвучал как выстрел. Я вздрогнула, едва не выронив чашку, а Касьян среагировал мгновенно - в три шага он оказался у телефона. На экране упрямо горела одна-единственная палочка связи.
Вышку в лесу починили. Мир ворвался в наш кокон, беспардонно взламывая замки моего старого дома на отшибе.
Касьян прижал трубку к уху, и я увидела, как его лицо в секунду превратилось в непроницаемую маску. Исчез тот мужчина, который утром нежно перебирал мои волосы. Перед окном, выходящим на размытую дорогу, стоял лидер, привыкший распоряжаться жизнями.
- Да. Живой. Крайний дом у леса, за старой школой. Подгоните две машины к повороту через сорок минут. Дороги - каша, идите на пониженной. Жду.
Он сбросил вызов и медленно обернулся ко мне. В комнате стало физически тесно от напряжения. Огорчение, которое мы так старательно прятали за завтраком, теперь душило, лишая слов.
- Мои люди уже в пути, Лиза, - его голос снова стал сухим и властным. Он подошел ко мне вплотную, обхватив мои плечи ладонями, которые больше не дрожали. - У тебя есть полчаса. Бросай всё. Этот дом, эту копеечную работу. Я сделаю один звонок, и завтра у тебя будет жизнь, о которой в твоих книжках не пишут. Ты будешь под моей личной опекой. Никто не узнает, кто ты и откуда.
В моей голове начался настоящий хаос. Внутри всё кричало: «Беги! Соглашайся!». Я видела его силу, его скрытую мощь, чувствовала его запах и понимала, что без него мой дом станет просто набором холодных комнат. Одна его фраза - и я больше не буду одинокой учительницей, считающей дни до зарплаты. Я буду принадлежать ему, человеку, который ради меня может купить или уничтожить целый город.
Но тут же перед глазами встали лица моих третьеклассников. Их доверчивые глаза, запах мела и старых парт в моей школе. Моя тихая, прозрачная жизнь, где всё было честно.
- Касьян, я не смогу... - прошептала я, чувствуя, как сердце разрывается надвое. - Твои люди... они ведь тоже часть твоей жизни? Оружие, вечный риск, тени за спиной? Если я поеду, я стану твоим слабым местом. Ты будешь оглядываться из-за меня, а я буду умирать от страха каждый раз, когда за тобой закрывается дверь.
- Я защищу тебя! - почти рыкнул он, встряхнув меня. - Я дам тебе такую безопасность, какую ты здесь и не видела. Я обеспечу тебя так, что ты забудешь слово «страх».
- Мне не нужна золотая клетка, Касьян. Мне нужно спать спокойно, не боясь, что ночью в мой новый дом ворвутся так же, как ворвался ты. В твоем мире нет покоя, там есть только цена. А я... я хочу просто учить детей.
Я видела, как в нем что-то окончательно захлопнулось. Он мог бы просто закинуть меня в машину - его люди сделают всё, что он скажет. Но он смотрел на мои слезы и видел в них не каприз, а пропасть. Его прошлое было слишком тяжелым, а моё настоящее - слишком чистым для той грязи, которой он привык управлять.
Огорчение захлестнуло нас обоих. Он не злился. В его глазах было бесконечное разочарование человека, который нашел то единственное, ради чего стоило остановиться, но не может это удержать, не уничтожив.