Глава 26

Понедельник начался с того, что я едва смогла открыть собственные ворота. Вместо старой, перекошенной калитки теперь стояла массивная кованая створка, которая открывалась бесшумно и плавно. Касьян сидел на капоте своего внедорожника, припарковавшись прямо напротив моего дома, и неторопливо пил кофе из термоса. Он выглядел пугающе спокойным, словно этот клочок земли на отшибе села уже принадлежал ему.

- Доброе утро, Лиза, - ровно произнес он, спрыгивая на землю. — Тебя подвезти до школы? Дорогу после выходных снова подмыло.

Мое терпение, и без того натянутое как струна, лопнуло с сухим треском. Обида на его наглость, на его «бумажную» невесту и на этот навязанный ремонт выплеснулась наружу ледяной яростью.

- Послушай меня внимательно, Касьян, - я подошла к нему вплотную, не обращая внимания на его превосходящий рост. - Мне плевать на твои заборы, крыши и розы. Ты ворвался в мою жизнь, ты обманул меня, а теперь преследуешь. Я учительница, и мне дорога моя репутация. Если ты сейчас же не уберешься отсюда и не оставишь меня в покое, я иду не в школу. Я иду в полицию.

Я сделала паузу, надеясь увидеть в его глазах хотя бы тень тревоги.

- Ты в бегах, Касьян. Ты сбежал из-под конвоя. Один мой звонок - и твоя «красивая жизнь» закончится в той же клетке, из которой ты вырвался. Тебя ищут. Неужели ты настолько самонадеян, что подставляешься под удар ради... ради чего? Ради того, чтобы помучить меня?

Касьян не вздрогнул. Он даже не отвел взгляда. Напротив, в уголках его губ заиграла странная, горькая усмешка. Он медленно поставил термос на капот и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума.

- Иди, Лиза. Пиши заявление. Можешь даже сама набрать номер дежурного, я продиктую, - он протянул мне свой телефон, тяжелый и холодный.

Я опешила.

- Ты блефуешь.

- Нисколько. Я больше не преступник, Лиза. Пока ты пряталась от меня за запертой дверью, я «решил вопрос». С тем вопросом покончено официально. Я же говорил, мне всего лишь нужно было попасть на волю, и я взял ситуацию в свои руки. Те, кто взял меня под арест, совершили «трагическую ошибку», а настоящие виновные уже дают показания в другом месте. Мои адвокаты и мои... связи довели дело до конца. Я чист перед законом. По крайней мере, на бумаге.

Я смотрела на него, и мир вокруг снова начал рушиться. Значит, он больше не загнанный зверь. Он больше не тот человек, которому нужно было мое убежище. Теперь он был полноправным хищником, у которого развязаны руки.

- Теперь ты понимаешь? - его голос стал тише, в нем снова прорезались те бархатные нотки, от которых у меня предательски дрожали колени. - Я не просто так строю этот забор. Я не убегаю. Я пускаю здесь корни. Потому что я хочу быть здесь. С тобой. Официально, открыто, как свободный человек.

- Ты никогда не будешь свободным, Касьян, - отрезала я, чувствуя, как злость закипает с новой силой. - Ты купил свою свободу, как купил этот забор. Но ты не можешь купить меня. То, что ты «решил вопрос» с законом, не отменяет того, что у тебя есть невеста, что ты бандит и того, что ты предложил мне роль тени. Для меня ты всё тот же лжец.

- Лиза, послушай меня внимательно, - Касьян преградил мне путь, его ладонь тяжело легла на кованую створку ворот, не давая мне уйти. - Эта свадьба - не про любовь. Это слияние активов, которое готовилось годами. Я не могу просто щелкнуть пальцами и разорвать контракт, не обрушив половину своей империи.

Он наклонился ко мне, и я почувствовала знакомый запах его парфюма - дорогого, властного, удушающего.

- Она будет носить мою фамилию на приемах. Она будет подписывать бумаги. Но ты будешь той, к кому я буду возвращаться каждую ночь. Ты будешь на первом месте, понимаешь? Всё, что у меня есть, будет твоим. Я построю тебе здесь дворец, если захочешь, или вывезу в любую точку мира. Ты будешь моей неофициальной женой, моей истинной женщиной. А она… она просто функция.

Обида вспыхнула с новой силой, перехватывая дыхание. Он говорил это так искренне, будто предлагал мне высшую награду, а не второстепенное место в своей «официальной» жизни.

- Ты слышишь себя, Касьян? - я посмотрела ему прямо в глаза, и мой голос задрожал от гнева. - Ты предлагаешь мне доедать объедки с чужого праздничного стола? Ты хочешь, чтобы я согласилась на роль «любимой содержанки», пока ты будешь позировать перед камерами с другой? Ты думаешь, что у тебя есть право распоряжаться моей честью?

- Это не бесчестие, это реальность! - он почти рыкнул, теряя терпение. — Я даю тебе всё! Безопасность, деньги, мою преданность. Я буду принадлежать тебе душой, Лиза. Разве печать в её паспорте важнее того, что происходило между нами в твоей спальне?

- Да, Касьян. Важнее, - отрезала я, чувствуя, как слезы обжигают глаза. - Потому что эта печать означает уважение. А то, что предлагаешь ты - это унижение. Ты хочешь иметь две жизни, двух женщин, и при этом оставаться «чистым». Но так не бывает. Ты либо со мной, открыто и честно, либо ты с ней.

Я видела, как он сжал кулаки. Он не собирался отказываться от невесты - слишком много было поставлено на карту. Но и отпускать меня он не собирался. Он хотел получить всё и сразу, считая, что я - лишь очередная крепость, которую можно взять измором или богатством.

- Значит, ты выбираешь свою гордость и это захолустье? - он кивнул в сторону моего дома. - Вместо того чтобы быть королевой в моем мире?

- Я выбираю право смотреть людям в глаза, не опуская их от стыда, — я с силой толкнула его руку и вышла за ворота. - Твои «две женщины» - это твоя личная грязь, Касьян. Не смей втягивать в неё меня.

Я шла к школе, не оборачиваясь, хотя спиной чувствовала его тяжелый, обещающий бурю взгляд. Огорчение смешивалось с яростью: он так и не понял, что я не продаюсь. Ни за свободу от клейма преступника, ни за все деньги мира, ни за статус «любимой женщины».