Глава 30

Ночь в особняке душила меня тишиной, прерываемой лишь мерным тиканьем напольных часов где-то внизу. Я сидела на краю огромной кровати, сжимая кулаки. Спать в «подарке» Касьяна? Никогда. Обида жгла горло: он думал, что купил меня этим шелком и мрамором, что я смирюсь, как только закроется засов.

- Обойдешься, - прошептала я в темноту.

План созрел мгновенно. Нелепый, отчаянный, продиктованный чистой яростью. Я связала две простыни и тяжелые портьеры узлами - как в старых фильмах, которые мы смотрели с девчонками в общежитии. Мои руки дрожали, но злость придавала сил. Я вылезла на балкон, обжигая пальцы о холодный камень, и начала спускаться.

До земли оставалось всего пару метров, когда я запуталась в собственной «веревке» и мешком рухнула в мокрые кусты сирени.

- Черт! - я вскочила, отряхивая шелковое платье, и бросилась к высокому забору.

Я бежала вдоль живой изгороди, пригибаясь, надеясь найти лазейку. Но везде, куда бы я ни взглянула, на меня бесстрастно смотрели «глаза» видеокамер с красными огоньками. Весь периметр сиял мягким, но беспощадным светом прожекторов. Охрана в черной форме прохаживалась у ворот с таким видом, будто они караулили государственную казну, а не одну злую учительницу.

Я попыталась перелезть через кованую решетку у хозблока, но подол платья зацепился за острый пик. Я повисла, дрыгая ногами и задыхаясь от бессилия.

- Далеко собралась, беглянка? - раздался за спиной знакомый низкий голос, в котором звенела невыносимая, издевательская смешинка.

Касьян стоял в нескольких шагах, прислонившись к стене и засунув руки в карманы домашних брюк. Он не выглядел рассерженным. Напротив, он едва сдерживал смех, наблюдая за моей жалкой попыткой побега.

- Помочь отцепиться или подождем, пока рассветет и охрана устроит тебе овации? - он подошел ближе, и в свете прожектора я увидела, как пляшут чертики в его глазах.

- Ненавижу тебя! Сними меня сейчас же! - я пыхтела от злости, лицо горело от стыда.

Он легко, одним движением, подхватил меня на руки, освободив шелк от прутьев. Но вместо того чтобы поставить на землю, он прижал меня к себе, не обращая внимания на то, что я колотила его кулаками по широкой груди.

- Лиза, это было... эпично, - он всё-таки рассмеялся, и этот звук, искренний и глубокий, взбесил меня окончательно. - Простыни? Серьезно? В доме установлена лазерная сигнализация и датчики движения. Я наблюдал за твоими маневрами на мониторе в кабинете под бокал коньяка. Ты очень грациозно упала в кусты.

- Тебе смешно?! Тебе весело, что ты держишь меня здесь как зверушку в клетке?! - я задыхалась от негодования, пытаясь вырваться.

- Мне весело, что ты такая упрямая, - он понес меня обратно к дому, игнорируя мои протесты. - Ты выглядишь чудесно: в порванном платье, с веткой в волосах и со взглядом, которым можно прожигать сейфы. Это была славная попытка, Лиза. Но в следующий раз спроси ключ, я хотя бы подсажу тебя через забор, чтобы ты не ободрала коленки.

Он вошел в холл, всё еще улыбаясь этой своей невыносимой, собственнической улыбкой. Его совершенно не волновало моё огорчение. Мой побег для него был лишь забавной игрой, нелепой шуткой, которая только подтверждала его превосходство.

Он внес меня в спальню и аккуратно опустил на кровать.

- Спи, моя шалунья. Завтра я велю закрепить простыни получше. Не хочу, чтобы моя женщина расшиблась при следующей попытке дезертирства.

Он вышел, плотно прикрыв дверь, и я услышала, как он снова негромко рассмеялся в коридоре. Я зарылась лицом в подушку, чувствуя, как внутри всё клокочет. Он не принимал меня всерьез. Для него моё сопротивление было лишь развлечением, и это унижало сильнее любого замка.