Глава 32

Я зашла в спальню, где на вешалках висело множество одежды. Обида душила: он думал, что я наряжусь куклой для его обеда? Что ж, он получит свою «женщину», но не ту, которую ожидал.

В самом углу рейла я отыскала черное закрытое платье, почти монашеское, из тяжелой глухой ткани. Оно было строгим, мрачным и совершенно не вязалось с атмосферой роскошного особняка. Я намеренно убрала волосы в тугой, «учительский» пучок, не коснулась косметики и вышла из комнаты с видом человека, идущего на эшафот.

В столовой Касьян уже ждал. Увидев мой наряд, он лишь слегка приподнял бровь, но в глазах промелькнула искра азарта. Его безразличие к моей попытке выглядеть «траурно» взбесило меня окончательно.

Обед начался в тяжелом молчании. Когда горничная поставила передо мной тарелку с изысканным супом, я поняла: сейчас или никогда.

- Это отвратительно, - громко произнесла я, отодвигая тарелку так резко, что капли полетели на белоснежную скатерть. - Ты думаешь, если ты купил мне эти тряпки и запер здесь, я буду мило улыбаться и хвалить твою кухню?

Касьян продолжал спокойно есть, даже не взглянув на меня.

- Соль? - коротко спросил он. - Или тебе не нравится компания?

- Мне не нравишься ты! - я вскочила, опрокинув стул. - Твоя самоуверенность, твои подачки, твоя ложь! Ты притащил меня сюда силой, лишил работы, а теперь сидишь с таким видом, будто совершил благородный поступок. Ты просто бандит, Касьян! Обычный, наглый преступник, который решил поиграть в семью!

Я ждала, что он вспылит, сорвется, начнет кричать. Но он лишь медленно отложил салфетку и встал. Его тень накрыла стол. Он обошел его, приближаясь ко мне с той пугающей грацией хищника, которой я так боялась и которой... так восхищалась против воли.

- Лиза, - его голос был тихим, почти нежным, но в нем вибрировала сталь.

Он не стал кричать. Он просто взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его темные, невозмутимые глаза.

- Твое черное платье тебе очень идет, - прошептал он, и его большой палец медленно обвел контур моих губ. - Ты в нем похожа на строгую святую, которую так и хочется заставить грешить. Ты можешь бить посуду, можешь кричать на слуг и называть меня как угодно. Но это ничего не изменит. Ты - здесь. И ты - моя.

Он прижал меня к себе, обнимая так крепко, что я почувствовала жар его тела сквозь плотную ткань моего «протеста».

- А теперь сядь, - он нежно, но непоколебимо опустил меня обратно на стул, который сам же и поднял. - И доешь свой обед. У тебя слишком мало энергии для побегов, Лиза. Нужно подкрепиться.

Его спокойствие раздавило мой бунт. Он справился с моей сценой, не повысив голоса, просто показав, кто здесь устанавливает правила. Я сидела, пыхтя от злости и обиды, глядя в свою тарелку, и понимала: против его нежной силы у меня пока нет оружия.

- Приятного аппетита, любимая, - добавил он, возвращаясь на свое место и подмигнув мне так, будто мы только что мило пошутили.

***

Весь следующий день я провела в глубоком раздумье, глядя на то точеное великолепие парка за окном, которое стало моей тюрьмой. Если я не могу выломать дверь, я должна сделать так, чтобы он сам её открыл. Моя новая тактика была проста как дважды два: стать той идеальной, покорной Лизой, которую он мечтал видеть в своем особняке. Смирение - это тоже оружие, если уметь им пользоваться.

К ужину я выбрала самое нежное из присланных платьев - цвета пудровой розы, летящее, почти невесомое. Я распустила волосы, мягкими волнами уложив их на плечи, и даже коснулась губ блеском. Я вошла в столовую не как фурия, а как тихая тень, опустив глаза.

Касьян уже был там. Он замер с стаканом в руке, наблюдая за моим приближением.

- Ты выглядишь... иначе, - негромко произнес он, и в его голосе проскользнула подозрительная нотка.

- Я подумала над твоими словами, - я присела на край стула, сложив руки на коленях. Мой голос был тихим, полным напускной грусти. - Ты прав, Касьян. Мне некуда идти. Школы больше нет, дома нет... Наверное, пришло время принять реальность. Прости меня за вчерашнее.

Я подняла на него взгляд, стараясь придать глазам выражение кроткой лани. Внутри меня всё клокотало от отвращения к собственной лжи, но я продолжала играть. Я ждала, что он расслабится, потеряет бдительность, положит ключи на стол или хотя бы отпустит охрану.

Касьян медленно поставил бокал. Он встал, обошел стол и остановился за моей спиной. Я почувствовала его руки на своих плечах - они были горячими и тяжелыми.

- Значит, ты смирилась? - прошептал он мне прямо в затылок. - Решила стать примерной девочкой?

- Да, - выдохнула я, едва сдерживая дрожь. - Я хочу мира, Касьян.

Тишина затянулась на несколько секунд, а потом... он вдруг негромко рассмеялся. Это был не злой смех, а тот самый, веселый и издевательский, который бесил меня больше всего на свете.

- Ох, Лиза... - он наклонился ниже, и я почувствовала, как его губы едва коснулись моей мочки уха. - Ты потрясающая актриса. Третий класс многое потерял в твоем лице. Но ты забыла одну деталь: я всю жизнь живу среди лжецов. Я чую фальшь раньше, чем ты успеваешь открыть рот.

Он резко, но не больно, развернул мой стул к себе, заставляя меня смотреть ему в лицо. На его губах играла та самая торжествующая усмешка.

- Твои пальцы сжимают край платья так, будто ты хочешь его разорвать, - он указал взглядом на мои руки. - А в глазах столько яда, что им можно отравить весь этот ужин. Не пытайся играть в покорность, маленькая учительница. Тебе это не идет. Тебе идет ярость.

Я вспыхнула, как сухая трава от спички. Моя маска треснула и осыпалась.

- Ты... ты невозможен! Ты даже не даешь мне шанса просто...

- Просто обмануть меня и выкрасть ключ из моего кармана, пока я буду таять от твоей нежности? - он закончил за меня, и его глаза блеснули азартом. - Не выйдет. Я пресекаю эту тактику на корню. Отныне, раз ты решила играть в «послушную женщину», мы усилим контроль. Теперь ты будешь выходить из этой комнаты только со мной. И спать мы будем вместе. Чтобы у тебя не было времени сочинять новые сценарии.

Я подскочила со стула, пыхтя от негодования. Мой «гениальный» план обернулся против меня, сделав мою клетку еще теснее.

- Ты издеваешься надо мной! Это невыносимо! Ты специально доводишь меня до белого каления! - я топала ногой, задыхаясь от бессильной обиды.

- Именно, - он спокойно взял мой подбородок, глядя на мое раскрасневшееся лицо с нескрываемым удовольствием. - Ты такая живая, когда злишься. Куда интереснее, чем та фарфоровая кукла, которую ты пыталась изобразить. Иди переоденься обратно в свое черное платье, Лиза. Оно тебе больше идет к характеру.

Он вернулся к ужину с совершенно невозмутимым видом, принимая мое очередное огорчение как должное. Его безразличие к моим стратегиям было абсолютным — он видел меня насквозь, и это бесило сильнее любого замка.