Глава 47

Весь день я прожила в состоянии странного, звенящего транса. Страх, который парализовал меня в ванной, постепенно сменился холодной, отстраненной решимостью. Я ходила по своей маленькой кухне, заваривала мятный чай и убеждала себя в единственно верной - как мне казалось - истине.

Этот ребенок - мой. Только мой.

Я прижала ладонь к животу, чувствуя там едва уловимое тепло. Касьян? Какое он имеет к этому отношение? В биологическом смысле он был лишь случайным фактором, донором, чья роль закончилась в ту самую ночь, когда он в последний раз коснулся моей кожи. Он не имеет права претендовать на то, что теперь растет внутри меня. Он выбрал свою жизнь: свою империю, свои контракты, свою статусную невесту. Он оставил меня одну в этом пустом доме, вернув мне «свободу», которая пахла пылью и одиночеством.

«Ты просто инструмент, Касьян, - шептала я своему отражению в темном окне. - Ты дал мне то, о чем я мечтала, сам того не зная. И на этом твоя миссия окончена. Ты не отец. Ты - эпизод, который я вычеркиваю».

Я почти поверила в это. Почти убедила себя, что смогу вырастить этого малыша в тишине, не позволяя тени его отца упасть на нашу жизнь. Я представляла, как через несколько месяцев уеду отсюда, сменю город, школу, фамилию… Я построю стену, которую он не сможет пробить своими миллионами.

Вечер опустился на город тяжелым синим покрывалом. Я сидела в гостиной, не включая свет, наслаждаясь этой новой, материнской силой. Телефон был выключен и спрятан в ящик стола. Я чувствовала себя почти в безопасности.

Тишину разорвал резкий, властный стук в дверь.

Сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Никто не мог прийти ко мне в такой час. Коллеги всегда предупреждали заранее, друзей у меня почти не осталось…

Стук повторился. Громче. Требовательнее. В этом звуке было столько знакомой, тяжелой уверенности, что у меня похолодели кончики пальцев.

Я подошла к двери и дрожащими руками повернула замок.

На пороге стоял Касьян.

Он выглядел так, будто сошел со страниц делового журнала, но его глаза… В них не было привычного льда. Там полыхал темный, опасный огонь. Галстук был затянут туго, пальто расстегнуто, а от него самого пахло морозным воздухом и дорогим табаком. Он не ждал приглашения - он просто переступил порог, заполняя собой всё пространство прихожей, лишая меня воздуха.

- Почему телефон выключен? - его голос прозвучал низко, с хрипотцой, которая всегда заставляла меня содрогаться.

- Касьян, уходи, - я попыталась звучать твердо, отступая на шаг назад. - Ты обещал оставить меня в покое. Ты вернул мне мой дом, мою жизнь. Зачем ты здесь?

Он не ответил. Он медленно закрыл за собой дверь, отсекая путь к отступлению. Его взгляд медленно, почти ощутимо прошелся по моей фигуре - от бледного лица до пальцев, которые я невольно сжала на животе.

- Зачем ты покупала тест на беременность, Лиза? - спросил он прямо, без тени сомнения.

Мир вокруг меня рухнул. Слова застряли в горле, а в голове зашумело.

- Ты… откуда ты… - я запнулась, чувствуя, как внутри закипает бешеная, черная ярость.

- Ты действительно думала, что я оставлю тебя без присмотра? - он сделал шаг вперед, нависая надо мной.

Осознание ударило под дых. Слежка. Всё это время, пока я тешила себя иллюзией свободы, пока я ходила на работу и верила, что сама строю свою судьбу, за мной наблюдали. Мои шаги считали, мои покупки фиксировали. Я была в клетке, просто прутья стали невидимыми.

- Ты чудовище, - выдохнула я, чувствуя, как слезы гнева обжигают глаза. - Ты не имел права! Это не твоё дело! Моя жизнь, моё тело, всё что я делаю - это тебя не касается!

Касьян перехватил мои запястья, когда я попыталась его оттолкнуть. Его хватка была железной, но осторожной.

- Не касается? - он горько усмехнулся, притягивая меня ближе, так что я почувствовала жар его тела. - Лиза, если ты носишь моего ребенка, это как раз меня очень касается.

- Это МОЙ ребенок! - закричала я ему в лицо, вырываясь. - Только мой! Ты просто донор, Касьян! Случайность, ошибка, которую я хочу забыть! Убирайся к своей невесте, делай детей с ней, а меня оставь в покое!

Его лицо окаменело. Скулы заострились, а глаза превратились в две узкие щели.

- Донор? - переспросил он шепотом, от которого по спине пробежал мороз. - Ошибка? Ну что ж… Значит, пришло время исправить эту ошибку и вернуть всё на свои места.

Я поняла, что совершила страшную глупость. Я разозлила зверя, который и так был на грани. И теперь эта «свобода», за которую я так цеплялась, окончательно превращалась в пепел.

***

После того как Касьян ушел три дня назад, в моем доме поселился холод. Это не был холод от сквозняка или выключенных батарей - это был ледяной вакуум, который образуется, когда из жизни вырывают самый мощный, пусть и разрушительный, источник энергии. Касьян не стал ломать дверь. Он не стал орать, не стал вырывать у меня из рук подтверждение своего отцовства. Он просто смотрел на меня - долго, невыносимо пристально, словно заново пересчитывал все черты моего лица, пытаясь найти там ответ: как я, маленькая, упрямая учительница, посмела лишить его права на его собственное продолжение?

А потом он ушел. Просто развернулся и исчез в ночи, оставив за собой запах дорогого табака и оглушительный звон разбитых надежд на тихую жизнь.

Три дня я жила в режиме автопилота. Я ходила в школу, механически проверяла тетради, даже улыбалась коллегам, которые теперь заглядывали мне в рот, стараясь угадать, в каком статусе я нахожусь у «великого и ужасного» Касьяна Максимовича. Но внутри я была натянута как струна. Каждый шорох за окном, каждый визг тормозов на улице заставлял меня каменеть. Я знала: Касьян не взял паузу, чтобы смириться. Он взял паузу, чтобы действовать.

В четверг вечером тишина лопнула.

Звонок в дверь был не таким, как у него. Касьян бил в дверь костяшками пальцев, тяжело и уверенно, как хозяин. Этот же звук был судорожным, рваным, почти истеричным. Словно кто-то по ту сторону порога боялся, что если замолчит хоть на секунду, то просто рассыплется на куски.

Я подошла к двери, чувствуя, как внутри живота - там, где теперь теплилась крошечная, запретная жизнь - всё сжалось в тугой узел.

На пороге стояла Альбина.

Я помнила её как ожившую ледяную скульптуру: безупречная кожа, холодный взгляд, голос, от которого замерзала кровь. Она была идеальным дополнением к Касьяну - такой же неуязвимой и недосягаемой. Но та женщина, что стояла передо мной сейчас, была её сломленной тенью. Дорогое пальто цвета слоновой кости было наброшено наспех, одна пуговица застегнута криво. Тщательно уложенные волосы растрепал колючий осенний ветер, а в глазах полыхало нечто такое, что заставило меня невольно отступить на шаг. Это была ненависть в чистом, концентрированном виде.

- Опять ты, - выплюнула она вместо приветствия. Её голос дрожал, срываясь на высокие, болезненные ноты.

Она не стала ждать приглашения. Альбина буквально ввалилась в прихожую, грубо оттолкнув меня плечом. Она влетела в мой маленький коридор, как ядовитая комета, мгновенно отравив воздух своим приторно-сладким, тяжелым парфюмом.

- Маленькая, ничтожная учительница, - она развернулась ко мне, и я увидела, что её руки дрожат, хотя она изо всех сил сжимала дорогую кожаную сумку. - Я думала, ты поняла меня еще в прошлый раз. Но нет. Ты решила вцепиться в него мертвой хваткой.

- Уходи из моего дома, Альбина, - я старалась говорить твердо, хотя колени подкашивались. - Я ничего от него не хочу. Я живу здесь, одна. Я не ищу встреч с ним.

- Ложь! - она почти закричала, сокращая расстояние между нами. Она прижала меня к вешалке, нависая сверху, и я увидела мелкую сеточку лопнувших сосудов в её глазах. - Из-за тебя он рушит всё! Ты хоть понимаешь, что он творит? За последние трое суток он отменил все наши совместные выходы. Он заблокировал счета, которые были выделены на подготовку к свадьбе. Он... он заговорил с моим отцом о расторжении помолвки! Пять лет! Пять лет я строила этот фундамент, я мирилась с его изменами, с его холодностью, я была идеальной фасадной частью его империи! И тут появляешься ты со своим невинным взглядом и рушишь мою жизнь!

Я замерла. Внутри всё похолодело. Значит, Касьян действительно пошел ва-банк. Он не просто узнал о ребенке - он решил сжечь за собой мосты. Он решил вычеркнуть Альбину, её отца, их общие активы, их статусную свадьбу... И всё это ради чего? Ради меня? Или ради того, чтобы забрать то, что он считает своей собственностью – ребенка во мне?

- Я не просила его об этом, - выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомая тошнота.

- Да что ты? - Альбина зло рассмеялась, и этот смех был похож на хруст битого стекла. - Ты нашептала ему что-то. Ты привязала его к себе какой-то грязной, дешевой уловкой. Что ты ему пообещала? Вечную любовь в этой хижине? Послушай меня, дрянь. Если ты не исчезнешь, если не сделаешь так, чтобы он сам тебя возненавидел, ты поплатишься. И мне плевать, на что ты рассчитываешь.

Она не знала о беременности. Я видела это по её лицу - она искала причину его ухода в моих словах, в моей магии, в сексе, в чем угодно, кроме той истины, что была заперта внутри моего тела. Она видела во мне только соперницу, которая украла её собственность.

- Ты думаешь, он любит тебя? - Альбина снова наступила на меня, её лицо исказилось. - Ты для него - временный сбой в программе. Способ доказать себе, что он еще может чувствовать что-то, кроме жажды наживы. Но Касьян - это не просто мужчина. Это огромный, безжалостный механизм. И я - часть этого механизма. Мой отец – вытянул его из ада, взамен на все его имущество и деньги, и подкрепил он эту сделку докумнтально. Если Касьян окончательно разорвет со мной, мой отец уничтожит его бизнес за неделю. Акции рухнут. Банки потребуют досрочного погашения кредитов. Его корпорацию разорвут на части конкуренты, которых я сама на него натравлю.

Она схватила меня за локоть, и её ногти больно впились в кожу через рукав кофты.

- Ответь мне, дрянь. Нужен ли тебе будет Касьян, когда он станет нищим? Когда от его миллионов останется только пыль? Когда у него не будет ничего, кроме этого твоего убогого дома? Ты готова тащить на себе банкрота, за которым охотятся все спецслужбы и коллекторы страны? Ты готова променять свою «свободу» на жизнь в бегах с человеком, который лишился всего из-за твоей прихоти?

Я смотрела в её искаженное лицо и понимала: она говорит правду. В их мире любовь не стоит ничего, если за ней не стоят активы. Альбина была готова уничтожить Касьяна, лишь бы он не достался мне. Она была готова превратить его в пепел из чистого чувства мести.

- Ему не нужны твои деньги, Альбина. И мне - тем более, - я с силой вырвала руку. - Уходи.

- Ему нужна ВЛАСТЬ! - взвизгнула она, ударив ладонью по косяку двери, когда я попыталась её вытолкнуть. - А власть - это я! Это моё имя, мои связи, моё приданое! Пошла вон из нашей жизни! Исчезни из этого города, пока я не сделала так, что тебя не примут даже техничкой в вокзальный туалет. Уезжай добровольно. Потому что если за дело возьмусь я, ты пожалеешь, что вообще встретила его. Ты поплатишься за каждое моё унижение перед отцом!

Я собрала все остатки сил и навалилась на дверь.

- Я всё сказала. Прощай.

Альбина в последний момент придержала дверь рукой, не давая замку защелкнуться. Её лицо в этот миг было лицом фурии.

- Ты не поняла... Это было последнее предупреждение. Если завтра утром ты еще будешь здесь, я не ручаюсь за твою безопасность. Касьян может строить из себя бога, но он не защитит тебя от системы, которую я на тебя натравлю. Ты исчезнешь. Так или иначе.

Она резко отпустила дверь, и я услышала, как её каблуки яростно застучали по дорожке сада.

Я закрыла замок на все обороты и привалилась спиной к дереву, чувствуя, как ноги становятся ватными. Я медленно сползла на пол, обхватив колени руками. В ушах всё еще стоял её визг.

Альбина была права. Касьян - человек власти. И он уже начал разрушать свою жизнь ради призрачной надежды вернуть меня. Но какой ценой? Если он потеряет всё, если он станет нищим, как предрекала Альбина, - выдержит ли он это? И главное - позволит ли его гордость быть слабым рядом со мной?

Я посмотрела на свой живот. Две полоски на тесте в ванной теперь казались не просто новостью, а приговором. Касьян подставил нас всех. Он начал войну, не спросив, готова ли я быть его тылом.

Я знала одно: оставаться здесь больше нельзя. Если за мной следит Касьян, значит, за мной скоро начнут следить люди Альбины. И если он готов рискнуть своей империей, то я не готова рисковать ребенком.

Нужно бежать. Это был единственный способ спасти Касьяна от него самого, а моего малыша - от мира, где люди - это просто цифры в котировках акций.

Я поднялась с пола, вытерла холодные слезы и пошла в спальню. Времени было мало. Мне нужно было исчезнуть до рассвета.