Глава 48

Тишина в моей спальне была не просто отсутствием звуков - она была осязаемой, тяжелой, как слой пыли на заброшенном чердаке. После ухода Альбины воздух в доме пропитался ядом. Я стояла посреди комнаты, прижав ладони к животу, и чувствовала, как внутри меня бьется вторая жизнь, еще крошечная, беззащитная, но уже ставшая мишенью.

«Уходи до рассвета», - шептал внутренний голос. Это не был голос разума, это был древний инстинкт самосохранения. Альбина не блефовала. В её глазах я видела не просто ревность, а готовность уничтожить всё, к чему прикасался Касьян. А Касьян… он не защитит. Он заберет. Он превратит мою жизнь в крепость, из которой не будет выхода, и мой ребенок станет первым кирпичом в фундаменте этой тюрьмы.

Я рывком вытащила из-под кровати старую спортивную сумку. Молния заскрежетала в тишине, как бензопила. Я вздрогнула, оглядываясь на окно. Казалось, за каждым кустом в саду затаилась тень с биноклем.

Сборы были лихорадочными. Я не зажигала верхний свет, довольствуясь тусклым пятном от фонарика на телефоне. Вещи летели в сумку беспорядочной кучей: две пары джинсов, толстый свитер, документы, припрятанные наличные.

Своего транспорта у меня не было, и сейчас это стало моей главной уязвимостью. Я открыла приложение такси. Пальцы дрожали, когда я вбивала адрес центрального магазина, который был единственным в нашем поселке, и находился за густыми зарослями старого парка. Вызывать машину прямо к крыльцу было равносильно явке с повинной.

Мне нужно было место, где его деньги не имеют власти. Я вспомнила о даче Ленки, моей университетской подруги. Старый сруб в трехстах километрах от города, затерянный в лесах. Касьян не знал о Ленке.

Я переоделась. Черный трикотажный костюм сидел на мне как вторая кожа. Я натянула глубокую кепку, скрыв светлые пряди, и надела очки с простыми стеклами. Отражение в зеркале было чужим. Из полумрака на меня смотрела бледная, испуганная женщина, которая больше не принадлежала себе.

Я не рискнула выйти через парадную дверь. Осторожно открыв окно гостиной, я перебросила сумку на мягкий дерн и вылезла сама. Холодный ночной воздух мгновенно пробрал до костей. Я двигалась вдоль заборов, стараясь не наступать на сухие ветки. Путь до магазина казался бесконечным. Каждая тень ложилась на асфальт как засада.

Наконец, я увидела огни. Желтая иномарка с шашечками замерла у обочины под раскидистым кленом. Я прибавила шагу, почти переходя на бег. «Пожалуйста, только бы успеть», - стучало в висках.

Я уже протянула руку к ручке задней двери, когда из темноты, беззвучно, как призраки, выкатились два черных внедорожника. Один мягко притер такси к обочине, заблокировав ему выезд, второй встал прямо передо мной, отрезая путь к машине.

Таксист, молодой парень, испуганно вжался в сиденье, глядя на тонированных монстров. Его телефон, закрепленный на панели, ярко светился в темноте - заказ был отменен за секунду до моего прихода. Кем-то сверху.

Я замерла, прижимая сумку к груди. Сердце упало в бездну.

Дверь ведущего внедорожника открылась. Из машины вышел высокий мужчина - начальник охраны Касьяна. Я его узнала. Он подошел ко мне. Его шаги по гравию звучали буднично и страшно.

- Елизавета Михайловна, доброй ночи, - его голос был ровным, как линия кардиограммы мертвого.

- Пропустите меня, - мой голос сорвался на хрип. - Я вызвала машину. Я имею право уехать.

Мужчина чуть склонил голову набок.

- Касьян Максимович просил передать, что поездки на случайных автомобилях в вашем нынешнем состоянии крайне безответственны. Гигиена салона и стиль вождения эконом-класса могут навредить здоровью. И вашему, и… - он сделал паузу, - …более важному.

Мир окончательно рассыпался.

- Я никуда не пойду! - я попятилась назад, в темноту парка. - Оставьте меня!

Охранник даже не ускорил шаг. Он просто сделал знак рукой, и такси медленно тронулось с места - парню явно дали понять, что его услуги здесь больше не требуются. Я осталась на пустой дороге, зажатая между двумя стальными хищниками.

- Елизавета Михайловна, не стоит волноваться. Мы подготовили для вас другую машину. У нее пневмоподвеска, она сглаживает все неровности дороги. Это необходимо в первый триместр. Пожалуйста, пересядьте в автомобиль. Там работает климат-контроль и есть теплая вода.

Его вежливость была удушающей. Они не собирались воевать со мной. Они собирались меня беречь - как ценный инкубатор.

- Где Касьян? - спросила я, чувствуя, как по щекам катятся слезы бессилия.

- Касьян Максимович ждет вас в особняке. Вам больше не о чем беспокоиться. Обо всём остальном он позаботится сам.

Я посмотрела на его протянутую ладонь. В этом жесте была вся суть Касьяна: поддержка, которая на самом деле была захватом.

Я села на заднее сиденье. Там действительно было тепло. Глядя в темное окно на пустую улицу, где минуту назад стояло мое такси в свободу, я поняла: Касьян не просто вернул меня. Он объявил на меня право собственности, закрепленное самой природой.

Битва была проиграна. Началась война за право остаться человеком в мире, где тебя считают лишь драгоценным сосудом.