Глава 50

Я сидела в глубоком кожаном кресле, которое казалось слишком большим и официальным для этой уютной гостиной. Папка с документами - мой «фундамент», как назвал его Касьян - все еще лежала на моих коленях, её тяжесть была приятной и пугающей одновременно. Я смотрела на человека, который еще вчера внушал мне первобытный ужас, а сегодня суетился на кухне, стараясь угодить мне в каждой мелочи.

Власть. Настоящая, не заемная, не подаренная, а вырванная из контекста его собственного поражения. Я кожей чувствовала, как изменились полюса в этой комнате. Теперь я была тем центром, вокруг которого вращалась его вселенная.

- Хочешь вернуть себе всё свое состояние за мой счет? - ядовито подметила я, лениво перелистывая страницы договора дарения. - Решил разыграть многоходовочку? Переписать всё на «будущую жену», чтобы спасти активы от несостоявшегося тестя, а потом, когда пыль уляжется, потихоньку забрать обратно?

Я видела, как он замер у плиты. Его плечи на мгновение напряглись, а пальцы, сжимавшие ручку чайника, побелели. Конечно, всё это было мне не нужно. Я знала, что он искренен в своем безумии, но Касьян столько месяцев мучил меня, столько раз заставлял чувствовать себя ничтожной, что я просто не могла удержаться от этой шпильки. Мне хотелось посмотреть, как он будет извиваться под моим недоверием.

Но Касьян не стал извиваться. Он медленно обернулся, и на его лице не было ни тени гнева. Только бесконечная, выматывающая усталость.

- Если ты откажешь мне, Лиза, я пойму, - тихо произнес он. - Принуждать тебя я больше не буду. Ни к чему. Никогда. Документы оформлены окончательно и бесповоротно. Это подарок тебе и ребенку, независимо от того, останешься ты со мной или уедешь на другой конец света завтра утром. Юридически я больше не имею к ним отношения.

Он сделал несколько шагов ко мне, но остановился на почтительном расстоянии, словно боялся нарушить невидимую черту, которую я провела между нами.

- Я безумно люблю тебя, Лиза. Я был самым большим дураком на свете, считая, что могу заменить чувства контролем. Но сейчас… сейчас мне не нужны активы, если в них нет тебя. Я сделаю тебя самой счастливой женщиной, если ты просто позволишь мне быть рядом. Не мужем, не хозяином - просто тем, кто защищает твой сон.

Я смотрела в его глаза - воспаленные от бессонницы, полные какой-то отчаянной, молитвенной надежды. Внутри меня что-то сладко екнуло, предательски отозвавшись на этот тон. Я видела, что моя беременность перевернула в нем всё. Крошечное существо, которое еще даже не подавало признаков жизни, стало для этого тирана святыней. Он смотрел на мой живот так, словно там был заперт смысл всей его жизни.

Мне хотелось рассмеяться ему в лицо и одновременно прижаться к его груди. Но я выбрала третье - месть. Маленькую, женскую, сладкую месть за все пролитые слезы.

- Я подумаю, Касьян, - ответила я, захлопнув папку. Лицо моё было маской безразличия, хотя сердце в груди выплясывало чечетку. - Такое предложение не принимают за пять минут. Слишком много всего было… «не самого приятного» в нашем прошлом. Тебе придется очень сильно постараться, чтобы я хотя бы перестала вздрагивать от твоего голоса.

Я увидела, как он сглотнул, и как на его лице отразилось разочарование, смешанное с фатализмом. Он кивнул, принимая мой «вердикт».

- Хорошо. Сколько угодно времени, Лиза. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Я картинно вздохнула и похлопала себя по еще плоскому животу, нарочно заставляя его взгляд замереть на этом движении.

- И вообще… я хочу есть. Мы с твоим наследником проголодались, пока бегали по кустам от твоих «вежливых» людей. Я хочу что-нибудь особенное. И быстро.

Касьян тут же преобразился. Тень меланхолии мгновенно слетела с него, уступив место лихорадочной деятельности.

- Конечно! Боже, Лиза, прости, я… Сейчас! - он буквально бросился к холодильнику, на ходу закатывая рукава рубашки. - У меня есть фермерская телятина, свежий сибас, фрукты… Что ты хочешь? Я сейчас всё организую, я сам приготовлю!

Я наблюдала за тем, как он мечется по кухне, с какой непривычной суетой он достает продукты и как часто оглядывается на меня, проверяя, не нужно ли мне чего-то еще. Это был сюрреализм в чистом виде: Касьян Максимович, гроза корпораций, в роли суетливого повара.

Я понимала: этот ребенок стал его спасением и его самой большой уязвимостью. Он больше не видел во мне учительницу, которую можно подчинить силой. Он видел мать своего продолжения. И эта новая роль давала мне такую власть, о которой Альбина со всеми её миллионами и связями отца могла только мечтать. Я улыбнулась, глядя в окно. Месть была на вкус как горячий шоколад с корицей, а вечер только начинался.

***

В гостиной городской квартиры царил мягкий полумрак, разбавляемый лишь теплым светом нескольких ламп и холодным сиянием огней мегаполиса за панорамным окном. Ужин, который Касьян готовил с таким старанием, почти нетронутым стоял на столе. Аромат запеченного сибаса с травами и свежих овощей смешивался с запахом дорогого вина, которое он налил, но к которому так и не прикоснулся.

Я сидела напротив него, чувствуя, как внутри меня медленно, слой за слоем, оседает напряжение последних месяцев. Касьян больше не был тем бронзовым идолом, властелином, чье слово могло обрушить рынки. Он сидел передо мной, расстегнув ворот рубашки и откинувшись на спинку стула, и говорил - так просто, так искренне, что каждое его слово находило отклик в моей измученной душе.

- Я долго жил в мире, где всё имеет цену, Лиза, - негромко произнес он, глядя на мерцание города. - Где люди - это цифры, а чувства - слабость, которую нужно скрывать. Я думал, что купив тебя, я смогу обладать тобой. Но правда в том, что ты была свободнее меня даже в той запертой комнате особняка. Потому что ты умела любить, а я… я только учился этому, сам того не осознавая.

Он перевел взгляд на меня, и я увидела в его глазах такую бездонную нежность, что у меня перехватило дыхание.

- У меня состоялся разговор с Альбиной…. Она сорвала последнюю маску. Если бы я остался ней - это была бы жизнь в золотых доспехах, но с мертвым сердцем. С тобой… - он замолчал, подбирая слова. - С тобой я впервые почувствовал, что я живой. Что я могу бояться за кого-то больше, чем за свои акции. Что я могу хотеть проснуться не ради прибыли, а чтобы увидеть, как ты спишь.

Я слушала его, и внутри меня шла тихая, изматывающая борьба. Я вспоминала все те моменты, когда ненавидела его. Вспоминала его холодность, его приказы. Но на другую чашу весов теперь ложилась его жертва. Он действительно отказался от всего. Вся работа его жизни, миллиарды, поддержка тестя, который когда-то вытащил его из СИЗО и расчистил дорогу к большей власти - всё это он сжег одним решением. Зная, что за порогом этой квартиры на него уже точат ножи все, кто еще вчера заискивал.

Он выбрал меня. Маленькую учительницу, у которой не было ничего, кроме достоинства и ребенка под сердцем. Выбрал, зная, что цена этого выбора - его империя.

- Ты ведь понимаешь, что ты сделал? - прошептала я, касаясь края скатерти. – Им достанется многое твое. Ты ведь не все на меня переписал. Ты теперь… ты не тот, кого они боялись.

- Я тот, кто впервые в жизни счастлив, - он мягко улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. Его кожа была горячей, надежной. - Пусть забирают заводы. Пусть забирают счета здесь. У нас есть то, что я успел переписать на тебя. У нас есть безопасность. И у нас есть… - его взгляд на мгновение скользнул к моему животу, - …наше будущее. Оно стоит дороже любой корпорации.

Он замолчал, давая мне время осознать масштаб его слов. А затем он медленно поднялся, подошел ко мне и опустился на одно колено прямо на паркет. Это было так неестественно для него - признавать чью-то власть над собой. Но он сделал это добровольно.

- Лиза, - его голос вибрировал от сдерживаемых чувств. - Я не прошу тебя забыть всё, что было. Я прошу тебя дать мне шанс показать, каким я могу быть для тебя и нашего ребенка. Я хочу, чтобы ты была моей не по принуждению, не по контракту, а потому что ты - моё сердце. Пожалуйста… стань моей женой. По-настоящему. Навсегда.

Я смотрела на него сверху вниз, и все мои защитные барьеры, которые я так старательно возводила, рухнули с грохотом. Я поняла, что эта «вредность», это желание помучить его - всего лишь последняя попытка защититься от чувства, которое уже давно поселилось во мне. Я любила его. Несмотря на всё то безумие, на всю ту боль. Любила за эту его дикую, ломающую всё на своем пути решимость. За то, что он единственный, кто смог заставить меня чувствовать себя настолько живой.

Он выбрал меня. Впервые в жизни я была для кого-то на первом месте. Единственной. Самой важной. Важнее власти, важнее золота, важнее гордости.

- Да, - выдохнула я, чувствуя, как по щекам катятся слезы облегчения и счастья. - Да, Касьян. Я выйду за тебя.

В ту же секунду в комнате словно взорвался невидимый заряд. Касьян издал короткий, хриплый звук, похожий на крик ликования и выдох утопающего, наконец нащупавшего дно. Он вскочил, подхватил меня на руки и закружил по комнате, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку хоть на миллиметр.

- Да! Господи, Лиза! - он смеялся - громко, безумно, запрокинув голову. Я никогда раньше не видела его таким. Это был не смех победителя в тендере, это был смех человека, который только что обрел весь мир.

Он опустил меня на пол, но не выпустил из объятий. Его руки блуждали по моей спине, по волосам, его губы осыпали поцелуями моё лицо - глаза, лоб, щеки.

- Ты не представляешь… Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала, - шептал он между поцелуями. - Я всё исправлю. Я построю для вас двоих новый мир. Никто больше не посмеет подойти к тебе. Ты моя. Моя жена. Моя Лиза…

Он снова и снова шептал моё имя, как молитву, и в этом моменте, в этой тихой городской квартире, среди пепла его старой жизни, мы наконец-то были по-настоящему свободны.