Глава 51

Тишина квартиры, еще мгновение назад казавшаяся торжественной и хрупкой, внезапно лопнула, наэлектризованная до предела. Мое «да» все еще вибрировало в воздухе, но оно стало искрой, брошенной в бочку с порохом. Касьян замер на долю секунды, вглядываясь в мои глаза, словно искал в них тень сомнения, а когда нашел там лишь ответное отражение своего безумия, он сорвался.

Он притянул меня к себе так резко, что у меня перехватило дыхание. Его поцелуй не был нежным - это было стихийное бедствие, лавина, которая копилась долгие месяцы отчуждения, боли и поддельной холодности. В этом поцелуе было всё: вкус его отчаяния, горечь его потерь и бешеная, первобытная радость обретения. Я ответила ему с той же жадностью, впиваясь пальцами в его плечи, сминая дорогую ткань рубашки, которая теперь казалась лишней преградой между нами.

Мы оба «слетели с катушек». Мир за панорамным окном - с его интригами, отцом Альбины, рушащимися акциями и угрозами - перестал существовать. Осталась только эта комната, запах его кожи и пульсирующее в висках осознание: теперь можно. Теперь не нужно сражаться, не нужно бежать.

Касьян глухо застонал мне в губы, его руки, обычно такие контролируемые, теперь блуждали по моему телу с неистовой лихорадкой. Он подхватил меня под бедра, и я инстинктивно обхватила его ногами, прижимаясь так близко, что чувствовала каждый удар его сердца - тяжелый, неровный, как удары молота по наковальне.

Он понес меня в спальню, не прерывая поцелуя ни на секунду. Мы едва не задели дверной косяк, но ему было плевать. Он опустил меня на широкую кровать, и я утонула в прохладе шелковых простыней, но прохлада тут же испарилась, когда он накрыл меня своим телом.

- Лиза… Моя, Лиза… - шептал он, покрывая поцелуями мою шею, ключицы, спускаясь ниже к вырезу платья. - Я так боялся, что больше никогда не коснусь тебя вот так. Что ты навсегда останешься для меня призраком в пустом доме.

Его пальцы судорожно расстегивали пуговицы, путаясь в ткани. Я видела, как дрожат его руки, и это зрелище - всесильный Касьян, теряющий самообладание от одного моего вздоха - разжигало во мне ответный пожар. Я помогала ему, избавляясь от одежды, отбрасывая её как старую кожу, как ненужное прошлое.

Когда мы остались друг перед другом без прикрас, в комнате словно стало не хватать кислорода. Касьян замер на мгновение, его взгляд скользнул по моей фигуре - медленно, благоговейно, задерживаясь на ещё плоском животе. Он протянул руку и коснулся его кончиками пальцев, так осторожно, словно я была сделана из тончайшего хрусталя.

- Мои… - выдохнул он, и в этом слове было столько первобытной нежности, что у меня защипало в глазах. - Мои любимые.

Он приник к моему животу губами, оставляя долгий, обжигающий поцелуй, и я почувствовала, как внутри всё сладко сжалось. Это было больше, чем страсть. Это было признание. Это было искупление.

А затем он поднялся выше, проник в меня. Наши тела сплелись в едином ритме. Его движения были мощными, но удивительно бережными. Он постоянно искал мой взгляд, проверял мою реакцию, словно боялся причинить малейший дискомфорт. Каждое его прикосновение было пропитано такой теплотой и обожанием, что я чувствовала, как растворяюсь в нем, становясь частью его существа.

Это была близость совершенно иного рода. В ней не было места доминированию или власти. Была только чистая алхимия - превращение двух израненных душ в нечто целое. Мы двигались в такт биению наших сердец, захлебываясь друг в друге, теряя границы реальности. Я шептала его имя, впиваясь ногтями в его спину, а он отвечал мне хриплыми признаниями, от которых кружилась голова.

Когда наступил пик, он был похож на ослепительную вспышку сверхновой. Я закричала, запрокинув голову, а Касьян прижал меня к себе так сильно, словно пытался врасти в меня, защитить от всего мира. Мы долго лежали в тишине, тяжело дыша, слушая, как успокаивается пульс.

Касьян не отстранился. Он укрыл нас одеялом и притянул меня к своему боку, устраивая мою голову у себя на плече. Его рука продолжала лежать на моем животе, собственнически и нежно.

- Я никогда тебя не отпущу, - прошептал он в темноту. - Завтра начнется война, Лиза. Отец Альбины сделает свой ход. Но я не проиграю. Потому что я, уже кое что предпринял. И потому что у меня есть за что сражаться.

Я закрыла глаза, вдыхая его запах. Стеклянные стены рухнули окончательно. На их месте, на этом пепле, мы только что заложили фундамент чего-то настоящего. Я знала, что впереди нас ждут трудные дни, но здесь, в его руках, я впервые чувствовала, что я на своем месте. Первой. Единственной. Любимой.

За это я и боролась.