Глава 15 — Беда-беда… (Виктор)

— Зайди… — бросаю в коммуникатор, ловя себя на том, как пляшут мои бесы, отыскав наконец-то повод, чтобы вызвать ее. Вымуштрованы они по-полной, поэтому повод нужен настоящий. Иначе совсем беда…

Заходит с планшетом.

— Садись. Записывай…

Открываю окно пошире, прикуриваю, доставая чистую хрустальную пепельницу. Поглядываю на часы, формулируя мысль. Двенадцатый час вечера…

— Узнай про путевки для капитана Зольникова, в наши санатории в Подмосковье на пару недель.

— Для Андрея?

— Ивана, — прищуриваюсь я, ревниво мониторя ее реакцию. На первый взгляд ее нет. И меня немного отпускает от неконтролируемого, гнетущего чувства ревности. Ревности к родному племяшу!

Ой, беда-беда…

Диктую еще несколько актуальных задач на завтра, несколько распоряжений. Диляра устало ведет ладонью по лбу.

— Да… Пару недель придется со сверхурочными. Аврал.

Почему мне хочется извиниться за это? В контракте это прописано. А потому что глаза у нее уставшие, и я уверен, что голодная. Свалилось на нее сегодня…

— Хорошо, — опускает взгляд в планшет.

— Ты на колесах?

— Машина в ремонте…

— Мм… да, — при мне же разбили.

Устало смотрит на пачку сигарет, лежащую на столе.

— Угощайся.

— Ой, нет, — отрицательно качает головой.

— Не куришь, что ли? У нас все курят… Женщины так особенно. Работа нервная.

— Ммм… Бросить хочу! — поджимает губы.

— Бросить — это хорошо.

Гашу сигарету, чтобы не дразнить ее привычки. Присаживаюсь рядом. Еще раз отвожу прядь ее волос за ухо и снова разглядываю шрам. Застыв взглядом на планшете, позволяет, но я замечаю, что ее потряхивает.

— Тебя обламывает твой шрам?

Тонкий, белый, совершено ничем не портящий ее лица.

— А вам, судя по всему, понравился? — недовольно. — Каждый день рассматривать будете?

— Повода для комплексов я не вижу. А у тебя пальцы трясутся. Значит… — пытаюсь я найти логику в ее реакции. — Это было не стекло? Это кто-то сделал?

Нахмурившись, веду костяшками вдоль ее щеки.

— Кто?

— Виктор Алексеевич… — в ее интонациях контролируемое возмущение. — Вы же полковник, а не психолог. Давайте оставим в покое мои травмы? Или мне Вам еще шрамы на коленках показать?!

Я зацепил за что-то женское? Не хотел.

— Извини, — с усилием извлекаю я из себя.

Аккуратные пальчики с нежным коротким маникюром скользят по планшету. Зависаю на этом зрелище. В голове совершенно неуместно несется фантазия о том, как она берет этими пальчиками мой член и, глядя на меня снизу вверх, прижимает к своим чувственным губам. Закрываю глаза от подкатывающей в пах горячей волны, морщась от ноющего, требовательного и уже болезненного ощущения. Торможу рефлекс податься бедрами вперед и вторгнуться в этот рот — настолько явственны вдруг становятся фантазии. Ягодицы сжимаются от внезапной голодной судороги.

— Оформляй органайзер на завтра, делай рассылку и собирайся. Я тебя докину.

— Ну что Вы, Виктор Алексеевич! Неудобно. Я такси вызову.

— Про «неудобно» мы с тобой уже говорили, кажется. Давай-давай…

Как только она выходит, мои мозги встают на место. Зачем я это предложил? Прекрасно бы доехала на такси!

Да черт возьми, надо уметь мужику признавать очевидное — потому что хочу! Мне нужна женщина. Срочно. Экстренно! Иначе мой секретарь выхватит самый настоящий харассмент! Это если по-буржуйски, а по-нашему — обычные домогательства. А я этой кухни разводить на работе не хочу.

Женщина… Елена?.. Но это же не то. Совершенно не то, что мне хочется.

Расслабленно откидываюсь на мягкую спинку кресла. Сжимаю под столом член прямо через брюки, возвращаясь в свою фантазию и смакуя ее. Фантазии — это все прекрасно. Но реал требует сохранения границ. Практически решаюсь отменить под каким-нибудь предлогом свое предложение довезти ее. Но как-то это… Нет! Ничего в этом нет критичного.

В приемной меня вдруг опять переклинивает, и когда она снимает с плечиков свой легкий бежевый плащ, я, смещаясь из старшего по званию просто в мужчину, перехватываю его у нее из рук и помогаю надеть. Она принимает это как само собой разумеющееся, не акцентируя внимание. Походу меня от этого дергает гораздо сильнее, чем ее. Пока держу для нее плащ, рефлекторно подаюсь лицом чуть ближе, ловя запах ее волос. Коса у неё роскошная… Шелк! Накрутить бы на руку… Ладони ее — на стену. Разорвать нахер ширинку ее брюк. Прогнуть… И, впиваясь губами в эту открытую красивую шею… врезаться… застыть… и прочувствовать, какая она горячая и мокрая… А трусики у нее почему-то в моем воображении кружевные… такие же бежевые, как ноготки… и тонкий перешеек, смещенный в сторону, зацеплен моим большим пальцем.

Громко вдыхаю еще раз ее запах, сжимаю губы, гася голодный стон. Отпускаю ткань, которая ложится ей на плечи, и делаю шаг назад.

Диляра с недоумением оборачивается.

— Мне кажется, ты сменила духи, — выпаливаю я первое пришедшее в голову оправдание, чтобы хоть как-то обосновать свои «вздохи».

Отличная тема для разговора со своим секретарем.

— Это имеет какое-то значение?

— Мм… Еще не знаю. Детали, Диляра. Умение замечать детали и работать с этим — это часть твоего будущего, если ты планируешь работать под моим руководством.

«Что ты несешь, полковник?..» — мне хочется постучаться головой о стену, чтобы кровь вернулась в мозг!

— Аа… — растерянно. — Вы правы, конечно.

Открыв дверь, пропускаю ее вперед. Показываю, как опечатывается кабинет.

— Ключи дежурному под роспись, взгляд в камеру. Выносить запрещено.

Когда выходим из здания, рука дергается, чтобы приобнять ее за талию. И я с ужасом понимаю, что практически сделал это. Опускаю руку. Торможу. Из окон кто-то мог видеть этот неаккуратный жест — зависнувшую над ее талией руку. Увидеть и сделать выводы!

— Что-то забыли? — разворачивается она. — Я могу сходить…

— Нет.

— Опять детали? — ползут вверх ее брови с крошечным, чуть уловимым намеком на стёб.

«Я тебе постебусь, лейтенант», — тут же прихожу я в себя.

— В машину! — холодно и давяще бросаю ей.

Водитель открывает мне дверь. Перехватываю ее из его рук, показываю ей жестом "садись". Хочется хлопнуть погромче! Диляра замирает у двери, отыскивая взглядом мою руку. И она, как по команде, автономно от меня сама движется ей навстречу, чтобы придержать за руку, когда она садится в машину.

А я этого делать не собирался! Я не ее мужчина! Я ее начальник, и у военных этикет работает совершенно не так, как у штатских. Но она каким-то своим невероятным обаянием все время смещает меня в штатскую версию.

Вот я как знал, что нельзя ее в мой отдел. Категорически! С моих погонов уже звезды практически слетели к ее красивым коленям. Такими темпами скоро не она мне, а я ей буду кофе таскать.

Стою возле тачки, курю, пытаясь вернуться в адекват. Но попадаю в совершенно обратную эмоциональную фазу — раздражение и злость. Как наркоман, который видит дозу, но не может ее взять. Он может, конечно, умолять и клянчить, но я-то, блять, не могу! Не та у меня весовая категория. И я просто злюсь на эту красивую, ни в чем не виноватую передо мной женщину. Можно, конечно, еще и купить дозу. За то место, которое она хочет. Но противно… Да и не факт, что продастся. А может и…

Выбрасываю сигарету, сажусь рядом с ней. Зависнув в телефоне, я наблюдаю за тем, что чувствует мое тело. А оно чувствует! Меня плавит от нее.

Может, трахнуть ее и не париться?

Никогда так не делал, но могу себе позволить, вообще-то.

Поднять разделительное стекло. Наклониться к ней, поцеловать в шею… Настойчиво, нахально…

Водитель тормозит у ее подъезда… Я не двигаюсь, ожидая, когда дверь откроет он. Достаточно сегодня с меня галантных жестов.

— Спасибо, — сдержанно благодарит она, смещаясь чуть ближе к открывающейся двери.

— Стой… — перехватываю за руку.

Сердце врезается в ребра, разгоняясь, кровь бросается в лицо.

Вздрагивает, поднимая на меня испуганные глаза.

Нет… Не хочу я ей такое предлагать прямо. Нельзя так с такими женщинами. Если уж трахать, то по взаимному желанию как минимум. А желания я что-то не заметил.

— Я передумал. Иди.

Сбегает.

Мда… Давно я за женщинами не ухаживал. Попробовать? Вот теперь точно «беда»!