Глава 16 — "Панацея стать миром целым"(Иван)

Мое сообщение так и висит непрочитанным. На тренировку Диляра не пришла, в тир — тоже. Но старший братишка говорит, что сегодня дядька мариновал всех до ночи.

Погоны у него горят… Скоро и нас дернут. Сначала «мозг» пашет, потом «альфачи».

Нервно меряю комнату шагами. Два слова-то можно написать было?

— Чего не ложишься, внук?

— По делам мне еще надо, ба. Ты ложись…

— Ох, дела у него… Влюбился.

— Угу… — хмурюсь я. Потому что еще вчера мне казалось, что это кайф, а вот сегодня опять греюсь насчет того, что она меня динамит.

Позвонить? Почти двенадцать. Лучше, конечно, съездить. Поговорить — это приятно, конечно, но в груди тянет от необходимости оказаться с ней рядом. Даже хрен с ним, с сексом. Просто обнять…

Сегодня несколько раз шел дождь, надеваю кожаную куртку с капюшоном. Рассовываю по карманам ключи и деньги. А, да… Разуваюсь, забираю из шкафа пачку с презервативами. Хочу попасть к ней в кровать. В тачке это, конечно, круто, но… еще круче, когда ничем не ограничен в движениях.

И не только поэтому. Потому что я хочу убедиться, что причин не приглашать меня домой нет. Не верю ей? Плохой расклад для начала отношений. Но, может, и зря.

Чем ближе подъезжаю к ее дому, тем сильнее накрывает меня возбуждением и предвкушением. А еще тревогой, что мне не обломится.

Тачки возле подъезда нет… Открываю нашу переписку и зависаю. Что написать, чтобы ей захотелось ответить?

По радио играет «Бумбокс», и я ворую у них строчку.

Иван: «Панацея стать миром целым твоим…»

Улыбаясь, сжимаю в руке телефон и, закинув голову на подголовник, закрываю глаза.

Минут через пять телефон вздрагивает в руке.

Диляра: В гости не приглашу…

Сердце колотится, как сумасшедшее. Меня качает. От того, что ее сообщение означает, что мы сейчас увидимся. Меня топит эндорфинами и сладким предвкушением. Но не меньше качает и от ревности и тестостерона… Кто у тебя дома, хищница?.. Почему «нет»? Ты же взрослая, кайфующая от секса девочка. Почему ты нас обламываешь?

Иван: Выходи…

Буду тебя пытать!

Диляра: Я в парке, на пробежке.

Иван: Ночь! Маньяков ловишь?

Диляра: «Наша служба и опасна и сложна…»

Смеясь, выхожу из машины и, прикуривая на ходу сигарету, иду в парк, на который выходят окна ее дома. Мышцы подрагивают от переизбытка энергии.

Одного ты точно сегодня поймаешь, детка.

Дохожу до площадки с лавочками и клумбами, встаю под фонарем. Начинает накрапывать дождик… Накидываю капюшон. Разглядываю мелкий моросящий дождь под светом фонаря и вздрагиваю, когда она врезается в меня сзади и обнимает за пояс. Эйфория оглушает! И, замерев, я плыву в этих ощущениях, чувствуя, как она прижимается ко мне.

— Привет, кошка…

Нахальные пальцы спускаются на натянутую эрекцией ширинку. Ведет по ней коготками. Сокращаюсь от слишком острых ощущений. И, ослепнув окончательно, с колотящимся сердцем разворачиваюсь в ее руках, инстинктивно отыскивая желанные губы. И снова улетаю…

Мы жадно и горячо целуемся в свете фонаря, под дождем, мурлыкая и постанывая от нетерпения друг другу в рот.

— Детка, хочу тебя, сдохну сейчас!..

Зажмуриваюсь и дышу так, словно не она, а я ебнул сейчас кросс километров десять. Получаю еще несколько поцелуев, и со стоном сожаления она отрывается от моих губ. Перехватываю за затылок, прижимая ее лбом к своему. Ее одежда уже насквозь.

— Пойдем к тебе.

Отрицательно качает головой.

— Давай к тебе?..

— Блять… Я не могу, детка, у меня бабушка, — смеюсь я хрипло, — гостит.

— Вот и у меня, — улыбается она.

— Бабушка?? — распахиваю я глаза.

— Мм… почти. Тетушка.

Тетушка — это хорошо. Меня отпускает немного.

— Ну на кофе приглашай, знакомь с тетушкой.

— Ночь, Ванечка!

— Ааа… черт. Точно.

Снимаю куртку, накидываю ей на плечи. Теплый дождь мгновенно оседает на мне мелкими каплями. Обнимая за плечи, веду к дому.

— Поехали в гостиницу?

— Не могу. До утра еще работы много.

У подъезда снова целуемся, как подростки, не в состоянии остановиться и разлипнуться. И в паху уже сводит от требовательной боли, сердце шкалит…

Телефон в ее куртке вибрирует.

— Мне пора, капитан, — поглаживает пальцами мои опухшие и саднящие от ее поцелуев губы.

— Тетушка волнуется?

— Волнуется…

— Когда мы встретимся еще?

Пожимает плечами.

— И да… — сердито нахмуривается. — На работе не шали и не маячь. Будь хорошим мальчиком, ладно?

— Только если пообедаешь со мной завтра. Иначе приду в приемную, наеду на полкана, клянусь! Что он тебя в рабство забрал.

— Иван… — недовольно прищуриваясь.

— Напротив ресторанчик — «Лагуна». Созвонимся, сбежишь на сорок минут, все!

Подталкиваю ее в спину.

— Иди, а то тетушка твоя тебе ремня даст. А это теперь моя прерогатива!

— Размечтался, Зольников…

Сбегает. Эх…