Глава 37 — Непутёвый (Иван)

Назначаю старшего вместо себя. Зависаю у стенда с нарядами на смену.

— Ты же отстранён. Иди отсыпайся, Зольников. Взгляд как у зомби…

Я, и правда, туплю от усталости.

Веду пальцем по распоряжению. Какие подразделения на каких объектах. Госпиталь. Подразделение капитана Терёхина.

— Терёхин, стой! — догоняю его на выходе. — Госпиталь твои охраняют?

— Мои. А что хотел?

Задумчиво стучу пальцами по косяку.

— Ещё не знаю. Какой уровень доступа сейчас? Я пройду?

— Неа… Завтра допросят нашу вип-персону и переведут в камеру. Тогда пройдёшь.

— ВИП — это какую? С которым я подорвался?

— Его, ага.

— А он что, в себя пришёл?

— А чего это ты такой любопытный? — ухмыляется Терёхин.

Да я и так уже понял, что пришёл.

— Как это в камеру, подожди?!

Вдруг до меня доходит, что в камеру я Диляру точно не проведу. И сам в неё не попаду.

Ммм…

Медсестричка та, Алёна… Я же позвонить ей обещал… У медперсонала по-любому доступ есть…

Достаю из кармана трезвонящий телефон. Варвара!

— Привет, Варь.

— Добрый вечер, Иван. Ждём тебя на ужин. Марья Васильевна уезжает же завтра. Вот, решили все собраться.

— Здорово… — машинально бормочу я.

Мои мысли сейчас не здесь.

— Так ты приедешь?

— Да, за бабушкой только заеду и сразу… мхм… Пацанам купить что-нибудь?

— Бананов купи, — в голосе Вари улыбка.

И я опять с тоской закрываю глаза. Тоже так хочу… Но моя зазноба в плену у Яги… А надо было забить на резинки! Вколачиваю кулак в косяк. Была бы сейчас беременная, совсем по-другому бы наша сказка писалась. Беременную тронуть он бы её не посмел. А помочь — и так бы помог. Как Андрюхе с Варей. Дети для него — святое. Тем более, наши, Зольниковы.

Дома успеваю заскочить в душ и переодеться. Из заднего кармана джинсов сыпятся презервативы. Сгребаю с пола, засовываю в шкаф. Мне не грозит…

А от того, что грозит ЕМУ, меня скручивает от приступа ревности и бешенства.

Вспоминаю наш секс в тачке, потом в гостинице… Несдержанную и горячую мою тигрицу, жадную до моего тела и удовольствий. И… не могу представить её с ним. Никак не могу. Такие хищные девочки в неволе не трахаются.

— Иван?

— Что, ба?

— У тебя что-то болит?

— Болит…

Всё у меня болит.

— А как девушку твою зовут?

— Диляра… Только не моя она больше.

— Диляра… — задумчиво. — Поссорились?

— Нет.

— Ну что ж тебя трясёт-то всего?! Сил смотреть нет!

Закрываю глаза. Вдох-выдох.

— Да всё путём, ба! — выдавливаю из себя весёлую улыбку. — Я просто в процессе…

Открываю бабушке дверь машины. Пока веду, бабушка не сводит с меня глаз.

— Другого, что ли, выбрала?

Бабушка у нас и следователь, и экстрасенс в одном лице. По детству все наши нычки с сигаретами за пять минут вычисляла.

Сжимаю губы, не отвечая на вопрос.

— Это потому, что ты балбес непутёвый!

Резко торможу на светофоре.

— Ну почему вдруг непутёвый-то?? — неожиданно цепляет меня до глубины души. — Я жениться хочу и ребёнка. Чтобы как у Андрюхи…

— А ей сказал?

— Диляре?.. А ей не до этого… Проблемы у неё с ребёнком. А я решить не могу. Поэтому и другого выбрала.

— А тот что? Царь и Бог?

— Типа того…

— А ты, Вань, вспомни, чьими руками цари да боги горшки обжигают. Такие, как ты, которые всегда на передовой. И для их цариц да богинь подвиги свершают.

— Так и есть… — вздыхаю я. — Умная ты женщина, бабушка.

— Да и ты у меня хоть Иван, а не дурак. Думай… Может, вы и без царя сами всё вдвоём придумаете.

— Хорошая мысль.

— Только не болей слишком. Жизнь она такая — всему своё время. Подожди.

— Не могу. Я люблю её.

Гладит по плечу.

— Я в тебя верю. И в любовь. Когда я молодая была, один нквдшник на меня заглядывался. Страшный был человек. Так вот, прадеда твоего — отца моего — посадил. Чтобы я сама пришла…

Меня передёргивает от отвращения.

— А у нас с дедушкой твоим свадьба со дня на день… А я сказать ему не могла. Потому что это же смертный приговор. Он бы не сдержался…

— И?

— Любовь победила.

— Как это?

— Прабабушку твою звали Любовь Николаевна. Славным она была фельдшером. А у нквдшника этого аппендикс воспалился… Не спасла! — разводит бабушка руками. — Так в лазарете и помер в муках. От острого перитонита.

— А прадеда отпустили?

— Через год, — вздыхает она.

— Ну нет… Моему «нквдшнику» я смерти не желаю. Он не скотина. Он, вообще-то, нормальный мужик. Справедливый. Только оказались мы с ним по разные стороны баррикады.

— А это правильно. Противника нужно уважать. Тогда делай, что можешь, если женщине помощь нужна. Благословляю.

— Спасибо, ба.

Нас встречает нарядная Варвара. Коса, длинное платье… улыбка. Цветёт вся. Андрей обнимает её, их руки сплетаются у неё на животе. Оторвавшись от него, Варя приобнимает меня, целует в щёку. Мне очень хочется обнять её покрепче, чтобы подзарядиться этим тёплым и женским. И я превращаю приветственные короткие объятия в полноценные, сжимая крепко Варвару.

— Ээ… братишка! — слегка получаю по почкам от возмущённого Андрюхи. — Со своей пора приходить.

— Отстань… — отмахиваюсь от него, не отпуская её. — Я как сестру.

И пока Варвара обнимается с бабушкой, сваливаю в детскую к малым. Заваливаюсь между ними на пушистый ковёр.

— Привет, детвора!

Радостно нападают на меня, заваливаясь сверху. Вот это я понимаю, батарейки! Шутя забрасываю одного выше и, перекинув через себя, заваливаю аккуратно на пол. Потом второго. Довольно пища, лезут снова. Накувыркавшись с ними, беру на руки, собираясь сдать Варе.

— Ванечка, пойдём за стол, — заходит она.

Забирает у меня младшего Лёху. У него родинка над губой, а у Илюхи нет такой.

— Что-то ты сегодня на надрыве прямо. Случилось что-то?

Отрицательно качаю головой.

— Случится? — прищуривается она строго.

— Может быть…

— Что?

— Посадит меня страшный нквдшник в застенок… — вспоминаю я бабушкин рассказ. — Будешь мне передачи носить. Больше, увы, некому.

Получаю от Вари сестринский подзатыльник.

— Да шучу я!

— Нормально шути! Пойдём… Там Виктор пришёл, — снижает она заговорщицки голос, — с невестой! — распахиваются её глаза. — Представляешь?? Виктор! С невестой! Красивая!! — восхищённо вздыхает она.

— Чего? — сглатываю я ком в горле, прижимая крепче к сердцу Илюху, как щит.

— Диляра зовут… Пойдём. Знакомиться будем.