Глава 38 — Предложение (Виктор)

За окном машины мелькают знакомые улицы города. В моей голове как огромное дерево разрастаются варианты и схемы того, как всё обстоит на самом деле. Тасуются обстоятельства и персонажи — Иван, Диляра, Эва, Мамедов, София, я… София… София — ключевой персонаж. Это понятно и идиоту. София с Мамедовым? Так сказала её бабка. Ты ищешь племянницу? Это не тот секрет, о котором ты не могла бы сказать мне открыто сразу. Там что-то ещё…

Дерево растёт!

Усилием воли подавляю этот процесс. Расскажи мне всё сама, моя девочка. Куда ты встряла? Моя женщина должна мне доверять. Игр за спиной я не выношу. Использовать себя не позволю. Но только попроси — и я помогу.

— Паш, у ювелирного притормози.

Покручивая в руках карту, смотрю на прилавок с кольцами.

Ты уверен, полковник, в том, что собираешься сделать? Тебе сорок два… Она такая молоденькая…

Ну и что? Я буду о ней заботиться.

Заботиться? Ты не позволишь ей забеременеть, если она захочет. Это честно?

Считаю, сколько лет мне надо ещё, чтобы выйти в отставку. Пять лет… Родит чуть за тридцать. Это некритично.

Она будет всегда под наблюдением…

Переживёт. Это тоже только пять лет.

Она не любит тебя… Больше боится.

Я это исправлю. Полюбит. Я сделаю всё, чтобы это случилось. Ну а нет…

Сердце болезненно разгоняется от этой мысли. Никаких «нет». Полюбит! Я всё для этого сделаю.

А если она любит Ивана?

Тогда я сегодня это увижу.

Отпустишь?..

Да я понять не могу, почему он не борется за неё, если у них что-то есть! Если между ними действительно то, что я наблюдал сегодня! Да он порвать меня должен… и её! А он гладит её пальцы… и отпускает со мной. Я ошибся?

Я всё сегодня увижу. Будет надо — спровоцирую его. Пусть говорит открыто! Нехуй у меня за спиной разводить игры.

А за неё решать я не буду. Моё право — предложить, её право — мне отказать.

Предложить… Уверен? Она будет жить в твоей квартире. Ты будешь с ней просыпаться. Она будет оставаться там, когда тебя нет. Распоряжаться твоим свободным временем. Ей нужны будут твоё внимание, твоя забота, твоя постоянная защита!.. Это полностью сломает то, как устроена твоя жизнь! Это невообразимо её усложнит.

Но если её вычесть из моей жизни, то это сломает гораздо более критичные вещи. И я хочу с ней просыпаться! Пусть распоряжается…

А ещё… Ты не заглянул в её тень, полковник. Она осталась там, в кабинете.

Но ведь зная все тени делать предложение не подвиг, а ей нужны демонстрации, чтобы довериться. Я это осознаю. Сначала я делаю шаг, потом она. Тогда у нас есть все шансы…

Да ты не знаешь её!

А что ещё я должен знать? Что изменят эти знания? Ты либо чувствуешь, либо нет. Я уже и не думал, что когда-то почувствую.

Быть может, она засланный казачок… И эта София — точка давления.

Может быть… Возможно. Даже наверняка!

И?..

Мне плевать, я всё равно буду решать эту задачу.

Мамедов в разработке. Его подельник пришёл в себя. Я его на тёрке натру, но он мне выдаст всё, что знает. И Мамедова, и его дочь я найду.

Поэтому — кольцо. Не для меня. Это для неё. Хочу ей дать защиту и уверенность. Вот это с овальным бриллиантом — красивый символ всего, что я хочу дать. Взять или нет — пусть решит сама.

— Вот это, пожалуйста.

— Какой размер?

А, чёрт… Как всё сложно. Никогда не дарил колец.

Смотрю на руки девушки за прилавком. Нет, не то. Пальцы толще.

— Покажите Вашу кисть, пожалуйста, — прошу ту, что стоит чуть дальше.

Послушно протягивает руку над прилавком. А у этой слишком тонкие.

— Мне нужно кольцо на безымянный. Размер больше, чем у Вас, и меньше, чем у Вас.

Девушки, переглянувшись, быстро соображают.

— Какого цвета коробочка?

— Не знаю… Пусть будет белая кожа.

Прячу коробочку в карман. Наверное, нужны ещё и цветы. Но… мы едем в гости. И это неуместно сейчас. Я заказываю букет для неё домой, ближе к ночи.

Ждать её не приходится. Когда мы подъезжаем, она уже стоит внизу, обнимая себя руками за плечи. Платье развевается на ветру. Выхожу из машины сам. Открываю молча дверь.

Её губы в этот раз ярко-бордовые. Ей не идёт… Огрубляет образ. Мне она нравится в более нежном облике. Но это, вероятно, попытка замаскировать разбитую в спортзале губу.

Разглядываю её и не понимаю, как она могла двигаться так, как двигалась там.

Захлопываю за ней дверь и сажусь рядом. Поднимаю разделяющее с водителем стекло.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Посмотри на меня.

Не вижу никакой асимметрии. Достаю из кармана в сиденье влажные салфетки.

— Сотри помаду. Пожалуйста.

— Зачем? Я не хочу, — начинает нервничать она. — Она стойкая.

— Пожалуйста…

— Зачем?

— Я хочу тебя поцеловать.

Обезоруженно распахивает глаза. И тут же расстроенно отворачивается к окну.

— Говори вслух. То, что думаешь.

— Я не понимаю… Где ты настоящий, а где маска.

Вздыхаю.

— Такая же проблема и у меня. Эта игра подходит к концу, пора вскрывать карты. Как мужчина, сделаю это первым.

Мы встречаемся взглядами. Забираю в плен её кисть. Кровь бросается в лицо, и голос хрипнет.

Ух! А мне казалось, это просто. А это сложнее, чем присяга.

Диляра вглядывается в моё лицо. Нервно усмехаюсь.

— Сегодня в зале… я наблюдал за одной девушкой. За её спаррингом. Она очень крутой боец, и мне показалось, что пылает к своему сопернику. Взаимно.

Её щеки горят…

— Это была точно не моя женщина, — сглатываю ком в горле.

Потому что отпущу, да. Если её чувства там — отпущу.

— Но я знаю и другую. Она ранимая. Она тонкая. Она доверчивая. Восхитительно изящная. Она когда-то смотрела на меня восторженным взглядом. И я пропал… А еще у неё какая-то беда, и она скрывает её от меня. Я люблю её. Я хочу, чтобы она стала моей женой. И между нами больше не осталось никаких барьеров.

Достаю кольцо…

Растерянно хлопает своими ресницами.

— Если я не ошибся… и эта девушка реальна… пусть скажет мне «да». И она будет под моей защитой как часть моей семьи.

Молчит.

— Скажи что-нибудь. Потому что я уже всё сказал.

Её губы снова вздрагивают. Ни звука!

— Говори, — требую я.

Кладу её ладонь на моё ломящееся из груди сердце. Тонкие живые пальчики сжимают меня, прислушиваясь к хаотичному биению.

— Не так давно… — решается она, поднимая взгляд, — я наблюдала за одним мужчиной… Он вытащил меня из озверевшей толпы, рискуя собой. Тогда… он был непростым, требовательным, строгим… но очень отзывчивым, внимательным и справедливым… И я смотрела на него восторженно, да. Потому что такие мужчины прежде мне не встречались. А потом… — кусает она обиженно губу. — Он показал мне, как профессионально умеет играть мерзавца. И я запуталась… Я не уверена, что он играл. И что не играет сейчас.

Блять… Сердце сейчас выплюну, мне бы водички! Облизываю пересохшие губы.

— Он… не всегда идеален, — признаю я. — Вернее, неидеален практически никогда. Но у него есть оправдание. Он искренне хочет помочь. Но методы у него иногда…

— Страшные.

— Прости… Это служебная деформация. Я разучился чувствовать границы. Но твои я обещаю защищать.

— Я… — перебивает она. — Я бы без оглядки пошла за ним, тем, кто обнимал меня тогда, в толпе, закрывая своим телом. И если предложение мне делает он, я согласна. Но… боюсь… нет способа развеять мои сомнения по поводу глубины Вашей служебной деформации, Виктор. О Вас говорят — Вы женаты на работе, и всё приносите в жертву на её алтарь. И больше ничего святого для Вас нет. Это меня ужасает…

— Врут. Есть.

Машина тормозит у дома Варвары и Андрея. Поднимаю её кисть предательски подрагивающими пальцами, надеваю кольцо.

— Я познакомлю тебя с семьёй как свою невесту… Семья — святое.

Меня передёргивает от того, что я не могу пробить между нами стекло. И я, психуя, дёргаю верхние пуговицы рубашки, вдыхая глубже несколько раз. Тяну её к себе. Закрыв глаза, касаюсь губ, растворяясь в своём сердцебиении.

— Ответь мне, пожалуйста.

Руки вдруг скользят на мою шею, и она вжимается в меня, утыкаясь носом куда-то за ухо. Мои пальцы скользят по её волосам, спине… Стекло исчезло. Меня топит теплом. И в этом хочется тонуть и растворяться.

— Виктор… а если твоя семья окажется вне закона?.. На чьей стороне будешь ты?

— На стороне… справедливости, как её понимаю я.

Пожертвую буквой закона, сохранив его смысл.

Телефон в моём нагрудном кармане звонит. Она вздрагивает и отстраняется. Отвечаю на вызов.

— Зольников.

— Товарищ полковник, распоряжение по допросу будут?

— По обожжённому? Как его состояние?

— Состояние стабильное. На контакт не идёт. Врачи дали добро на химию.

— Пусть готовят. Допрос в моём присутствии. Завтра в семь. Потом в камеру, и дальше, согласно протоколу, полная изоляция до конца оперативной работы.

— Понял, товарищ полковник.

Скидываю вызов.

— Пойдём…