Глава 17

Алиса

Я еще немного подождала. Вдруг Георгий поцелует меня нормально? Но он только растерянно стоял посреди палаты. Ясно. Ничего подобного я сейчас не дождусь. Ладно, еще не вечер.

– Нужно переодеться, поставить тебе вторую капельницу, а потом ехать к Павлову, – напомнила я, подмигнув Адаму.

– И я с вами? – Тут же оживился ребенок.

Я пожала плечами.

– Да, пожалуйста. Но тебе придется там посидеть в другом месте, пока мы работаем, – приподняла брови.

– Я найду, чем заняться, – отмахнулся мальчуган. – Зато папа больше не пропадет, и ты будешь недалеко.

Кажется, он по нам очень соскучился. Пришлось обнять, чтобы показать, что мы по нему тоже скучали. На самом деле, пока ехали домой я очень часто думала про Адама.

Вторая капельница должна была закрепить положительный результат первой. Я вообще заметила, что Георгий стал выглядеть более расслабленным и стал лучше себя контролировать. Пока лекарство капало, Адам сидел рядом с отцом и щебетал что-то про космос, планеты с водой и звезды. Я слушала краем уха и боялась только одного… Ночи. Даже не боялась, а не понимала, как себя нужно будет вести с ним. Все же я мало была подкована в этой сфере жизни. Да и он от меня чуть ли не шарахается.

Но до ночи у нас еще были дела. Не знаю, как будет выглядеть допрос с моей помощью, но точно знаю, что в этом не будет ничего хорошего, если все вокруг узнают о моих способностях. Надеюсь, что Николай с Павловым все же придумали что-то по этому поводу. Я вообще против того, чтобы в Мае все знали о моих специфических способностях, а то будут шарахаться от меня, как от чумной. Ну, кто захочет, чтобы я знала, какого цвета сегодня на человеке надето нижнее белье. Я же не виновата, что могу это увидеть. И вообще, об этом всем на данный момент знали только несколько оборотней и руководство города. Ну, и бабуля, конечно.

Адам, поглядывая на отца, тихо рассказывал, что тут в Мае вообще происходило в последние дни, и как он вообще узнал про болезнь родителя. А еще оказалось, что бабуля, узнав про нас с Георгием, устроила разнос Хозяину. Потом, правда, успокоилась и начала себя нормально вести. Да и Вера Родионовна ее успокоила тем, что мне не придется перебираться в Березкино. А то, что оборотень… Это же неплохо. По крайней мере, это известное и контролируемое зло, с ее точки зрения.

Через какое-то время в палату заглянул Павлов, окинул нашу идиллическую картину взглядом, кивнул на капельницу и спросил:

– Долго еще?

– Минут десять, – уверила его.

Полкан еще раз посмотрел на Георгия и хмыкнул.

– Ты хоть понимаешь, что стал здесь своим только из-за нее? – Кивнул он на меня.

Георгий кивнул, но я нахмурилась.

– Чего вы все к нему цепляетесь? Он ни разу повода для подозрений не дал, – я встала на ноги.

– Потому что я знал, что кто-то информацию сливает, а это стало происходить после его появления в Мае, – повернулся он ко мне.

– Это стало происходить, потому что Надя испугалась способностей Адама и решила действовать! – Пояснила я. – И это совершенно случайно совпало с тем, что вы нашли Георгия и привезли его к сыну!

Павлов кивнул.

– Это я уже понял. Но теперь действительно придется проверять всех и каждого. Работы тьма. Хорошо, что Макс сыворотку создал, которая память изменяет, – пробормотал он.

Я напряглась.

– Что Максим сделал? – Это было проблемой. И Павлов, кажется, понял, что сболтнул лишнего. – Хозяин знает?

– Сегодня хотел с ним об этом поговорить, – промямлил он неуверенно.

Я уже схватила телефон и набрала номер Веры Родионовны. Вот ведь… Оставили учёного без присмотра. Как так можно-то? Жена Хозяина ответила не сразу.

– Алиса? – Удивилась она, все же взяв трубку. – Что случилось? – Ну да, я же ей никогда не звонила, чтобы просто поболтать. Я быстро объяснила ей проблему. – Та-ак! – Она выругалась. – На пару недель одного оставить нельзя. Коля знает?

– Нет, – я прищурилась, когда заметила, что Полкан сделал шаг к двери.

– Ладно, я этот вопрос решу, – в голосе Веры послышалась угроза.

– Ну, я вас на у ворот подожду, – попытался слинять Павлов.

– Стоять! – У меня остались еще некоторые вопросы. – А почему именно Георгий был послан в эту командировку, если вы знали, что идет утечка информации? Да еще и подозревали при этом его в предательстве, – прищурилась я.

Начальник военной части замялся. Было видно, что ему стало не по себе.

– Ну, его было бы не жалко, – все же решил сказать он правду.

– Стой! – Я успела повиснуть на Георгии, когда он вскочил с кровати, чтобы накостылять этому индивидууму. Подождала, пока оборотень успокоится, проверила почти откапавшую капельницу и вынула иглу из вены. – То есть, – снова повернулась к Полкану, – вам было не жалко отца-одиночку с больным ребенком? Я сегодня же нажалуюсь Хозяину, – припечатала. – И бабуле, – добавила, чуть подумав.

Павлов взбледнул.

– А, может быть…

– Надо, – не дала ему договорить. – Я не собираюсь терпеть такое отношение к кому-либо в Мае. Если есть какие-то подозрения, то доказывайте. А просто так бросать человека в пекло, просто потому что показалось, я не позволю. Еще одна такая выходка, и я приложу все усилия, чтобы ВСЕ виновные были наказаны! – Это я могла обеспечить. Одна бабуля чего стоит. А Алка?

До КПП мы ехали молча. Только оборотень бросал на меня полные обожания взгляды, а Павлов нервно косился и поджимал губы так, как будто я ему нанесла смертельное оскорбление. Ну, ничего. Сейчас Вера Родионовна разнесет лабораторию Макса, а Хозяин этого вояку приструнит. Ишь, чего удумали! Ироды!

Когда подъехали к военной части, к машине подошел Хозяин и буквально выволок Павлова из машины. Я выскочила следом.

– Какого хрена ты утаил такую важную информацию? – Гремел Николай. – Я, твою налево, пытаюсь здесь порядок навести, а ты…

– Еще немного, и у него кислород в легких закончится, – спокойно сказала я, оценив ситуацию.

Николай Николаевич швырнул Полкана на землю и, недовольно фыркнув, вошел в административное здание.

– Спасибо, – прохрипел начальник части.

– Если тебя отсюда выпнут, то придется искать нового человека, а нам и без этого забот хватает, – напомнила я, взяла за руку притихшего Адама и тоже вошла в дверь. Георгий не отстал ни на шаг. И куда теперь идти? Я расфокусировала зрение и нашла Хозяина за третьей от входа дверью. Отправилась туда. Вошла в небольшую комнатку с одной стеклянной стеной. В комнате помимо Николая находились еще и Антон с Аллой.

– Ой, Адам, а пойдем, я тебе танк покажу? – Слишком жизнерадостно вскричала Алка.

Мальчик тут же оживился и кивнул. Когда они ушли, я посмотрела на Хозяина.

– Через пару минут приведут Надежду на допрос, – кивнул он на смежную комнату за стеклом. – Нас никто не увидит и не услышит, так что говори, все, что заметишь.

– А допрашивать кто будет? – Вскинула я брови, увидев, что Антон остался стоять у стены и вообще себя никак не проявлял. Как будто его просто для подстраховки взяли.

– Клим, – Николай отвернулся от меня, и я увидела в его ухе гарнитуру. Значит, и у Лохматова будет такая же. Это хорошо.

Через минуту двое военных ввели в комнату Надю и усадили на стул. Я просто поразилась тому, как она выглядит. От милого личика ничего не осталось. Заплаканные глаза злобно шарили по комнате. Во всем ее облике чувствовалась некая затравленность. Когда вошел Клим, она испуганно подалась назад, вжавшись в спинку стула.

– Ты начнешь говорить, или нет? Твоих подельников в конечной цепочке мы уже взяли. Но мотивы и нетронутые винтики в схеме остались. – Лохматов сел с другой стороны стола и с силой хряпнул папкой о стол. Надя вздрогнула и помотала головой. А я наконец, поняла, почему меня сегодня сюда позвали. Девушка не сдала кого-то очень важного. – Ладно, будем по-плохому, – оскалился Клим и Надежда совсем сникла. – Итак, раз ты не сдаешь каналы, по которым сливала информацию, значит замешан кто-то твой близкий.

Наде удалось никак не отреагировать, но я-то все видела.

– Да, – кивнула.

Хозяин оскалился и шепнул в то же самое в гарнитуру. Клим хмыкнул.

– Кто? Возлюбленный? Мать? Отец? Тетя? Бабушка? Сестра? Брат? Сосед? – Принялся перечислять он.

– Брат, – увидела я.

– Брат значит, – оборотень выглядел все более веселым. Надежда, наоборот, до смерти испугалась. Побледнела еще больше. – И где у нас сейчас этот брат находится?

– Что-то она слишком спокойна за него, – вставила я свой комментарий.

Антон кивнул, соглашаясь.

– И что это значит? – Николай глянул на меня.

Я было задумалась, но тут Георгий схватил со стола лист бумаги и накарябал только одно слово: «тюрьма». А ведь правда, это весьма неплохое место, чтобы спрятаться, но при этом иметь некоторое влияние.

– Тюрьма, значит, – удивился Лохматов вслух.

У Нади закатились глаза, и она безвольно свесила голову набок. Я определила глубокий обморок.

– Мне кажется, что теперь она будет говорить, – повернулась я к Николаю.

– Думаю, что ты права. Ладно, езжайте домой. Вас Алла отвезет. А мы тут уже сами разберемся. Завтра приедешь на завод, проверим еще несколько работников, – велел он.

Я кивнула. Георгий тоже кивнул, взял меня за руку и вывел из этого странного помещения. Адам с Аллой нашлись на стоянке, где базировалась техника.

– Ну, все! Едем домой, – обрадовала я мальчугана.

– Слава Дыю, что я тут не понадобилась. Слушай, ты не подскажешь, по какому поводу у меня на счет Макса сегодня сердце ёкает? Такое ощущение, что он себе во вред что-то сделал, – задумчиво произнесла подруга, двигаясь в сторону своей машины.

– Знаю, – кивнула. – Но это пока военная тайна.

– Ой, знаю я ваши тайны… Мне тут сон приснился, что жить вы будете долго и счастливо, если вас никто не прибьет за неуместные тайны, – ехидно улыбнулась она.

– Тогда иди с этим в Вере Родионовне, – отмахнулась я.

– Тьфу на тебя! Хуже домового, – проворчала подруга и села за руль. Дождалась, пока мы устроимся на своих местах и вывела машину из части. – Слушай, а если серьезно, у меня что-то на счет мутантов из Мая и оборотней отсюда же какие-то нехорошие предчувствия, – призналась она.

– Это какие именно? – Мне стало нехорошо.

– Не знаю, но работы у тебя скоро будет много, – ляпнула она.

Это что? Какая-то неизвестная детская болезнь появится, о которой никто не знает? Так у нас в городе народ с неплохим иммунитетом живет. Пока никто ничем не болеет…

– Надеюсь, что ты ошибаешься, – пробормотала, ничего толкового не придумав.

– Кто ошибается? Я? – Оскорбилась она до глубины души. – Да я только и делаю, что всегда правду говорю. Не то, что некоторые.

Доехав до ворот санатория, Алла выгнала нас из машины и быстренько уехала, оставив нас стоять в сгущающихся сумерках.

– Пап, а мы сегодня поплаваем? – С надеждой спросил Адам, дернув отца за футболку.

Георгий вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами. В принципе, я и сама не против поплавать.

Но едва мы зашли в дом Георгия (теперь и мой тоже), как на нас с причитаниями вылетела сковорода, полная котлет. Я расфокусировала зрение и уставилась на очень сердитого домового.

– Явились! А я тут… Меня сюда переселили, даже мнения моего не спросили! Я здесь порядок только-только навел. А меня даже не предупредили, что вы явитесь. Ну кто так делает? А если бы я сам не подумал об ужине? А еще хозяева называются, – запричитал Стоян. – А ну, руки мыть и за стол! Попробуйте только чего-нибудь не съесть!

Ужин был обильным, и после него стало клонить в сон. Всех, кроме Адама.

– Пап, а плавать? – Он явно не собирался отступать.

Я тоже вспомнила, что хотела поплавать и велела домовому найти мой купальник. Переоделась в ванной, набросила на плечи халат и вышла из дома. На мостках стоял Георгий, а Адам уже вовсю бултыхался в воде. Мавки послушно спрятались в кустах при моем появлении.

– Идем плавать, – я взяла своего мужа (надо привыкнуть) за руку и потащила к озеру.

Удивительно, но стоило нам оказаться в воде, как Георгий с меня просто своих рук не убирал. Все время касался, пытался предугадать мои действия, подстраховывал. Еще более удивительным было то, что меня эти его касания волновали. Заставляли чаще биться сердце. Даже в жар кидало пару раз.

А перед сном было традиционное чтение Адаму энциклопедии. Ребенок, вымотавшись за день, быстро уснул. А мы с его отцом просто сидели в его комнате, наслаждаясь уютом и не решаясь уйти в свою спальню. Теперь уже нашу общую, потому что других комнат в доме больше не было.

– Идем, – я поднялась первая. Этот несносный оборотень, может быть, тут решил всю ночь просидеть, а у нас еще много дел. Все же мы сегодня пожениться умудрились.

В комнате я замерла перед шкафом, где теперь лежали мои вещи. И что мне надеть сегодня? Интересно, что бы мне бабуля на это сказала? Замуж вышла, а что делать не знаю? Так в том-то и дело, что знаю. Я же и роды принимала, и женщин осматривала, и мужчин тоже. Просто на себя это не переносила.

Плюнув и решив, что мне уже ничего не поможет, я под изумленным взглядом Георгия разделась догола и нырнула под одеяло, стараясь сильно не светить красным лицом. Села, натянув одеяло до подбородка и выжидательно посмотрела на мужа. И чего он мешкает?

Георгий медленно разделся до трусов, стащил одну подушку на пол, достал из шкафа плед и лег на полу. И что это значит? Я тут, между прочим, зря раздевалась что ли?

– Я тебе настолько не нравлюсь, что ты со мной на одной кровати спать брезгуешь? – Обиделась.

Оборотень тут же подскочил и удивленно уставился на меня. Покачал головой. Было заметно, что он растерян.

– А чего тогда ты спать на полу решил? – Я сложила руки на груди, забыв про то, что одеяло имеет свойство падать вниз. Подхватила, прижала к стратегически важному месту и снова посмотрела на мужа. Он почему-то уперся лбом в край кровати и притих. Я честно подождала минуту и уже хотела было возмутиться его поведением, как он поднялся и все же лег в кровать. Солдатиком. Так, чтобы точно показать, что никаких притязаний на меня не имеет и ни к чему принуждать не будет. Как будто мне от этого лучше! – Гер, мы сегодня поженились, – напомнила ему. Он кивнул, показывая, что в курсе. – И ты решил просто спать? – Возмутилась.

Он со вздохом сел на кровати, потянулся ко мне и поцеловал в лоб. Как покойника. Решив, что сделал все возможное, он снова улегся и закрыл глаза. Удивительно, как демонстративно храпеть не начал. Не поняла? Это что за нежелание консумировать брак с собственной женой? Ну всё, я разозлилась!

Плюнув на то, как это выглядит со стороны, забив на то, что сама навязываюсь и вообще, мужчина должен действовать первым, я отбросила одеяло в сторону. Дыхание Георгия тут же участилось, а крылья носа раздулись. Коварно улыбнувшись, я придвинулась к нему и закинула одну ногу на его бедро, прижавшись выросшей за последнее время грудью к его плечу. Оборотень рвано выдохнул и открыл глаза. Посмотрел на меня, как на главную домомучительницу и… все равно не пошевелился… почти.

Во мне проснулась какая-то безбашенность.

– Ты меня любишь? – Зашла с козырей. Он осторожно кивнул. – Ты это плохо демонстрируешь, – объявила ему.

Георгий отодвинул руку и уложил мою голову на свое плечо. Руку положил на спину. Второй рукой накрыл талию и постарался замереть. Ага, сейчас! Я принялась чуть заметно тереться о него, пропитывая свою кожу его запахом.

Хватило его меньше, чем на минуту. С глухим рыком он перевернул меня на спину, навис надо мной и поцеловал. Вот всегда знала, что оборотни очень вспыльчивые.

Оборотни оказались еще и очень страстными. Нет, на самом деле, в какой-то момент я почувствовала себя так, будто меня самолет переехал, а Георгий все никак не мог успокоиться. Насытиться. Даже когда я задремала, то сквозь сон чувствовала осторожные поцелуи и мягкие поглаживания. И нет, мне совершенно не было стыдно за то, что я осознанно цапнула его за губу, точно желая привязать себя к нему. И вообще, я теперь точно начала понимать, что жизнь и судьба куда умнее нас. И хорошо, что наше желание или нежелание не имеет для нее никакого значения. Все равно будет так, как лучше для нас.

Как-то бабуля говорила, что вся Вселенная крутится, исполняя наши мечты. Осталось только их понять, а иногда и смириться с тем, что исполняются они иногда очень странными путями.