Глава 7

Алиса

Я проводила задумчивым взглядом Георгия и Адама, которые, оставив меня у входа в мою вотчину, отправились по своим делам. Мне очень не понравилось то, как оборотень на меня сегодня смотрел. Мне показалось, что он немного не в себе. Не опасно ли с ним таким оставлять мальчика? А вдруг у него сотрясение, или еще чего похуже?

С другой стороны, если бы ему нужна была помощь, то он бы попросил меня о ней. До сих пор у него с этим не было никаких проблем. Он мог оторвать меня от работы из-за совершенно незначительной вещи, а уж из-за ребенка так и душу бы вынул, если бы что-то было не так.

Тогда почему он на меня так смотрел? Может быть заметил, что грудь выросла? Так я халат новый купила, так что на мне ничего особо не выделяется. Или все-таки заметно?

Расстроившись, я отправилась заниматься прибывшими детьми. Совсем плохих прогнозов не было ни у кого, так что я фактически занималась привычной рутиной. Вот только я сегодня в ночь в реанимации дежурю. Кофе что ли вечером выпить? Он хоть и не совсем полезный, но ощутимо бодрит. Или сбегать домой и попросить домового сделать мне бодрящий отвар?

Размышляя на ходу, я автоматически проверяла показания приборов и записывала в карточки. Марта ставила капельницы с приготовленным Максом раствором. Максим, кстати, после поездки к лесу вернулся каким-то уж слишком молчаливым и загадочным.

Мне весь сегодняшний день почему-то напоминал затишье перед бурей. Вроде бы все было привычно, но какая-то тревога зудела в голове, не давая полностью расслабиться. Неужели вернувшийся Георгий найдет из-за чего устроить скандал? Или еще что-то такое выкинет? Наверное, у меня просто гормоны расшалились, в связи с этим дурацким взрослением. Чтоб его!

До конца рабочего дня я занималась детьми. Важно держать руку на пульсе именно в первые дни. Слава богу, все дети были в сознании. Только из-за слабости после дороги и болезней часто засыпали. Да и организм лучше во сне восстанавливается.

Когда начали сгущаться сумерки, я с трудом выставила Марту из отделения, шикнула на задремавшую медсестру и сбегала в блок выздоравливающих, чтобы проверить, все ли у них хорошо. И все же выпила кофе, который прятала в сейфе, рядом с лекарствами.

В первой половине ночи все было штатно. Я даже позволила себе немного расслабиться, но около двух у меня зазвонил телефон.

– Да, – я подпрыгнула на кресле, увидев, кто звонит.

– Алиса, у меня проблема, – прошептала Вера Родионовна мне в трубку.

– Что случилось? – Напряглась я.

– У меня, кажется, воды отошли. Или нет? Я не очень поняла. Но мне очень нужно приехать к тебе так, чтобы Коля об этом не узнал… Ой, – она тихо пискнула. – Дорогой, что ты здесь делаешь?

– Тебя слушаю, – мрачно ответил голос Хозяина. – Алиса, мы сейчас приедем, – сказал он, зная, что я услышу (тут бы и глухой услышал).

– Буду ждать, – хладнокровно ответила я и прервала звонок. Еще несколько секунд я сидела в ступоре, пытаясь прийти в себя, а потом вскочила на ноги, на ходу набирая Алку. – Вера Родионовна рожает, – выпалила в трубку.

– Уже еду, – сухо ответила она. Все-то она знает!

Я же резво добежала до приготовленной ранее палаты, расположенной в пустующем конце отделения, и принялась судорожно готовить ее для родов. Нет, она была уже готова, но нужно же все включить и проверить. Если мы что-то не предусмотрели, то кирдык нам всем будет отменный.

Потом я вновь растолкала медсестру и приказала вызвать Зою в детское отделение, чтобы заменить меня. Она жила рядом и сегодня не работала. А Марту Мироновну нечего волновать лишний раз. Она и так двое суток на ногах была. Лучше Антону напишу, когда все разрешится. Надеюсь, что все разрешится хорошо.

Алла влетела в отделение быстрее ветра. Следом за ней вбежала… бабуля.

– Ты-то чего здесь делаешь? – Насупилась я. Неужели мне никто не доверяет.

– Николая ты отвлекать будешь, если что? – Зыркнула она глазами. – Тело выросло, а мозгов не прибавилось, – проворчала она и протиснулась мимо меня в соседнюю палату, после чего принялась ту подготавливать… непонятно для чего.

– Алла? – Я повернулась к подруге.

– А что мне было делать? Она права. Без ее помощи никак не обойтись, – пожала она плечами.

Мне показалось, что пол под ногами вздрогнул, когда Хозяин с женой на руках ворвался в отделение. Я еще сообразить ничего не успела, а Алка уже жестами показала, куда нести пациентку. За ними вбежали Алан и молодая девочка-неонатолог, которую Хозяин приказал привезти из города еще месяц назад. Я немного выдохнула. Все же профильные специалисты не помешают.

– Сюда, – я указала на кушетку-трансформер, быстро задрала на Вере Родионовне футболку и принялась ощупывать живот. Каменный. Впрочем, как и всегда. Приготовила аппарат УЗИ, нервно поглядывая на Николая Николаевича, стоящего рядом со зверской рожей. – Проглядеть плод не удается, – вздохнула с сожалением, глядя на мутные разводы на экране.

– Низ живота у меня тянет, и вода на пол убежала, – Вера Родионовна тоже настороженно наблюдала за мужем.

– Мне нужно осмотреть роженицу, – я выразительно посмотрела на Хозяина.

– Коль, выйди, пожалуйста, – его жена заметно покраснела.

– Алан, – рявкнул самый страшный в Мае мужчина. Парень подскочил и пулей выскочил из палаты. Хозяин вышел следом.

Я же, трансформировав кушетку в нужное положение и сменив перчатки, принялась за осмотр.

– Раскрытие два пальца. Надо ждать, – с облегчением вздохнув, глянула на Алку, стоявшую у окна. – Что думаешь?

– Надо Хозяина обратно запустить. На пару часов, пока будем готовить все необходимое, – неуверенно ответила она. – Или на дольше. Мне кажется, он не отойдет от жены больше, чем на пять минут.

Мне эта ее неуверенность совсем не понравилась. Не дай Дый, все пойдет не по плану! Здесь же никто не выживет. Мамочка, как страшно-то!

– Ладно, – я длинно выдохнула.

– Все будет хорошо, – совершенно серьезно сказала Вера Родионовна, уже спустившая ноги вниз. – Если сейчас Колю не позвать, то потом будет хуже, – она чуть скривилась. Видимо, прошла легкая схватка.

– Может, Максу позвонить? Он же изучал вашего мужа, – я повернулась к роженице. – Он, наверное, знает для него какое-нибудь успокоительное?

– Нам всем бы оно сейчас не помешало, – кивнула Алла.

– По-моему, что-то такое он тестировал, – жена Хозяина прошла к своей сумке, оставленной на стуле, нашла там телефон и набрала номер. – Макс? Я тут рожаю. У тебя есть что-нибудь для Коли? Ага, жду, – она доковыляла до кушетки, которую я вернула в нормальное положение и улыбнулась. – Сейчас Максим принесет что-нибудь.

– Ну, слава богу, – воздела Алка руки к потолку. – Пойду, позову его и Алана. Надеюсь, что он его еще не прибил.

Я же начала готовить все, что могло понадобиться. Девочка-неонатолог стояла в углу рядом с пеленальным столиком и старалась не отсвечивать. Странная она какая-то. Заторможенная слегка. Может быть, стоило кого покрепче сюда взять. Хотя, тут любой бы в панике был, а эта стоит и спокойно пленки перебирает.

Хозяин ворвался в палату так, как будто год жену не видел. Я едва успела шагнуть в сторону.

– Ты как? Тебе не больно? – Он принялся вглядываться в лицо жены.

– Нет. Все хорошо. Немного тянет, но это нормально, – невинно отозвалась та. – Да и боль я хорошо переношу, не беспокойся.

– Вот уж нет, – Алка выглянула из-за плеча Хозяина. – Боль терпеть нельзя. Будет больно, советую материться, ругаться и даже бить виновника мероприятия. И тебе, и ему будет от этого только легче.

– Алла! – Я строго посмотрела на подругу.

– А что? От этого же реально всем лучше будет, – фыркнула она недовольно.

Вера вздохнула.

– Ладно. Ты не обидишься, если я тебя ругать начну? – Она испытующе глянула на Хозяина.

– Ругай сколько влезет, – улыбнулся он.

– А бить? – Вновь встряла Алка, под недовольное цоканье заглянувшей в палату бабули.

– Бить я не смогу, – Вера Родионовна покачала головой и поморщилась.

– Где Алан? – спохватилась я, боясь, что Николай Николаевич его… того…

– В коридоре, – буркнул виновник всеобщего страха.

И я, и Вера, и даже девочка-неонатолог с облегчением выдохнули.

Дурацкое оборудование никак не хотело просвечивать напряженный живот роженицы. Причем стук сердца ребенка отчетливо прослеживался обычной слуховой трубкой. Слава богу, что прослушивался, иначе мы бы тут все заранее со страху померли.

И хорошо, что принесло Макса с термосом в руках. Он молча протянул его Хозяину и выжидательно на того уставился.

– Выпей, – Вера Родионовна облизнула пересохшие губы и кивнула мужу.

Тот нехотя забрал у Максима термос, открутил крышку и выпил все содержимое. Мы все замерли, наблюдая за этим. Николай отбросил пустую тару в сторону и сел рядом с кушеткой, показывая, что он здесь надолго. Макс же подобрал термос и быстренько ретировался, избегая вопросов по содержимому термоса.

Через два часа открытие составляло уже пять пальцев. Схватки стали чаще и куда более болезненными, нежели до этого. Вера Родионовна при муже старалась не показывать, что ей больно, но так как она иногда прерывисто дышала, пережидая схватку, то и так все было понятно. В такие моменты на Хозяина смотреть было страшно. Нет, на него вообще всегда страшно смотреть, но тут было что-то особенно жуткое в его взгляде, напряженной позе, отчаянно сжатых пальцах.

А еще страшнее нам всем стало, когда мы поняли, что дальше раскрытия нет. Я не в первый раз принимала роды. Была даже ситуация, когда роженица приехала специально в Май, когда ей сказали, что при родах ее ребенок из-за патологий не выживет. И нашла же где-то информацию о нас… А здесь все шло не так. Оборотницы рожали редко, но буквально за пару-тройку часов и без дополнительного обезболивания. Человеческие женщины прекрасно переносили анестезию, если что. А здесь…

Веру Родионовну буквально не брало ничего. Мы это выяснили еще в первый триместр. У нее высокий болевой порог, но даже он сейчас не помогал. Не тот уровень боли. А еще я видела, как Хозяин постепенно сходит с ума. Его разум держался на плаву исключительно из-за того, что в минуты просветления его жена внимательно вглядывалась в его лицо. В такие мгновения он выглядел абсолютно адекватным.

Схватки учащались, а раскрытия не было. Я уже начала было думать, что зря я воспротивилась грамотному акушеру-гинекологу, когда Хозяин хотел такового вызвать. Но ведь Вера Родионовна мало общего имеет с нормальным человеческим организмом. Более того, я подняла ее старые обследования и выяснила, что у нее в плане деторождения проглядывались очевидные проблемы. Ну, до того, как ее муж с ней кровью поделился. Неужели, это сказалось?

– Ты можешь что-нибудь сделать?!? – Процедил сквозь зубы Николай.

– Я пытаюсь, – всплеснула руками в отчаянии.

Между нами, откуда ни возьмись, возник Максим.

– Я бы не советовал вам так нервничать, потому что лучше от этого…

Николай был настолько напряжен, что отмахнулся от него рукой, отчего Макс улетел в стену, снеся собой запасной столик с инструментами. Послышался хруст костей и со стены посыпалась штукатурка.

– Коля! – Строго крикнула роженица.

Тот моментально сделал невинный вид и шагнул к несчастному парню. Максим тут же вжался в стену. Я просто стояла в ступоре, понимая, что Хозяин так же мог и от меня отмахнуться в порыве ярости. Я же рядом стояла.

– Так, Алиса, берись за дело, – ко мне подошла бабушка и встряхнула. – А ты, не маши руками. Это никому не на пользу, – она строго посмотрела на Николая. – Алка, хватаем Максима и выносим в соседнюю палату, я там все приготовила. Алан, забирай девочку и тоже уноси. Нечего ей тут делать пока, – она указала на грохнувшегося в обморок неонатолога.

Все тут же пришли в движение. Только Хозяин стоял посреди палаты и не знал, что ему делать с самим собой.

– Николай Николаевич, сядьте на стул у кровати и ждите, – нахмурилась я, когда меня оставили с текущей проблемой один на один.

Тот послушно сел на стул, стоящий у изголовья кровати и взял жену за руку. Нежно. Осторожно. Так, как будто это не он минуту назад Макса одним ударом покалечил.

Кажется, стрессовая ситуация как-то повлияла на Веру Родионовну, потому что ее организм стал вести себя намного лучше. Раскрытие вновь началось. Медленное, болезненное, но теперь все шло хоть по какому-то плану. Если не считать, что роженица в пыль раскрошила металлическое основание кровати-трансформера, то все шло так, как надо.

Через час вернулась Алла, коротко сказав, что Максим точно будет в норме через несколько часов. Больше в палату никто не вернулся. Я бы тоже ушла, если честно, но на мне тут, как минимум, две жизни. Взглянув на Хозяина, поправила себя. На мне тут жизни всех жителей Мая, а возможно еще и Березкино. Черт его не знает, как у самого сильного мутанта снесет башню в случае непоправимой ситуации.

Дальше время я уже не засекала. Только следила за тем, чтобы все выжили. В основном я, потому что Николай Николаевич бледнел с каждым криком жены. Иногда она сжимала его пальцы так, что слышался хруст, но Хозяин ни разу не показал, что ему больно. Только радужка его окрасилась в ярко-алый. Я видела, как его мучает боль той, что ему дороже жизни. Мне даже показалось, что он жалеет о том, что Вера забеременела. И себя винит в том, что сейчас происходит.

– Потуги, – в какой-то момент обрадовалась я. – Так, на выдохе… Три-четыре! Нет, не так. Сильнее и точнее…

Господи, я никогда в жизни так не радовалась рожденному человечку. Слава богу, он закричал почти сразу. Слава богу, что жена Хозяина улыбнулась, услышав этот крик, а сам он заметно расслабился и глаза его вновь принялись возвращать естественный для них цвет.

– Девочка, – коротко отчиталась я, на несколько секунд положила девочку на живот матери и отдала ребенка ожидающей рядом Алле.

Занявшись роженицей, я чутко прислушивалась к происходящему за моей спиной. Кажется, бабуля, услышав детский крик, впихнула девочку-неонатолога в палату и закрыла дверь от греха подальше. Так что над ребенком сейчас ворковали два голоса. Я же провела последний осмотр, убедилась, что разрывов нет и убрала все лишнее.

– Там для вас палата приготовлена, – устало махнула рукой в сторону двери.

Девочки уже запеленали ребенка и вынесли из палаты. Хозяин осторожно подхватил жену на руки и вышел следом. Я стянула с себя окровавленную накидку, бросила в урну и отправилась туда же.

Николай уже положил жену в кровать. Алла впихнула ей в руки дочь и теперь с умилением смотрела, как две макушки ярко-белая и темно-русая склонились над ребенком. И Вера, и Николай сейчас молчали, но было видно, насколько они сейчас… одно целое. У меня даже слезы на глаза навернулись. Рядом шмыгнула носом Алла.

На меня еще накатила такая дикая усталость, что я привалилась плечом к стене и прикрыла глаза.

– Иди-ка ты домой, – посоветовала мне подруга.

– А отделение на кого оставлю? – Не согласилась.

– Зоя справится. Да сейчас еще и Марту принесет, – Алла выразительно посмотрела на часы.

Ох, время перевалило уже заполдень. Да, Марту я вчера выгнала из отделения с условием, что она придет не раньше обеда.

Зря мы про нее вспомнили. Едва я только решила встать прямо и не опираться на стену, как в палату забежала перепуганная Марта Мироновна, следом за которой вбежал Антон.

– Девочка моя, – срывающимся голосом выдавила она из себя.

– Две девочки, – поправил ее Хозяин.

– Две… Господи, – она расплакалась. С улыбкой. От счастья, видимо.

– Марта Мироновна, – я тронула ее за плечо. Она непонимающе посмотрела на меня, смаргивая слезы с ресниц. – Мамочку и ребенка я оставляю на вас. Покажете, как кормить, как пеленать, как ухаживать…

– Так Верочка все умеет. Она столько за Ефимом ухаживала…

– Все равно нужно показать и проконтролировать. А еще следить за состоянием их обеих, – произнесла я с нажимом.

Марта, кажется, поняла, кто здесь главный и выпрямилась.

– Конечно. Я все покажу и разъясню. У нас же еще здесь молодой отец. Нужно много нюансов пояснить, – сообразила она. – Я прослежу за всем, – она рвано выдохнула и, к моему удивлению, обняла меня. – Спасибо тебе.

Я только улыбнулась. Спорить не было никаких сил, поэтому, освободившись от объятий, я развернулась и пошагала прочь из палаты. В дверях увидела девочку-неонатолога.

– Тебя хоть как зовут-то? – Приподняла брови.

– Галя, – пискнула та.

– Так, Галя, – я потерла лоб, пытаясь проснуться. – Сейчас мы идем в мой кабинет и записываем все данные. Ребенок в каком состоянии?

– Девять с половиной по Апгару. Вот только…, – она замялась и нерешительно посмотрела на меня.

– Говори, – я все силы направила на то, чтобы шагать прямо по коридору и не шататься.

– Вес весы показали четырнадцать килограмм триста грамм, – вздохнула она. – Сломались, наверное.

Я только хмыкнула. То-то мне показалось, что ребенок совершенно ненормально весит.

– Все хорошо. Для ребенка от таких родителей это норма. Но мы завтра все равно всё перемеряем, – пообещала.

Сидеть и писать отчет я себя буквально заставляла. Хотя, усталость и нервное напряжение меня немного отпустили. Но, если честно, никогда я так не нервничала, как прошедшей ночью. И вряд ли буду когда-нибудь так переживать.

После отчета я еще обошла отделение, убедилась, что дети в норме. Послушала отчеты по выздоравливающим, обсудила новые способы реабилитации… В общем, рабочий день в итоге у меня закончился в положенное время. Но, если честно, домой идти мне не хотелось. Понимала, что надо (не спать же на работе), но там меня никто не ждал, кроме домового. С бабулей жить все же было намного веселее.

Закрыв кабинет на ключ, я кое-как заставила себя отправиться домой. Нужно было хотя бы поесть, а-то я и так сутки на ногах, да еще и без перерыва на обед.