Глава 8

Пока плелась до дома, триста раз пожалела, что не оставила машину у санатория. И это я себя считала выносливой? Одни роды в таком формате, и у меня ни сил, ни эмоций не осталось. И чего я так перенервничала? Наверное, гормоны все же шалят. Да и под полным ярости и раздражения взглядом Хозяина привычная обычно работа превратилась в не самый приятный способ выживания самой и спасения всех окружающих особо опасным методом. А еще мне никак не давал покоя тот факт, что под руку Николая могла попасть я, а не Макс. И это я могла переломать себе все кости, ударившись об стену…

Захотелось плакать, но я упорно шагала в сторону дома, не обращая внимания на редкие приветствия встреченных жителей Мая. Что-то со мной все же не так. Меня бы это напрягало, если бы у меня на это силы остались.

Войдя в дом, я доползла до дивана в гостиной и плюхнулась на него с намереньем провести здесь пару дней.

– Ох, и довела себя, – услышала сквозь нарастающий гул в ушах. – А-ну пей!

К губам приникло прохладное стекло. Пришлось пить, а то мой домовой вполне себе мог полить меня отваром, чтобы питательные вещества хоть немножко через кожу впитались. Знаю я эту нечисть.

Осушив стакан, я села поудобнее и констатировала, что силы немного начали появляться. Припомнила, что даже воды сегодня за день ни разу не выпила. Даже про кофе не вспомнила. У меня же банальное обезвоживание началось. Вот я недотепа!

Отдохнув на диване около часа, соскребла себя в кучу и направилась на кухню, где хозяйничал Стоян. На столе стояла еда, на плите что-то готовилось.

– Есть что-нибудь, что жевать не надо? – Уточнила с порога.

– Да как же это… не жевать…, – тут же заметался дух по кухне.

– Стоян, вот ей-богу сил никаких нет, – вздохнула.

Дух, судя по повисшей в воздухе тарелке, остановился и задумался.

– Есть творожок свеженький, мягонький. Даже жевать не нужно, – на стол тут же опустилась чистая тарелка.

Я села, подождала, пока дух закончит с сервировкой и принялась ест. Осилила едва ли половину тарелки, потому что меня с непривычки затошнило. Еще бы, больше суток не есть.

– Остальное потом съем, – отодвинула тарелку и встала из-за стола.

Понесшиеся мне вслед причитания даже слушать не стала. Ну вот такая моему домовому досталась хозяйка. Неадекватная. И с моей работой сложно было ждать размеренной и спокойной жизни.

Я целенаправленно подошла к сумке, которую еще вчера унесла из дома Георгия, выудила из нее купальник, переоделась, набросила на плечи халат и вышла из дома. Меня ощутимо штормило. Иногда покачивало так, что я уже хотела было бросить свою затею с вечерним купанием. Но я же уже наметила себе цель. Тем более, я диагностировала у себя обезвоживание. Купание должно немного помочь.

Однако, когда я спустилась по мосткам к берегу, то нашла в себе силы просто сесть на гладкие доски и опустить ноги в воду. Хорошо. Даже если не поплаваю, то все равно отдохну морально, глядя на воду. Эх, даже мавок нет. Они бы меня стащили в воду и искупали по-дружески.

Вздохнув, я легла на доски и уставилась в оранжевое небо, которое окрасил закат. Может быть, тут поспать. Только глаза закрыть…

– Устала? – Я даже не услышала звука шагов. Георгий появился рядом со мной… уже лежащий на этих же досках. Я перевела взгляд на небо, которое затягивалось темно-фиолетовой краской и поняла, что отключилась примерно на полчаса. – Не твердо спать на досках?

Я попыталась обидеться, но почему-то не вышло. Зачем обижаться? И смысл? Он же все равно не поймет, а мне лень объяснять.

– Где Адам? – Перешла сразу к насущному вопросу.

– Марта сегодня в лечебнице осталась, Антон Адама к себе с ночевкой взял. Они там с Ефимом через телескоп будут какую-то комету смотреть, – ответил он. – Так чего ты здесь лежишь?

– Ты тоже здесь лежишь? – Напомнила я.

Георгий поджал губы.

– Пришел к озеру, а тут ты… в халате и с закрытыми глазами. Если бы это было за пределами Мая, то я бы подумал, что тебе нужна помощь, – пояснил он свою позицию.

– Хорошо, что мы в Мае, – скривилась я. – А помощи я жду от мавок. Хотела в озере поплавать, а сил никаких нет, – зачем-то призналась.

– Ясно.

Он сел на досках и, склонившись надо мной, развязал узел халата. А у меня там, между прочим, купальник, который с каждым днем мне становится все более тесен. И зачем я именно этот надела? У меня же на вырост есть.

– Что ты делаешь? – Недовольно спросила, однако не сделала даже попытки помешать. Сил не было. Моральных, в первую очередь. А тут пришлось бы спорить.

– Буду тебя купать, – он просунул руку мне под спину, приподнял и быстренько вытащил мои руки из рукавов. – Вот так.

Оглянуться не успела, как оборотень быстро разделся сам и, подхватив меня на руки аккуратно спустился в воду. Сделал несколько шагов, остановился и, придерживая меня за плечи, как ребенка, опустил в воду. Причем, склонился надо мной так, что не видеть его лица я просто не могла. Потому и закрыла глаза, чувствуя, как вся моя усталость смывается в озеро. Вода буквально вытягивала из меня все накопившееся за последнее время. Еще и взросление это…

А Георгий, позволив мне полежать на воде, перевернул меня.

– Держись за шею, – велел и поплыл к центру озера.

Я же так и держась за его шею, буквально легла на его спину. И при каждом гребке буквально животом чувствовала, как тугие мышцы на его спине перекатываются. Красиво, наверное. Мне бы хотелось увидеть его плаванье со стороны. Ой, с каких это пор я стала считать мужское тело чем-то красивым, а не функциональным, полезным и интересным для изучения? Это, кажется, ненормально.

Георгий остановился и вновь переместил меня. Заставил слезть с его шеи и велел снова ложиться на воду. Сам же оставил свою ладонь под моей поясницей, чтобы я не напрягалась и лениво шевелила руками-ногами, расслабляясь. Однако, его рука была теплой. Даже горячей. Она обжигала, потому что в том месте, где лежала его ладонь, купальника не было. Меня это беспокоило.

– Я наплавалась, – заявила я уже через десять минут таких мучений.

– Тогда держись и поплыли к берегу, – спокойно ответил Георгий. Кажется, его мое недовольство ситуацией ничуть не смутило.

– Нет. Я сама доплыву, – решила.

Оборотень едва заметно сузил глаза, но кивнул и отплыл от меня на полметра. Я собралась с силами и медленно поплыла с сторону берега. Ох, если бы наше озеро было чуть поменьше… Из сил я выбилась еще на полпути к берегу. Какого черта меня сегодня вообще к воде понесло? Мало было напряжения последних суток? А от помощи зачем отказалась? Чтобы сдохнуть, но доказать свою независимость?

Видимо да, потому что до берега я доплыла исключительно на морально-волевых. А вот на мостки уже забраться сил не было. Так и замерла, держась за доски и чуть не плача от усталости и идиотской ситуации.

– Сейчас, – сильные руки подхватили и буквально выпихнули из воды. Я, не удержавшись, повалилась ничком. – Куда?

Георгий поднял меня на руки, огляделся, поднес к халату, сел на доски и, укрыв меня единственной моей сухой одёжкой, принялся укачивать на руках, как маленькую. А я… расплакалась. Вот точно так, как в детстве, когда выслушивала от бабули, что я не так делала. Навзрыд.

Накрывшись с головой халатом и вцепившись в голые мокрые мужские плечи, я рыдала с завываниями и всхлипываниями. Я, кажется, его слюнями и соплями измазала. И мне где-то в глубине души даже стыдно было. Но сейчас… Сейчас я выплескивала весь тот груз ответственности, который живущие здесь люди посчитали нужным на меня навалить, боязнь за свою жизнь, за жизни окружающих. Страх за то, что сегодня могло случиться что-то непоправимое. Нервное напряжение из-за того, что за каждым твоим действием наблюдает тот, кто одним пальцем может тебя убить, и что ты иногда делаешь больно самому дорогому для него человеку. И ладно бы я не была готова к чем-то подобному. Была. Но, оказывается, не настолько, насколько думала.

Не знаю, сколько я так проревела, но только после этого у меня еще и икота началась. И наконец, стало по-настоящему нестерпимо стыдно перед чужим, в общем-то, человеком, с которым у нас даже хороших отношений нет.

– Из…ик…ни, – пробормотала, отстраняясь. Я ему, наверное, помимо обслюнявленной груди, еще и все ноги отсидела.

– Все нормально, – сильная рука снова прижала мою голову к прежнему месту. – Ты же не робот.

– Иногда себя им и чувствую, – голос из-за слез стал совсем сиплым. Я постаралась незаметно протереть лицо краем халата. Георгий только тихо хмыкнул и поднялся со мной на руках. Нагнулся, подхватил свои вещи пальцами и легко зашагал по настилу. – Куда?

– К тебе домой. Тебе нужно умыться, поесть и лечь спать. Я прослежу, – голос оборотня показался мне недовольным.

– Я сама…, – попыталась возразить.

– Адам мне нажаловался, что ты редко ешь и по ночам читаешь вместо сна, так что я лучше прослежу, – принялся он угрожать.

Я только недовольно фыркнула и решила, что подобный гиперконтроль – его собственная проблема. Я отдохну и завтра начну с ним нормально ругаться. А сейчас сил нет.

Войдя в дом, он сразу определил, где у меня ванная, занес туда и посадил на унитаз. Сам встал рядом, сложив руки на груди.

– Выйди, – насупилась.

Он хмыкнул, но вышел. Я же понадеялась, что он хотя бы оденется. А то ходит почти раздетый передо мной… И плевать, что раздетых мужчин я видела с завидной периодичностью, когда военные с КПП на осмотры целой частью приходили.

Я умылась, прочистила нос и горло, которое вдруг стало першить. Уж не вздумала ли я заболеть? Я же никогда ничем не болела. Только когда бабуля меня сюда привезла… и все.

В шкафу лежала длинная футболка и шорты, так что мне было во что переодеться. Я зачем-то даже расчесалась и переплела косу. Хотя это особо ситуацию не спасло. Лицо осталось красным, зареванным и припухшим. Ну и ладно. На кого я тут собралась впечатление производить? На Георгия, который меня терпеть не может?

Вышеупомянутый, но не икающий от этого факта оборотень стоял у двери и ждал меня. Оценив то, что я не падаю при ходьбе, он все же сопроводил меня на кухню. Судя по тому, насколько стол пополнился блюдами, домовой решил накормить не только меня, но еще и полгорода.

– Садись и ешь, – Георгий выдвинул для меня стул, а после того, как я села, уселся на соседний стул и подвинул мне тарелку с супом. Сам же подтащил к себе какое-то мясное рагу и принялся за него. – Если не съешь, то я пожалуюсь Марте, а она убедит Хозяина приставить к тебе специального человека, который будет тебя кормить по часам, – перешел он к угрозам.

Я зло зыркнула на него, но ложку в руки взяла. Знаю, что они правы, и есть нужно. Просто я часто забываю это делать, потому что у меня много сложной и увлекательной работы.

Бульон оказался вкусным и наваристым. Но после половины порции меня в буквальном смысле стало клонить в сон. Последнее, что я помню, это как тянусь за стаканом воды. И все.

Ночью проснулась от того, что нестерпимо хочу пить. Приподнялась на локте и вздрогнула от того, что с моей талии соскользнула тяжелая рука. Повернувшись, чуть не закричала, увидев мирно спавшего на соседней подушке Георгия. Блин, что он тут делает? Хотя, если я за столом отключилась, то он вполне мог остаться рядом, чтобы проследить за моим здоровьем и адекватностью. А рука его не просто так на талии могла лежать. Просто он мог контролировать мой пульс и… сам заснул.

Меня это объяснение почему-то более чем устроило. Сама возмутилась, сама испугалась, сама придумала оправдание. Всегда надо так делать. Многое в жизни объяснить тогда будет можно.

Вспомнив, что я хотела вообще-то попить, заметила висящий в воздухе стакан. Стоян отвар притащил. Молодец какой.

Я взяла стакан, отпила и покосилась на оборотня. И чего я распереживалась? Мой домовой совершенно точно не допустит каких-то там не корректных поползновений в мою сторону. Он же защитник.

Окончательно успокоившись, я легла на подушку и закрыла в глаза. Через минуту почувствовала, как мужская ладонь легла мне на талию, а между лопаток уткнулся чужой нос. Пока ждала, что его ладонь найдет моё запястье, чтобы посчитать пульс, уснула.

Утром проснулась в одиночестве. Я даже было подумала, что мне все приснилась, и вообще, я одна ночевала в своей кровати, если бы соседняя подушка не была так аккуратно взбита и положена, как по линеечке. Оборотень совершенно точно был здесь. Вот только зачем он попытался замести следы своего пребывания? Или он это сделал, чтобы мне неловко не было? Так мне все равно будет. Более того, я теперь совершенно не понимала, как мне себя вести с этим самым Георгием.

Раньше мы нормально… э-э… ругались. А теперь как? Мило улыбаться и вежливо здороваться при встрече? Брр, не хочу. Мрачный и ворчащий Георгий был как-то привычнее и роднее представленного в воображении улыбчивого и вежливого.

Предмет моих утренних размышлений нашелся на кухне. О чем-то мило беседовал с моим домовым. Оба они замолчали, заметив меня.

– Доброе утро, – без тени добра сообщила я этим двум.

Георгий промолчал, а домовой тут же принялся накрывать на стол, причитая.

– Хозяйка проснулась. Кормить надо. Голо-одная. Вчера совсем ничего не ела…

– Стоян, – мрачно позвала я, – перестань.

Дух замолчал, но мне показалось, что это ничуть не изменило ситуацию.

– Я решил, что буду за тобой присматривать, – сообщил мне оборотень, когда я потянулась за бодрящим отваром.

Я едва стакан не сломала, так сдавила его пальцами.

– Я не просила, – огрызнулась.

– Так это и не твое решение, – пожал он плечами.

Нет, доброго и вежливого Георгия я рано представила. Этот оборотень определенно был самым настоящим исчадием.

– С какой целью ты это делаешь? – Я тоже перестала заморачиваться и спросила напрямую.

– Потому что ты себя доводишь до нервного и физического истощения. Так делать нельзя, – с интонацией доброго дядюшки сообщил он мне.

– И с чего все решили, что могут распоряжаться моей жизнью? – Я отдохнула и теперь могла спорить сколько угодно. – Кто я тебе?

Георгий дернулся так, будто я его ударила. Открыл рот, закрыл. Вздохнул, отворачиваясь.

– Решение я уже принял, – сквозь зубы процедил он мне.

Приехали. Теперь за мной не только половина Мая будет присматривать, а еще и один особо злобный оборотень, на плече которого я вчера долго рыдала.