Глава 18

Я лениво ковырялся вилкой в салате, периодически бросая взгляд на телефон. За этот год страсти вокруг переноса наших с Демидовыми активов из Фландрии в Россию улеглись. Никто на меня не покушался, как, собственно, и на Демидовых. Скорее всего, пострадавшие в процессе нашей борьбы зализывали раны и пытались прийти в себя, даже не помышляя о мести, чтобы не огрести ещё сильнее. Странно только, почему молчал Гаранин. Судя по всему, Гоше сейчас хорошо, если на еду денег хватает.

— Приятного аппетита, — в столовую вошёл Гомельский в сопровождении Николая. — Ну что, готовы вернуться к нормальной жизни? — спросил он, улыбнувшись и садясь напротив меня за накрытым столом.

— Не слишком ли рано говорить об этом? — задал вопрос Рокотов. Сегодня он решил позавтракать с нами, хотя обычно его завтрак проходил намного раньше. Ванда с Егором вопросительно посмотрели на моего поверенного, но решили промолчать.

— Нужно обязательно рискнуть, — серьёзным тоном ответил ему Гомельский. — Уже длительное время Дмитрий Александрович не появлялся на людях. Почти год не было ни единой фотографии даже с выставки каких-нибудь редких экзотических бабочек, не говоря уже об официальных встречах с партнёрами и светских раутов. Никто после показа в Париже не обсуждал его личную жизнь. И никакой официальной информации от нас в СМИ не поступало. Мы заняли подобную позицию по вполне объективным причинам. Но сейчас начали появляться другие проблемы.

— Какие у нас снова проблемы? — невольно нахмурился я.

— В последние недели начались пока что не слишком заметные колебания на бирже, и наши акции начали падать. Всего на полтора пункта, но тенденция не слишком приятная, — Артур Гаврилович перестал улыбаться, глядя на меня немигающим взглядом.

— И как это связано с моим отсутствием? — поинтересовался я.

— В обществе начали циркулировать очень неприятные слухи, что вас вообще уже нет в живых, — поморщился Гомельский. — Источник этой дезинформации мы вычислить пока не смогли. Но нам точно известно, что это кто-то из высших кругов, возможно, кто-то из Древних Родов.

— И что вы предлагаете? — выдохнул я, понимая, что моё добровольно-принудительное заточение действительно затянулось. Да и ребята, если честно, уже засиделись в четырёх стенах. А ведь уже очень скоро нам исполнится восемнадцать лет.

— Я не предлагаю, Дмитрий Александрович, — Гомельский внимательно смотрел на меня, — а ставлю вас перед фактом. Благодарю, — кивнул он Николаю, поставившему перед ним чашку с чаем. — Двадцать пятого сентября состоится ежегодный приём у Джейсона Моро в его поместье. Быть приглашённым на это мероприятие в высших кругах считается очень престижным. Вам уже исполнится восемнадцать, поэтому не вижу причин отказываться от подобного шанса заявить о себе.

— Моро, наконец-то, прислал официальное приглашение? — вырвалось у меня. Гомельский тем временем открыл свой портфель и протянул мне конверт. Я не забыл про наше с Моро соглашение. Именно на этом приёме Джейсон должен передать мне артефакт «Феникс». Что бы ни говорил Гомельский, а я собирался ради этого туда поехать в любом случае.

— Приглашение прислали ещё в январе, сразу после Нового года. Но я решил немного подождать, чтобы окончательно удостовериться, что это будет безопасно, — невозмутимо ответил Артур Гаврилович на мой возмущённый взгляд.

Я только покачал головой и принялся рассматривать приглашение. Конверт был большим, сделанным из бархатистой бумаги, пропитанный приторными духами. Я поморщился, стараясь абстрагироваться от этого запаха, и вскрыл его. Из конверта мне в руку упала карточка, на которой золотыми чернилами было выведено приглашение каллиграфическим почерком.

— Что? Меня может сопровождать только один охранник? — я, нахмурившись, передал приглашение и прилагающееся к нему письмо Рокотову.

— Таковы правила, — ответил Гомельский. — Но никто не запрещает нам подумать о том, как увеличить количество охраны. Это вполне можно сделать, не привлекая внимания хозяина дома и не нарушая негласные правила мероприятия, которые существовали задолго до рождения Джейсона Моро. — Он задумчиво посмотрел на Ванду с Егором, кивнул каким-то своим мыслям и вновь повернулся ко мне.

— Я так понимаю, мне что-то нужно знать об этом приёме, раз вы решили поставить меня в известность за несколько месяцев до его проведения? — я задал очередной вопрос, а Рокотов вернул мне приглашение и, поднявшись из-за стола, вышел из столовой.

— Этот приём уже очень давно приравнен к балам дебютанток, на которых молодых девушек представляли императорской семье, а до этого — королям, — сказал поверенный, а Эдуард кивнул, подтверждая, да, мол, было такое. Всё это время он молчал, никак не комментируя происходящее за столом. — Девушки в белых платьях, юноши показывают себя, свою доблесть и мужественность на игре в конное поло.

— Чего? — я почувствовал, как мои брови поползли вверх. Я удивлённо моргнул, стараясь понять, издевается надо мной Гомельский или нет.

— А что не так? Это первый ваш выход в свет после длительного отсутствия. Вам не нужно как-то выделяться среди остальных молодых людей, или выбирать себе невесту. Всё внимание журналистов и так будет приковано именно к вам. Всё, что от вас будет требоваться, Дмитрий Александрович, всего лишь немного поиграть в поло и посетить несколько официальных встреч. — Проговорил Артур Гаврилович, сверля меня пристальным взглядом. — Не могу понять ваше недовольство.

— Я не умею ездить на лошади! Какое конное поло? — поинтересовался я у невозмутимого поверенного.

— Не вижу в этом никаких проблем, — Гомельский пожал плечами. — От вас не требуется профессиональной игры. Вам нужно выехать на лошади и покрасоваться перед журналистами. Поверьте, такие цели будут преследовать многие.

— Я не умею ездить на лошади, — повторил я, начиная раздражаться.

— Дмитрий Александрович, я вас прекрасно услышал с первого раза, — Артур Гаврилович поджал губы. — И предполагал, что у вас могут возникнуть с верховой ездой определённые проблемы. Именно поэтому я поднял этот вопрос сейчас, а не, скажем, двадцатого сентября, поздравляя вас с днём рождения. Сегодня привезут коня, которого мои помощники специально купили для ваших тренировок. И к вам присоединится специально приглашённый инструктор, в задачу которого и входит научить вас уверенно держаться в седле. С Эдуардом Казимировичем мы обсудили предоставление допуска в поместье для инструктора ещё вчера вечером.

— А меня, значит, решили осчастливить только сегодня, — я сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, прожигая взглядом своего так называемого старшего брата.

— Мы не думали, что сможем приобрести коня в такие рекордные сроки, — парировал Гомельский.

— Хорошо, к Джейсону Моро мне действительно нужно ехать. Это не обсуждается. Но лошадь? Как вообще можно ездить на таком огромном и высоком животном? — проговорил я, вспоминая лошадь, которую мы видели в Двух Дубках.

— У вас будет знающий своё дело инструктор…

— Да хоть сотня инструкторов, — я выпрямился, перебив Гомельского. — Что инструктор сможет сделать с тем, что я немного опасаюсь этих животных?

— Ты что, боишься лошадей? — спросил удивлённо Эд.

— Ну не то, чтобы боюсь, — протянул я. — Но у меня нет желания лишний раз к ним подходить.

— Это вполне поправимо, — размеренно произнёс Эдуард. — Никогда не поздно начать избавляться от своих страхов, если они, конечно, у тебя действительно присутствуют.

— Я вас услышал, Артур Гаврилович, и постараюсь не опозориться. Или хотя бы не слишком сильно опозориться, чтобы это никак не повлияло на стоимость акций, — ядовито сообщил я, бросая на стол салфетку и вставая. — Я на тренировку. Позовёте, когда приедет моя лошадь и прилагающийся к ней инструктор.

С этими словами я вышел из столовой, направляясь в бальный зал. Нужно было спустить пар, очистить голову и приготовиться к встрече с четырёхногим монстром.

* * *

— Ты всерьёз обдумываешь это предложение? — Женя, вздохнув, посмотрел на Гаранина. Рома с самого раннего утра закрылся в своём кабинете и внимательно читал присланные курьером бумаги, раздумывая над предложением. — Брось. Это… Смахивает на подставу.

— Я не знаю, — Роман вздохнул, потирая уставшие глаза. — С одной стороны, всё просто, с другой… Это политический заказ, а подобные я заворачиваю сразу же.

— Но соблазн избавиться от головной боли в Совете легальным путём и не сесть за убийство, которое ты хочешь совершить уже несколько месяцев, заставляет задуматься. Рома, я тебя понимаю, правда. Вот только до меня дошли слухи, что это дело поручили не только нам. Ты же слышал о подразделении Ивана Рокотова? — спросил Ожогин.

— Разумеется, я о нём слышал. Эта информация достоверная? — Роман задумался, глядя на лежащую на столе бумагу.

— Первый секретарь президента считается надёжным информатором? — вопросом на вопрос ответил Женя. — Не лезь в это дело. Если информация правдива, то избавиться хотят и от тебя в том числе. Ты станешь для Рокотова помехой, которую он просто устранит без лишних вопросов. Лично я склоняюсь именно к этому.

— А если эта информация всё-таки ложная? — повертел в руках ручку Роман. В общем и целом, он был согласен с выводами Ожогина. Похоже на продуманный план ликвидации. Ему нужно знать достоверно, потому что, если это правда, тогда разговор с нанимателем у него будет особый. Несмотря на то, что наниматель — явно подставное лицо и промежуточное звено между ним и основным заказчиком.

— Ты действительно хочешь проверить это на своей шкуре? Не говоря уже о том, что ты вообще в последнее время не работаешь! Рома, ты теряешь форму, занимаясь только совместными заказами, прикрывая тылы ворам. И от этого бы отказался, но Силин хочет видеть именно тебя рядом с собой и своими ребятами.

— Хватит читать мне нотации. Форму я на тренировках поддерживаю. И кто вообще сказал, что Глава Гильдии должен лично закрывать контракты? В Уставе это не прописано, — поморщился Гаранин, поднимаясь на ноги.

— О, ты начал читать Устав, поздравляю. До второй главы хотя бы дошёл? — язвительно поинтересовался Женя.

— Представь себе. Выйди, мне нужно позвонить, — он достал телефон и задумчиво повертел его в руках, прежде чем набрать сохранённый номер.

* * *

Я бездумно наматывал по залу круги, стараясь подготовить своё тело к тренировке с Иваном. Он никак не прокомментировал моё приглашение к Моро. Скорее всего, пока обдумывал ситуацию и просчитывал риски. Сегодня Ванда занималась в одно время со мной, и это говорило только о том, что нас в очередной раз хотят попробовать поставить в спарринг ближе к концу занятий.

Я настолько погрузился в свои мысли, что пропустил момент, когда у Ванды что-то пошло не так. Ветер, который она должна была использовать в работе с ножами, находившимися у неё в руках, вырвался из-под контроля и свалил с ног не успевшего отреагировать Андрея. Он в это время что-то активно обсуждал с Рокотовым и на свою ученицу не обращал внимания.

Силой, вложенной в заклинание, можно было без проблем снести стену, так что Боброву досталось порядочно. Андрей пролетел метра два, прежде чем, сгруппировавшись, остановился буквально в сантиметре от большого зеркала.

— Она сделала это специально, я уверен. Потому что её источник уже практически сформирован, и потерять контроль она явно не могла, — сквозь зубы процедил Андрей, поднимаясь с пола. Я хмыкнул, останавливаясь и выразительно косясь на девушку. Это уже был не первый случай за последний месяц, когда она пыталась достать своего инструктора, используя для этого самые разные методы.

— Даже если это и так, ты что, теряешь форму? — с усмешкой поинтересовался Рокотов, подходя к Андрею. — Или ты настолько расслабился в полной безопасности и разъелся на дармовых харчах, что стал слишком неповоротливым, вдобавок к полной потере наблюдательности?

— Да пошли вы… в парк, голубей покормить, — выругался Бобров. По его смущённому виду было заметно, что он очень сожалеет о своём промахе, и, судя по выражению лица Ивана, сожалеть он будет ещё долго. Собственно, как и Ванда.

— Я не специально! — воскликнула покрасневшая Ванда, бросив быстрый взгляд в мою сторону. Я лишь кивнул, всем видом показывая, что верю ей.

— Дмитрий Александрович, вам звонит господин Гаранин. Мне вас соединить или попросить перезвонить позднее? — я в очередной раз выругался, поворачиваясь к Николаю. Дворецкий стоял позади меня, держа в руках трубку телефона. Как, ну как у него получается ходить настолько бесшумно? Он же даже Ивана и остальных волков ставит этим в тупик.

— Давай, — я протянул руку. Николай сразу же передал мне трубку. — Слушаю.

— Дима, привет, — голос Романа был вполне бодрым, но всё равно таким я его слышать не привык. — Ты как-то тяжело дышишь. Я не вовремя? — поинтересовался он с лёгким любопытством.

— Нет, я просто на тренировке. Бегал, — пояснил я, бросая взгляд в сторону Ванды. Она в это время продолжала оправдываться перед невозмутимо стоявшими напротив Иваном и Андреем.

— Ненавижу бегать, — еле слышно проговорил Гаранин. — У меня к тебе есть дело, очень важное для меня. Я слышал неоднократно, что ты находишься чуть ли не на прямой связи с подразделением «Волки» и непосредственно с полковником Рокотовым. Мне нужно с ним переговорить. Ты не мог бы…

— Ваня, — крикнул я, привлекая внимания полковника. — С тобой поговорить хотят, — и я показал ему трубку.

— Эм, у вас довольно неформальные отношения, — закашлялся Ромка.

— Мы тебе сто раз говорили, что с нами занимаются и кто именно это делает, — я закатил глаза. — Кстати, как поживает твой источник?

— А как поживают мои кинжалы? — холодно поинтересовался Гаранин.

— Об этом тебе лучше у Ванды спросить. Я их уже год не видел. Ладно, потом поговорим. Пойду нашу Ванду спасать, а то после того, как она чуть не убила своего инструктора, её тренировка сегодня явно превратится в ад…

— Я же сказала, что не специально! — пыталась оправдаться Ванда, всё это время прислушиваясь к разговору. Но тут ко мне подошёл Рокотов. Я передал ему телефон, оставаясь стоять рядом.

— Полковник Рокотов.

— Иван Михайлович, добрый день. Вас беспокоит Роман Гаранин, вторая Гильдия. У меня, хм, есть к вам несколько довольно деликатных вопросов. Мы можем с вами встретиться? — достаточно уверенно проговорил Ромка.

— Можно немного конкретики? — спросил Иван.

— До меня дошла информация, что у моей Гильдии и у вашего подразделения может быть пересечение в наших контрактах. Мне бы не хотелось, чтобы я и мои люди случайно оказались у вас на пути.

— Где и когда? — коротко бросил Рокотов.

— Как вам будет удобнее. Этот разговор исключительно в моих интересах.

— Через два часа в «Радость Волка». Никогда там не был, — немного подумав, сказал Иван.

— Спасибо.

Рокотов отключился, переводя взгляд на вошедшего в зал Эда. Судя по задумчивому взгляду, Эдуард слышал часть разговора.

— Присмотрись к мальчику, потом расскажешь о своих выводах, и мы решим, стоит ли вообще тратить на него время, — попросил Ивана Эдуард.

— Ладно, — кивнул полковник. — Тем более, мне кажется, я знаю, о чём он хочет поговорить. — С этими словами он вышел из зала, пропуская Шехтера, Лепняева и Соколова. Вошедшие волки сразу же направились к начавшей пятиться Ванде, в то время как Иван закрыл за собой дверь.

— Накопитель скоро истощится, поэтому нам в любом случае нужно будет встретиться с Ромкой, чтобы не допустить катастрофы. После года воздействия на него артефакта, обычными методами он вряд ли сможет взять свой источник под контроль, — задумчиво проговорил Эдуард. — А я думал, он обратится к нам немного раньше.

— Возможно, ты не так уж и хорош в психологии отдельно взятого Рода, — я усмехнулся.

— Я же говорил, что на него надо начинать постепенно давить, — поморщился Эд. — Или вам уже не нужно вытаскивать его из этого грязного болота? Кстати, доставили твоего коня. Пошли знакомиться с ним и твоим инструктором, — сказал Эд, кивая в сторону двери.

— И почему ты не подождала немного и не отработала свой приём на одном очень противном Великом Князе, — я вздохнул, глядя на Ванду.

— У неё всё равно ничего бы не получилось, — усмехнулся Эдуард.

— А жаль, — покачал я головой. — Ладно, поехать к Моро — это хорошая идея. Зачем мне учиться ездить на лошади и обязательно участвовать в этих дурацких забавах? — я в очередной раз попытался отвертеться, выходя из зала следом за Эдуардом. — Неужели нельзя как-нибудь обойтись без этого? Например, я могу быть отличным болельщиком.

— Это невозможно, — прервал меня Эд. — В поло играют отпрыски обеспеченных семейств на определённых мероприятиях. Это древняя традиция, которую, похоже, никакие войны или катаклизмы не изменят.

— Как же меня раздражают эти нелепые традиции. Империи нет уже несколько веков, а традиции остаются, — пробурчал я, выходя на улицу следом за Лазаревым, при котором часть этих идиотских традиций зарождалась.