Глава 19

Первым, что я увидел, когда вышел из дома, была лошадь. Она била копытом, пряла ушами и вообще не выглядела дружелюбной.

— Тише, Матис, успокойся. Что ты ведёшь себя, как жеребёнок? Не в первый же раз переезжаешь, — спокойный нежный голосок действовал на коня явно успокаивающе, потому что бить ногой о землю он перестал. Но продолжал двигать ушами и тревожно оглядываться по сторонам.

Обладательницу нежного голоса я не видел. Честно говоря, вообще не обращал внимания ни на кого, кроме коня, которого звали Матис, но голос подействовал успокаивающе и на меня в том числе.

— Елена Павловна, — голос Эдуарда прозвучал так громко, что я вздрогнул, а Матис всхрапнул и попятился. — Нас уверили, что конь будет спокойным и прекрасно подойдёт для тренировок неопытного наездника.

— Например, это будет пони, — пробормотал я и осёкся. Судя по тому, как на меня посмотрели Эд вместе с этим исчадием, они не разделяли моего мнения о будущих тренировках.

— Матис прекрасный конь, очень умный и достаточно дружелюбный, чтобы начать тренировки, — нежный голос на этот раз отвечал Эдуарду. — Но мы только что приехали, а такие перевозки всегда очень большой стресс для любой лошади.

И тут я увидел обладательницу голоска. Она была невысокой, очень стройной, я бы даже сказал, худенькой девушкой лет восемнадцать на вид.

Постаравшись сфокусироваться на ней, быстро оставил эту идею, потому что мой взгляд постоянно возвращался к Матису. Я так и не понял, как выглядит эта Елена, кроме того, что она маленькая и худенькая. Если бы я увидел её где-то ещё раз, то вряд ли узнал бы.

Она подходила к нам, ведя лошадь на поводу.

— Я могу только поверить вам на слово, — сухо обронил Эд, задумчиво разглядывая коня. — Вы правы, прекрасное животное, но у меня всё же возникают сомнения в том, что оно подойдёт для начинающего.

— Вы — инструктор? — почему-то я спросил именно это, когда девушка с конём приблизились.

— Вас что-то не устраивает? — она слегка нахмурилась.

— Нет, просто из разговора с моим поверенным, я сделал вывод, что это будет мужчина, — я улыбнулся, стараясь расположить их к себе. — Как называется эта масть?

— Гнедая, — Елена с Матисом подошли к нам совсем близко. — Это жеребец, породы Кохейлан-сиглави, гнедой масти. Ему три года, и он выиграл гладкие скачки во Фландрии на ежегодном Большом забеге. Но вы об этом знаете, если потратили такие деньги, когда его покупали.

— Да, конечно, — по тому, как Эд отмахнулся от этой информации, я понял, что он понятия не имел, ни о родословной коня, ни о его достижениях. — Вот только я думал, что основным критерием отбора всё же будут не эти качества. Ну, и что будем делать?

— Я не совсем понимаю, — в голосе девушки прозвучала растерянность, мы же с Матисом пристально и изучающе смотрели друг на друга.

Конь даже волноваться перестал. Я бы тоже не волновался на его месте. Полное преимущество коня надо мной делало его уверенным и очень спокойным. Мне не сильно нравилось, что он доминирует в наших ещё не начавшихся отношениях, но поделать ничего с собой не мог. В этот момент я был на двести процентов из ста уверен, что, если бы передо мной стоял дракон, всё было бы по-другому. Что такое дракон по сравнению с лошадью?

— Нам не нужен был чистокровный скакун, — терпеливо пояснил Эд. — Хотя это, безусловно, прекрасное вложение капитала, но у нас весьма ограниченные сроки. Нам необходимо хоть как-то подготовить юношу, до этого ни разу не сидевшего верхом, к традиционному конному поло, которое состоится через два месяца. Подозреваю, что Матис на эту роль не слишком подходит.

— Я знаю, что Матиса приобрёл господин Наумов, но думала, что это сделано, чтобы потешить самолюбие и покататься на чемпионе, — девушка так растерялась, что резала правду, не заботясь о последствиях.

— Эд, а ты умеешь ездить верхом? — я дотронулся до его плеча, привлекая к себе внимание.

— Да, разумеется, — ответил он задумчиво. Ну, конечно же, разумеется, как по другому-то? По-другому просто быть не может, особенно, учитывая, что жил он много сотен лет назад, когда лошади были основным средством передвижения. — У нас нет выбора, поэтому рискнём. Тем более, если всё пойдёт как нужно, то выезд в свет на таком титулованном жеребце только пойдёт нам на пользу. — Эдуард принял решение. — Елена Павловна, разрешите вам представить, тот самый господин Наумов, — и он слегка подтолкнул меня вперёд.

Я, сделав шаг, наконец, перестал пялиться на коня и посмотрел на девушку. Ничего примечательного. Русые волосы, серые глаза, небольшой носик и рот, вот всё, что я могу про неё сказать. Она, в свою очередь, серьёзно смотрела на меня.

— Я думала, вы старше, — я едва не поперхнулся. Хоть я и привык к тому, что ко мне обращаются на «вы», но почему-то слышать это от Елены было неприятно. — Простите, но не могли бы вы показать мне конюшню. Матис устал и перенервничал, ему нужно отдохнуть и прийти в себя.

Мы с Матисом синхронно вздохнули. Я сразу же посмотрел на него, а он, в свою очередь, посмотрел на меня, а его уши встали торчком.

— Хм, похоже, ты ему понравился, — Эд усмехнулся. — Что странно, потому что лошади чувствуют, когда их боятся. Или же твои страхи надуманные. Тогда из этого что-то может получиться.

— Я не говорил, что боюсь лошадей, просто я им, хм, не доверяю, — не знаю, как можно описать это чувство.

— Тогда нам вообще не о чем волноваться, — сказал Эдуард. — Проводи Елену и Матиса на конюшню и помоги его устроить. Вы должны познакомиться, прежде чем ты попытаешься взобраться на него. Это всё-таки скакун, ещё и чемпион, а они все с характером.

Я кивнул и поплёлся к стоящей неподалёку парочке. Лена слегка покраснела, когда я приблизился, а ведь на Эдуарда она смотрела спокойно и серьёзно, очень сосредоточенно. Мне стало даже как-то непривычно. Обычно все восхищались Эдом и напрочь забывали обо всех вокруг.

Отбросив глупые мысли, я подошёл к Матису. Несмотря на своё отношение к этим животным, в своё время я многое про них прочитал.

Матис был не слишком высоким, но мне он показался просто огромным. У него была не слишком большая голова с широким лбом, слегка вогнутой переносицей, огромными глазами и округлыми щеками, длинная, изогнутая шея, изящное телосложение, мускулистые ноги. Грива средней длины, гладкая и хорошо расчёсанная, хвост длинный и высоко поднятый. Копыта небольшие, очень правильной формы.

Масть, как сказала Лена, называлась гнедой. Конь почти весь был насыщенного тёмно-коричневого цвета, а вот грива и хвост — чёрные. Чёрными же были и ноги до коленных суставов.

— Идите за мной, — бросил я Елене и пошёл в направлении старой конюшни, которая уже пару веков тихо ветшала, потому что мы никогда даже не задумывались о том, чтобы завести лошадей.

Видимо, о предстоящей поездке в поместье знали уже давно. Ну, я ещё с Парижского показа. А вот о подробностях точно знал Эд. Или же он просто внезапно решил начать разводить лошадей. Потому что конюшня, к моему удивлению, была полностью отремонтирована и приведена в идеальный порядок. Эдуард точно знал, что хотел получить от этого места.

Лена завела Матиса в денник и направилась по лестнице, которую я только сейчас разглядел, куда-то наверх. Там находилось что-то вроде маленькой квартирки с двумя комнатками и крохотным совместным санузлом. Он был настолько маленький, что туда даже ванна не влезла, только скромная душевая кабина. Я, не удержавшись, всё-таки поднялся вслед за девушкой, чтобы удовлетворить своё любопытство.

— Хорошее место, — я удивлённо посмотрел на Лену, отметив про себя, что она бросила сумку на кровать.

Надо же. Я был настолько увлечён Матисом, что не обратил внимания на эту сумку, и даже не догадался помочь дотащить сюда. Следом за сумкой Лена аккуратно поставила на кровать переноску, из которой донеслось раздражённое мяуканье.

— Многие заводчики совсем не заботятся о квартирах для тренеров, — сказала девушка, внимательно осматривая комнату.

— Эм, ты что здесь жить собралась? — невольно вырвалось у меня.

— А где мне ещё жить, или вы хотите сказать, что я должна буду каждый день сюда приезжать? — спросила она, раскрывая переноску и извлекая оттуда серую кошку самой обычной дворовой породы.

Кошка потёрлась о лицо девушки, после чего повернулась ко мне и вперилась в меня немигающим взглядом. Я прекрасно знаю, что кошки терпеть не могут Тёмных, поэтому даже не представляю, что творится у этого создания в голове.

— Это Матильда, — поймав мой взгляд, пояснила Лена. — Она очень ласковая и помогает мне в работе. У неё особый подход к лошадям. Вы не переживайте, она девочка уже взрослая и очень послушная, вы её даже не заметите.

— Слушай, я, может быть, сейчас скажу что-то кощунственное, но не могла бы ты обращаться ко мне на «ты»? Я могу это терпеть и отношусь вполне нормально, когда речь идёт о людях старше меня, а от сверстников… меня это нервирует, почти как Матиса переезд. У меня было очень странное детство, поэтому вот такие у меня особенности. — Попросил я Лену, разрывая зрительный контакт с Матильдой.

Вроде, кошка отнеслась ко мне вполне терпимо. Не бросилась сразу же, как только увидела. Значит, чисто теоретически, особой опасности для меня не представляет. Я слышал, что кошачьи царапины для Тёмных бывают опасны, и почему-то проверять мне это на себе не слишком хотелось.

— Хорошо, — после довольно продолжительной паузы произнесла Лена. — Но ты так и не ответил насчёт квартиры.

— Я думал, что ты будешь жить в доме, — я потёр лоб. — В последние несколько лет — это самое популярное место для моих учителей и инструкторов.

Она посмотрела на меня так, словно я её сейчас жутко оскорбил. Не удостоив меня ответом, Лена усадила Матильду на кровать.

— Я вернусь и сразу же тобой займусь. Не выходи пока из комнаты, хорошо? — девушка погладила кошку, слегка улыбнувшись, после чего перевела взгляд на меня. — Я думаю, что ты должен помочь мне почистить Матиса и накормить его. Это один из лучших способов наладить контакт.

— Ладно, попробуем, — вздохнул я, уже практически смирившись с тем, что мы с Матисом в ближайшее время станем неразлучны.

— Дима, тебе следует запомнить несколько простых правил: подойди к нему, похлопай по шее, скажи пару слов. Неважно, что ты скажешь, важна интонация. Почему хлопать, а не гладить? У человека и лошади разные пороги чувствительности, разная толщина кожи. Когда лошади чешут друг другу зубами холки, то усилия, прилагаемые при этом, у человека могли бы содрать кожу. И никогда не подходи к незнакомой лошади ни спереди, ни сзади. Перед кусается, а зад — лягается. Самое безопасное место — сбоку.

— И мне после этого будут говорить, что лошади милые и безопасные существа, — не сдержавшись, выпалил я.

— Это ещё не всё. — Лена хмуро посмотрела на меня. — С верховыми лошадьми принято общаться, стоя с левой от стороны. Слева седлают, слева ведут, слева садятся, слева слезают. Во время чистки и седловки всё время посматривай на голову. Если не скалится, а уши подняты и стоят торчком, значит, всё нормально, и ты действуешь правильно. Если хочешь чем-то угостить, то угощай, но не рассчитывай на снисхождение — лошадь не собака, она на такие штуки не ведётся.

— И всего-то? — я хмыкнул и поёжился, похоже, будет трудно.

В это время Лена нашла всё, что нужно: ведро, скребок, специальную петлю для копыт. Когда она набрала в ведро воду и собиралась его поднять, я не выдержал. Подойдя и отобрав тяжёлое ведро, я пошёл к загону, даже не посмотрев на неё.

Опустив ведро на землю, обратился к Матису:

— Ну что, давай знакомиться, — конь навострил уши и посмотрел на меня, хитро прищурившись. — Понимаешь, старик, у тебя нет выбора. Тебя специально купили, чтобы я смог опозориться, но с блеском. Понимаю, тебе это неприятно, но вот такой тебе наездник достался. А что поделать? Придётся терпеть.

Матис тряхнул головой, видимо, выражая своё несогласие, потом переступил с ноги на ногу, оттолкнув меня крупом, засунул морду в ведро с водой и начал шумно пить.

— Вы что такое творите? — возмущённый голос Лены заставил нас вместе с Матисом посмотреть на неё. — Матис, у тебя налита вода для питья, вот же она, отличного качества, между прочим, многие люди такую не пьют, а ты что делаешь? И почему ты не остановил эту свинью, которая только прикидывается приличным конём? — этот вопрос был адресован уже мне.

— Да как же я его остановлю? — я развёл руками, в то время пока Матис быстро допивал воду из ведра, забавно хрюкая. Не знаю, как у кого, а у меня эти звуки ассоциировались именно с хрюканьем.

В итоге мне пришлось снова идти за водой под недовольное сопение нашего с конём тренера.

В момент чистки я измазался в воде, в сене, в пыли, куда меня опрокинул Матис, когда ему что-то не понравилось в моём уходе. Мельком посмотрев на себя в зеркало, я увидел, что мои довольно короткие волосы стоят торчком, а одежду проще не стирать, а сразу выбросить. Хорошо, что это простой тренировочный костюм, и я не догадался переодеться.

Выплеснув грязную воду, я повернулся к Лене. Она кусала губы, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Я рад, что тебе весело. Что теперь?

— Извини, но это так забавно, — она отвернулась, и по вздрагивающим плечам я понял, что она снова смеётся. Наконец, Лена успокоилась и повернулась ко мне лицом. — Прости. Сейчас мы должны будем потренироваться: седлать, вскакивать, соскакивать с коня и падать. Но нужно делать это сначала не на настоящей лошади. У вас здесь есть что-нибудь подходящее?

— Понятия не имею, — буркнул я нахмурившись. Мне особенно про «падать» понравилось.

— Матис довольно своенравен, как и все чистокровки, — словно извиняясь, произнесла она. — Его и опытному наезднику было бы непросто взнуздать. Хорошо хоть ты ему понравился. И хорошо, что ты сам перестал его бояться. Но лучше все приёмы отработать в другом месте, раз уж так получилось, и ваши люди приобрели не ту лошадь, которая бы подошла для начинающего. А Эдуард, он кто? — неожиданно перевела она разговор на другую тему. Я же внимательно посмотрел на девушку. Мне же вроде сначала показалось, что внешность Эда не произвела на неё слишком убойного впечатления.

— Он мой старший брат. А что?

— Никогда не слышала про этого Наумова. А ведь по идее он просто не должен слезать с обложек различных таблоидов.

— Он не Наумов. Ещё скажи, что ты не знаешь про то, что я пасынок Александра. К тому же Эд — маг, а к магам такое отношение…

— Всё равно, — она мотнула головой, совсем как норовистая кобылка, наверное, у своих подопечных научилась. — Он слишком красив, чтобы оставаться в тени. Кстати, о тебе уже давно не было слышно.

— Я в курсе, и это была вынужденная мера.

— Тогда ты, наверное, знаешь, что объявлена приличная награда за твои свежие фото, а обладателю информации о тебе, гарантировано место редактора одного из журналов. — весело заявила Лена. Я покачал головой. Мне даже в голову не приходило, что моё затворничество так сильно повлияет на журналистов.

— Ага, вот почему охрана уже несколько недель отгоняет палками всякий сброд от защитного периметра поместья, — я повернулся к подходящей к нам встрёпанной Ванде. — Теперь понятно, что они здесь забыли посреди поля, где кроме твоего дома, нет никаких других интересных объектов.

— Неплохо за тебя взялись, — хмыкнул я. — Никогда тебя такой не видел.

— А как я ещё должна выглядеть после чудесной груповушки аж с четырьмя обалденными мужчинами, — Ванда закатила глаза, а я лишь покачал головой.

— Ну тебя за язык никто не тянул, когда ты ляпнула, что тебе не хватает внимания Боброва, — хмыкнул я.

— Что? — тихо переспросила Лена, заметно напрягаясь.

— Это она так шутит, — я попытался разрядить обстановку. — Наших наставников в этом плане дамы моложе двадцати не привлекают.

— Я, вообще-то, пришла сюда, чтобы сказать: пока меня мучили четверо мужиков, Эдуард в это время устанавливал в зале что-то вроде искусственного коня. Он очень нецензурно при этом выражался, объясняя, что тебя пока к живому экземпляру подпускать нельзя. Также он назвал Гомельского идиотом, а дальше шла непереводимая игра слов. Я даже не знала, что он может так завернуть, — и Ванда тихонько рассмеялась.

— Заботливый какой, — я саркастично усмехнулся. — Ну вот, оказывается, у нас здесь есть, на чём тренироваться. Кстати, Вандочка, познакомься, мой личный тренер по верховой езде — Елена…

— Елена Долгова, — представилась девушка, а я впервые услышал её фамилию.

— Ванда Вишневецкая, — Ванда улыбнулась, протянув свою маленькую ручку Лене, которую та не колеблясь пожала.

Похоже, девчонки понравились друг другу. Ну что же, хотя бы в то время, пока меня будут учить ездить на лошади, Ванде будет с кем пообщаться из женского общества. Насколько мне известно, со своими старыми подружками она разорвала все контакты. С другой стороны, Долгова тоже будет чувствовать себя более уверено, если поймёт, что её не бросили одну в компании восьмерых мужчин, не считая охраны, прислуги и дворецкого.

Лена попросила помочь ей собрать все необходимые вещи, и мы втроём прошли в зал, где Эдуард установил искусственного коня, с которого мне предстоит падать.