Глава 10

Пятнадцатого сентября мы все расположились в столовой, ожидая, когда Ванда спустится вниз на ужин. Почему-то нам с Егором захотелось сделать ей в этот день что-то приятное и необычное. Тем более что в прошлом году про её день рождения мы почти забыли. Как-то так сложилось, что мы в принципе особо не праздновали ни один из праздников, ограничиваясь посиделками за столом и выходным днём для всех нас. Даже Новый год.

Дни рождения же всегда проходили по одному сценарию: за завтраком быстренько поздравляли друг друга, дарили подарки и шли на тренировку. Мы все трое были сентябрьскими, а у меня день рождения вообще был в один день с Эдом.

— Вы правда думаете, что ей это всё понравится? — скептически осмотрел преобразившуюся столовую Эд, останавливая взгляд на многочисленных шариках, которые мы вместе с прислугой полдня развешивали под потолком, не пуская сюда Ванду. Даже обедали мы сегодня в большой гостиной.

— Ну да, она же всё-таки девочка, хоть и со странностями, — улыбнулся Егор, поворачиваясь к входу в столовую, откуда послышались знакомые тихие шаги.

— С днём рождения! — закричали все хором, включая всю пятёрку волков и дворецкого Николая, когда Ванда вошла в столовую. Николай так вообще выстрелил из хлопушки, осыпая нашу именинницу разноцветным конфетти. Ванда остановилась в проёме, во все глаза глядя на наши улыбающиеся лица и украшенное помещение.

— Это… неожиданно, — наконец, пробормотала она и бросилась к нам с Егором на шею. Я давно не видел такого счастливого выражения на её лице. Она даже пару раз всхлипнула, уткнувшись мне в шею. Всё-таки Дубов был прав, предлагая в кое-то веки устроить хотя бы для Ванды небольшой праздник. Но я всё равно заставил его сделать небольшой анализ, так, на всякий случай, чтобы не расстраивать подругу, если вдруг она против всего этого. — Спасибо, я думала, вы вообще забыли, — прошептала она и, в очередной раз всхлипнув, начала осматривать украшения на стенах с каким-то детским восторгом в глазах. Ну, мы вообще хотели это всё провернуть утром, но подарок доставили только днём, поэтому мы откладывали поздравления, сколько могли.

— А вот это от всех нас, — я протянул ей коробку в праздничной упаковке, украшенной пышным бантом. Она выхватила её у меня из рук и, поставив на стол, начала быстро раскрывать подарок.

— Какая прелесть! — завизжала Ванда, подпрыгнув и хлопнув в ладоши, рассматривая набор редких ножей. Мы с Андреем выбирали эти ножи на аукционном рынке несколько недель кряду. Он забраковал почти всё, что было на рынке, но, в конце концов, остановился именно на этом наборе, признав его приемлемым. Это не были артефакты или поделки времён Империи, просто очень качественные ножи, которые ей идеально подошли. — Мальчики, вы просто… у меня слов нет, — Ванда всплеснула руками и бросилась обниматься со всеми присутствующими, включая дворецкого Николая. Когда она повисла на Эдуарде, поцеловав его в щёку, он даже немного опешил от такого проявления чувств и очень осторожно похлопал девушку по спине. Похоже, ему самому подобный праздник и такой восторг были в новинку.

— И где здесь наша именинница? — в столовую вошёл Томаш Вишневецкий в сопровождении незнакомой миловидной женщины.

— Мы сюда ненадолго заглянули, — женщина принялась обнимать Ванду. Голос у неё был приятный, успокаивающий, что ли. — Мы через час уезжаем в Краснодар. Твоя бабушка Агнешка сломала ногу, и мы с твоим отцом попытаемся уговорить её хотя бы на время переехать к нам. — При этих словах Томаш закатил глаза и провёл рукой по горлу, но когда женщина перевела на него взгляд, Вишневецкий уже одобрительно кивал, улыбаясь благожелательной улыбкой.

Мы с Егором переглянулись, и я закусил губу, чтобы не заржать, а Эдуард кашлянул в кулак и отвернулся. Чтобы не испортить момент, я уставился на женщину.

Она была невысокого роста, немного полноватая, но это её не портило, а делало очень уютной. К ней хотелось прижаться и рассказать обо всех проблемах и страхах. Её волосы завивались в тугие непослушные кудряшки, а заглянув ей в глаза, я отчётливо увидел глаза Ванды.

На мгновение отвлекшись, я заметил, что все находящиеся в столовой мужчины, кроме Томаша, с любопытством рассматривают мать Ванды, которую мы увидели впервые за всё это время. А в глазах волков читалось явное одобрение. Госпожа Вишневецкая немного смутилась от такого повышенного мужского внимания, но быстро взяла себя в руки, сосредоточив всё своё внимание на дочери.

— Пройдёмте к столу, — я широким жестом указал на накрытый праздничный стол. — Наш повар сегодня старался как никогда в жизни.

— Ванда, сегодня мне звонила Людмила, — Томаш сел за стол и повернулся к дочери. — Она хочет сегодня с тобой увидеться. Ей известно, что ты находишься на домашнем обучении в Твери. Почему-то Люда решила, что именно я не выпускаю тебя на свободу и ограничиваю твои контакты с внешним миром. Попросила разрешить вам встретиться.

— Ну, мы с ней иногда общаемся, — пожала плечами Ванда. — А подробности своего домашнего обучения я никому не рассказываю. Она звонила сегодня утром, поздравила с днём рождения, но не говорила, что хочет встретиться.

— Я перебросился парой слов с твоими наставниками, они полностью согласны со мной: тебе пора выбираться в люди. Кроме того, как сказал Андрей Олегович, он на этом уже почти неделю настаивает. Что-то связано с проверкой контроля, хотя я во всех этих магических штучках почти ничего не понимаю. И да, ты можешь начать, возобновив общение со своими старыми подругами. Ванда, что скажешь? — спросил Томаш, глядя при этом на Андрея.

— Я не уверена, что это правильное решение, — нахмурилась Ванда, делая глоток чая, с ненавистью глядя на праздничный торт. Она тяжело вздохнула и отодвинула от себя тарелку, пододвигая к себе фруктовую нарезку.

— Сегодня твои подружки ждут тебя в клубе «Калипсо», я пообещал, что не буду препятствовать вашей встрече. Разумеется, я не стал Людмиле объяснять, что от меня это не слишком зависит, — добавил Томаш. А Ванда перевела взгляд на Андрея, который в это время тихо переговаривался с Денисом и Иваном.

— Добрый вечер! — я аж подпрыгнул, поворачиваясь в сторону нового гостя. В столовую вошёл ослепительно улыбающийся Лео, с огромным букетом белых лилий и какой-то коробочкой в руках. Николай при этом несколько раз моргнул, удивлённо посмотрел на свой телефон и развёл руками под яростным взглядом Эдуарда. — Я помню о вашем приглашении, но решил его принять именно сегодня, чтобы заодно поздравить с праздником нашу Ванду.

— Нашу Ванду? — шёпотом переспросил у меня Егор, наклоняясь ко мне. Я же только перевёл недоумевающий взгляд с Демидова на него и поднялся из-за стола.

— Лео, хм, мы тебя сегодня не ожидали здесь увидеть, — я подошёл к нему на правах хозяина дома. Ванда неуверенно поднялась и, оглянувшись на отца, нерешительно направилась к смотрящему на неё Демидову. В это время Николай быстро сервировал стол, расставляя на нём дополнительные приборы.

— Как я мог пропустить такое знаменательное событие? Пятнадцатое сентября, день падения Империи и дата моей свадьбы отчётливо отмечены в моей многострадальной голове красным цветом, — пафосно произнёс Лео, вручая букет и коробочку Ванде. — С днём рождения. Хорошо выглядишь, я же говорил, что кудряшки тебе идут больше. Ты сразу стала выглядеть моложе.

— Лео! — шикнул я, чтобы его вновь не занесло куда-то не туда.

— О, господин Вишневецкий, Ветта, спасибо вам за такую очаровательную дочь, — Лео проигнорировал меня и подошёл к опешившим родителям Ванды. Пожав руку Томашу, Демидов поцеловал руку матери Ванды, и, выпрямившись, снова широко улыбнулся. — Давно хотел с вами познакомиться. Я столько о вас наслышан.

— Что ему от нас надо? — прошептал Егор, подходя ко мне и забирая цветы из рук застывшей Ванды, шокированной таким неожиданным проявлением внимания со стороны Демидова.

— Я понятия не имею, — процедил я сквозь зубы, слушая, как Лео заговаривает зубы Вишневецким, представившись моим другом и бывшим старостой их дочери. — Ты не исключаешь такого варианта, что ему просто скучно?

— Вообще-то, исключаю. Это же Демидов. Такие люди, как он, всегда ищут выгоду для себя в любой ситуации, — серьёзно проговорил Егор. — Но по какой-то причине я не могу составить на него карту вероятностей.

— В нём течёт кровь Вероники Лазаревой, сестры-близнеца нашего Эдуарда — пояснил я. — Так что, считай, что это мой дальний родственник. Поэтому вряд ли Демидовых вообще можно хоть как-то просчитать.

— Лео, мне очень приятно, это… — в этот момент отмерла Ванда и достала из коробки, которую вручил ей Демидов, заколку для волос. Эта заколка больше напоминала стилет с завитушками на конце, украшенный драгоценными камнями. На очень острый, хорошо заточенный стилет. Судя по тому, как загорелись глаза девушки, с подарком Лео явно угадал.

— Откуда он узнал о предпочтениях Ванды? — в очередной раз зашептал Егор.

— Он же сказал, что всё про неё знает, — ответил я, стараясь не обращать на такие мелочи внимание. Нужно было следить за Демидовым, чтобы он не выкинул ничего странного и не испортил семейный праздник, на который его, собственно говоря, никто не звал.

— Дмитрий Александрович, — обратился ко мне вновь зашедший в столовую Николай. Надо же, а я и не понял, что он уходил. — К госпоже Вишневецкой прибыл курьер из Москвы. Проводить его сюда или вы встретите его у ворот?

— Курьер? — переспросила Ванда. — Из Москвы? У меня нет никаких знакомых в Москве…

— Его и посылку проверили, ничего, что угрожало бы жизни кому бы то ни было, обнаружено не было, — продолжил Николай, проигнорировав слова Ванды.

— Веди его сюда, — махнул я рукой. — Вообще, это очень странный вечер. Боюсь, меня будет сложно чем-то ещё сегодня удивить, — пробормотал я, видя, как Егор кивает, явно соглашаясь со мной.

Долго ждать не пришлось. Буквально через минуту в столовую зашёл молодой парень в сопровождении. При этом он затравленно оглядывался по сторонам и явно нервничал. Дрожащими руками снял с плеч небольшой рюкзак и, раскрыв его, достал маленькую коробочку.

— Нервный какой-то, — резюмировала Ванда, не подходя пока ближе.

— Госпожа Вишневецкая, это вы? — обратился курьер к Ванде. Она кивнула, не сводя с паренька подозрительного взгляда. — Хорошо. Мне нужен документ с фотографией, удостоверяющий вашу личность, а после её подтверждения я сделаю снимок, который бы свидетельствовал, что именно вам была вручена посылка.

— Откуда такие странные требования? — спросил Томаш Вишневецкий, поднимаясь на ноги и подходя к дочери. В столовой сразу стало очень тихо, и все взгляды устремились к курьеру.

— Ну, — ещё больше смутился парень. — Мой начальник сказал, чтобы я себя обезопасил на всякий случай. Мне проблемы не нужны. Я даже именем отправителя не интересовался, так что все вопросы к моему боссу.

— Эм, ладно, — Ванда не стала спорить, обошла замершего парня и вышла из столовой. Ждать её долго не пришлось. Буквально через пару минут она вернулась с паспортом, протянув его выдохнувшему с облегчением посыльному.

Парень открыл его, внимательно изучил, сверился с фотографией, после чего отдал паспорт и посылку, доставая небольшой фотоаппарат. Сделав столь жизненно необходимый ему снимок, посыльный вылетел из столовой, даже не попрощавшись.

— Странно всё это, — Ванда повертела в руках коробку, после чего пожала плечами и развернула упаковку, вытащив бархатистый футляр чёрного цвета и карточку. Я даже не заметил, как подался вперёд, чтобы разглядеть то, что кто-то неизвестный решил ей подарить.

Открыв футляр, Ванда ойкнула и перевела немного расфокусированный взгляд на меня.

— Одна-а-ко, — протянул Томаш, стоявший рядом с дочерью.

Забрав из её рук футляр, он вытащил из него переливающийся на свету бликами перстень. Я подошёл ближе. Перстень был явно на женскую руку, только изумруд в центре по размерам практически не уступал тому, что был главным камнем в ожерелье Ванды. Такие крупные камни в кольца вставляли очень давно. Насколько я знаю, сейчас мода на подобные украшения сильно изменилась, предпочтение отдавалось более изящным формам.

— Равномерно распределённый насыщенный цвет изумруда. Камень, скорее всего, из Колумбии. Такие добывались там около пяти-шести веков назад. Вес около восемнадцати карат и специфическая огранка времён Империи. И только Лазаревы в своё время работали с подобными камнями, — задумчиво пробормотал Томаш Вишневецкий, рассматривая перстень. — Гравировки на перстне нет, что странно. Обычно Лазаревы клеймили все свои поделки. Драгоценный металл — высококачественный сплав белого золота и платины. Мне стоит знать, кто делает настолько дорогие подарки моей дочери? — хмуро поинтересовался он у Ванды, не обращающей ни на кого внимания. Она в этот момент вчитывалась в записку, рассеянно улыбаясь. Мы с Егором плюнули на все манеры и приличия и подошли к Ванде со спины, заглядывая в записку.

— Не слабо, — прокомментировал увиденное Егор, выразительно хмыкнув. — «С днём рождения, Вэн. Как поживают мои кинжалы?» — прочитал он, чтобы все, кто находились в столовой, уже перестали так напряжённо смотреть в нашу сторону.

Эдуард неожиданно закашлялся, поперхнувшись чаем. Он как раз сделал глоток, переводя взгляд на кольцо, которое до сих пор крутил в руке Томаш. Эдуард подорвался с места и выхватил украшение у Вишневецкого. Томаш только изумлённо вскинул брови. Повертев перстень в руках, Эд выдохнул и вернул его отцу Ванды.

— Вся тёмная энергия за столько времени уже рассеялась, а контур наложенных чар разрушен. Но это и не удивительно, что ещё от подростковой поделки ждать, — ответил Эдуард на мой невысказанный вопрос. — Теперь это не артефакт, а простое кольцо. Я, конечно, могу его восстановить и подзарядить, но тогда обычному магу оно может принести вред. Судя по твоему взгляду, мне этого делать не нужно? — Я выразительно закивал. — Ну и ладно. Я так понимаю, кольцо стало в итоге семейной реликвией рода его матери. Сейчас оно для него бесполезно в плане воздействия на источник. Простое украшение, ничего более.

— Это тот самый перстень? — тихо спросил я у Эда.

— Да. — Он потёр шею, хотя раньше никогда не позволял себе делать подобных неуместных движений.

— Мне почему-то казалось, что он должен быть больше и массивнее, — я снова взглянул на перстень. — Он ведь явно на женскую руку.

— Такие кольца можно носить на мизинце, — ответил Эдуард, отвечая на вопрос, каким образом он его смог надеть. — Кстати, могу вас всех поздравить, — Роман довольно быстро перешёл на стадию торга. Не удивлюсь, если это связано с появлением в нашей жизни Демидова. Вторая стадия пролетела просто незаметно. Кстати, где-то через полгодика его можно будет дожать. Так что, дерзайте, — усмехнулся знаток семейной психологии Гараниных, возвращаясь на своё место за столом.

— У меня создаётся впечатление, что вы знаете, что это за перстень, — проговорил Томаш, подозрительно глядя на Эдуарда.

— Это первый артефакт, созданный Великой Княжной Вероникой. Она его специально для своего старшего брата сделала, — ответил Эдуард, словно это объясняло, откуда он что-то знает про кольцо. — Кстати, Вероника никогда не ставила личных клейм, считала это неподобающим для женщин. Да и сами артефакты делала очень редко и только для членов Семьи.

— Княжна Вероника? Это был когда-то артефакт, сделанный Вероникой? — встрепенулся Лео, в одно мгновение оказываясь рядом с нами. — Оно великолепно. — Он закатил глаза, рассматривая перстень. — Кто его тебе подарил? — требовательно спросил он у Ванды. Она протянула ему карточку. Демидов очень внимательно её изучил, хотя то, что было здесь написано, не так давно прочитал вслух Егор. — Вот же… предатель! Оно должно принадлежать моему роду, как и всё, что вышло из рук Вероники. А я даже не знал, что у моего, так называемого друга, есть такое сокровище. Ты не хочешь его продать? — повернулся он к Ванде, которая в это время играла в гляделки со своим отцом.

— Нет, она не хочет его продать, — взял под руку возмущённого Демидова Егор и силой оттащил от Ванды, усадив на место за столом.

— Я сделаю очень выгодное предложение, — подался вперёд Лео и попытался встать, но Егор вовремя это заметил и положил ему руку на плечо. — Ванда, у него точно есть ещё что-нибудь милое и привлекательное. А вот это тебе не идёт. И ты же не собираешься носить этот перстень.

— Оно не продаётся, — тихо проговорила Ванда, наконец, забирая кольцо у отца и надевая на палец.

— Ты подумай над моим предложением. Для тебя это просто знак внимания, а для меня и всего моего Рода нечто большее, — продолжал уговаривать девушку Лео.

— У тебя побрякушек Вероники полный музей. Отстань уже от Ванды, — я попытался его немного успокоить.

— Но это же первый артефакт Великой Княжны. Ты же понимаешь, что оно для рода Демидовых бесценно? — воскликнул Лео и повернулся в сторону Эда, пристально его разглядывая.

— Вы подозрительно точно определили материалы и век, когда было изготовлено украшение, — заявил явно наслаждающийся спектаклем Рокотов, обращаясь к Томашу. — Откуда такие познания? Вы же, если мне память не изменяет, бакалейщик?

— В молодости я увлекался ювелирными произведениями искусства. У каждого из нас должно быть своё хобби, — натянуто улыбнувшись, ответил Вишневецкий. После чего вновь повернулся к Ванде. — Кольцо Великой Княжны Вероники? Ванда, ты ничего не хочешь мне сказать? Я бы, например, не отказался от встречи с твоим, как я понимаю, молодым человеком.

— Томаш, оставь девочку в покое, — к ним подошла поднявшаяся из-за стола Ветта и взяла мужа за руку. Судя по её виду, Ванда частенько изливала душу матери, потому что удивлённой Ветта не выглядела. — Когда придёт время, она сама всё тебе расскажет. И да, пока тебе точно не нужно ни с кем встречаться. Ты очень болезненно на всё реагируешь.

— Да, ты права, — Томаш перестал сверлить Ванду подозрительным взглядом, заметно расслабляясь. — Просто время так быстро пролетело, и я внезапно осознал, что наша девочка становится взрослой, — он грустно улыбнулся. — Прости, дорогая, я не должен был на тебя давить, — и он поцеловал расслабившуюся Ванду в лоб. — С праздником ещё раз, а нам уже пора. Я, надеюсь, ты заедешь попроведывать свою бабушку, как только мы вернёмся.

Мы попрощались с родными Ванды и, наконец, вернулись за стол. Наша именинница выглядела немного отрешённой, витая в своих мыслях.

— Да, насчёт предложения твоего отца. Ванда, если ты хочешь, то можешь сходить и немного развеяться. — Сказал Рокотов, возвращая нашу подругу обратно в реальный мир.

— Правда? — встрепенулась она, прекратив разглядывать кольцо.

— Разумеется. Мы неоднократно тебе говорили, что пора уже начинать вылезать из своей скорлупы и возобновить общение хотя бы с подругами, — вмешался в разговор Эдуард. — Только под наблюдением, конечно, учитывая нестабильность твоей магии. Но тебе просто жизненно необходимо разбавлять мужскую компанию.

— А мы? Нам вот не удалось в прошлый раз развеяться, — поинтересовался я, встречаясь взглядом с Иваном, надеясь, что инцидент с Дубками уже остался в прошлом.

— Ну хорошо, — усмехнулся он. — Надеюсь, вы будете вести себя благоразумно и не испортите вечер своей подруге.

— Сегодня очень странный день невиданной щедрости, — прокомментировал Егор, но я его легонько пнул под столом ногой. А то он договорится, и Ваня передумает нас отпускать, снова посадив за чистку картошки.

— Мы присмотрим за Вандой, — быстро проговорил я, поднимаясь из-за стола.

— С вами Андрей отправится, — ответил полковник, кивая Боброву.

— Да хоть все вместе пойдём, — ответил я. — Ну а что такого, всем нужно иногда развлекаться.

— Нет уж. Мы уже не в том возрасте, чтобы по клубам ходить, — ответил за всех Залман. — Лучше мы место поспокойнее выберем.

— Тогда мне нужно полчаса, чтобы переодеться и собраться, — Ванда вскочила и ринулась к выходу из столовой.

— Клуб? Никогда не был в клубах, хм, маленьких городков, — задумчиво прокомментировал Лео. — Я с вами. Мне нужно открывать для себя что-то новое.

— А может, не нужно? — спросил его Егор.

— Почему? Вы отдельно, я отдельно, наша Ванда отдельно. Мы даже друг друга не увидим, — заверил его Демидов. — Схожу, позвоню Крис. Хотя я не думаю, что она и так ждёт меня раньше завтрашнего утра.

— Это невыносимо, — прокомментировал Егор и уронил голову на стол, когда Лео вышел из столовой. — Знаете, я себя чувствую сейчас полным предателем и очень, очень плохим другом, — серьёзно проговорил он, встречаясь со мной взглядом. — Я, в отличие от Демидова, очень долго не знал, как зовут мать Ванды.

— Я тоже, — кивнул я. — И как так получилось, что Ванда рассказывала всё это Ромке и ни разу не поделилась с нами? Я до сих пор не понимаю, почему это произошло!

— А вот я плохо представляю себе Гаранина, делящегося с Демидовым информацией обо всей родне Ванды, — мрачно добавил Егор. — Нет, я понимаю, что чужая душа — потёмки, но, чёрт возьми, не до такой же степени!

— Вот тут ты прав, — медленно произнёс Эдуард. — Роман не тот человек, который делился бы чем-то личным даже со своим лучшим другом. Да и Ванде незачем было рассказывать парню, который ей очень сильно нравится, о собачках и хомячках. Я вам сейчас по секрету скажу одну вещь, только никому об этом не рассказывайте, особенно Ванде, — добавил он. — Рома ничего подобного Леопольду не рассказывал. Более того, он и сам не знает гораздо больше половины таких подробностей.

— Но тогда получается… — Егор повернулся в сторону Эда.

— Это называется проекция. Не очень приятная штука и довольно болезненная для самолюбия в первую очередь. Демидов не хотел их читать, это получалось совершенно спонтанно, и он действительно верил, что разговаривает с другом, — пояснил Эдуард. — Происходит зацикливание на одном человеке, реже на нескольких, которых менталист проецирует в пространство при прорыве ментальной составляющей. Леопольд это поздно понял. Собственно говоря, так происходит практически у всех сильных менталистов.

— У меня ничего подобного не было, — нахмурился я, вспоминая тот кошмар, когда мне становилось плохо даже от прикосновений.

— Дима, ты не просто сильный менталист. Ты гораздо сильнее не только Лео, но и меня. И за тебя взялись раньше, чем это привело к нежелательным последствиям. Можно сказать, что нам всем повезло, что ты практически сразу наткнулся на Ивана Рокотова. Тебя бы такая штука, как проекция, обошла стороной, но ты бы просто сжигал мозг каждому, к кому попытался влезть в голову. А учитывая, как тебя лихорадило от простых прикосновений, жертв могло бы быть много, — пожал Эд плечами, поднимаясь из-за стола.

— Ты так говоришь, будто сам испытал нечто похожее на то, что и Демидов, — проговорил Егор, всё ещё не сводя с Лазарева взгляда.

— Мне было десять, Вероника тогда впервые увидела предка Леопольда Демидова, и я не хочу об этом вспоминать, — поморщился Эдуард. — Я был ребёнком, поэтому о моей проблеме узнали поздно. Всё-таки ментальная составляющая начинает проявляться немного позже. Я не понимал, что разговариваю с несуществующими людьми, которые рассказывают мне о своей жизни очень странные подробности. Но как же я ненавижу Демидовых. Наверное, так же как Леопольд — Ванду.

— Это лечится? — осторожно поинтересовался я.

— Проходит со временем. Но воспоминания пережитого позора остаются надолго. А теперь собирайтесь, а то наша именинница укатит на вечеринку без вас.