Глава 15

До самого вечера мы находимся у Антонины Валерьевны. Все эти часы я не нахожу себе места, никак не могу заставить себя сесть и попить чаю. Хожу туда-сюда, из кухни в коридор, вполуха слушаю, о чем говорит мать Виты с внучкой и в то же время прислушиваюсь к тому, что творится на лестничной клетке. Всякий раз, когда оживает лифт, я затаиваю дыхание, надеясь, что это Роберт. А как только осознаю, что не он, тяжело вздыхаю и плетусь обратно на кухню. Наконец слышится звонок, дверь открывается, и я вижу Роберта. Мне хочется броситься к нему на шею и сказать, как я переживала. Но ноги прирастают к полу. Роберт сухо здоровается, зовет Катюшу и уже через пару минут мы садимся в машину. Он нервничает на каждом светофоре и не торопится что-либо рассказывать. Я тоже не решаюсь задавать вопросы. Так мы приезжаем домой. К нему домой. Мое сердце замирает, когда переступаю порог его квартиры. Замечаю легкий беспорядок. Здесь явно не хватает женской руки. Машинально поворачиваю на кухню и готовлю ужин из того, что нахожу в холодильнике. К счастью, еды предостаточно. Роберт с дочерью уединяются в комнате, я понимаю, что они обсуждают сегодняшнюю неприятную встречу, но никаких отдельных фраз расслышать не получается. Только когда иду звать их на ужин и хватаюсь за ручку двери, становлюсь свидетельницей разговора: – А Аня станет моей мамой? – Катюш, ну это не так просто… – Почему? Мне она очень нравится! – Понимаешь, это не только от меня зависит, – слышу немного растерянный голос. – Нужно сначала узнать, хочет ли она… – Так я сейчас спрошу! – с готовностью объявляет девочка. Я как раз открываю дверь, и Катюша летит ко мне: – Аня! Ты согласна стать моей мамой? Смотрю в эти ясные ангельские глаза и теряю дар речи. Все, что сейчас могу – это крепко-крепко обнять малышку и погладить по волосам. Замечаю, что она успела расплести косички, а Роберт снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы рубашки. – Ну так что? – торопит хитрунья и глядит на меня с ожиданием. – Согласна? Я не успеваю ответить. Раздается звонок. – Кого это принесло? – недовольно бурчит Роберт и спешит к двери. А у меня перехватывает дыхание. Появляется страх, вдруг это Олег заявился. От этого подлеца можно ожидать все, что угодно. Вот совсем не удивлюсь, если сейчас услышу его голос. – Дорогая, давай чуть позже поговорим? – мягко отстраняю девочку и предусмотрительно закрываю дверь спальни. Словно в попытке отгородиться от Олега, этого неприятного человека, который совершенно не умеет щадить чувства других. Даже собственной маленькой дочери. – Ладно, – немного обиженно отвечает девочка. Впрочем, не проходит и минуты, как она разводит в комнате бурную деятельность. Достает краски, альбом, зачем-то открывает ящики тумбочки. – Что ты ищешь? Давай помогу, – мне нужно как-то отвлечься, переключиться, иначе голова просто разорвется. В уме рисуются самые страшные картинки. Вдруг обезумевший братец сделал что-то страшное? Почему там, за дверью, так тихо? А может, он подослал кого-то для… Нет, лучше не думать! Девочка разъясняет, что нужно найти, я на автомате открываю последний ящик, убираю книгу и вдруг… на меня что-то падает. – Ой! – девочка прикрывает рот ладонью. Обрезанные части фотографии, на которых Роберт… Я удивленно моргаю и зачем-то перебираю их. – Мама выбросила в мусорку, а я подняла и спрятала, – поясняет девочка. – Не хотела, чтоб папу выкинули… К горлу подступает ком. Я обнимаю Катюшу и целую в макушку. Это так… трогательно. И так неправильно. Ужасно, когда распадается семья. Когда каждый думает о себе, а на ребенка плевать. Мне даже сложно представить, какие мысли бродили в этой маленькой кудрявой голове, как она переживала весь этот кошмар, как училась жить без папы… – Я очень прошу: забери заявление! – доносится до меня душераздирающий женский вопль. – Не ломай ему жизнь! – Он ее сам себе ломает, – фыркает в ответ Роберт. – Милая, вот то, что ты искала, – странным образом нужная вещь попадается мне на глаза. Быстро собираю обрезки фотографий и кладу их обратно в книгу. – Начинай рисовать, а я сейчас. Медленно подкрадываюсь к выходу, чтобы послушать, о чем идет разговор и понять по репликам, кто пришел, но девочка будто прочитала мои мысли: – А, это бабушка пришла. Я замираю в шаге от двери. Оборачиваюсь, смотрю на нее. – Как обычно дядю Олега защищает. Я поджимаю губы и подхожу к двери почти вплотную. Знаю, нехорошо подслушивать и это совсем меня не красит, но ничего не могу с собой поделать. Катюша уже увлеклась процессом рисования и больше не смотрит на меня. Почему бы не воспользоваться моментом? – Умоляю, не делай этого! Ну хочешь я на колени перед тобой встану! – продолжает женщина. – Мам, перестань! – я прямо представила нарисовавшуюся между бровями Роберта складку. – Ну вот такой он у меня непутевый. Ну что я могу сделать, а? – Олег взрослый мальчик, пусть учится отвечать за свои поступки. Слышу шумный вздох. – Весь в отца. Господи! Прямо копия! Тот тоже таким черствым был! – в голосе гостьи слышатся истерические нотки. – А кто подумает обо мне? Каково мне жить с мыслью, что мой сын может сесть в тюрьму? – Не нагнетай, пожалуйста. – Не нагнетать? А как еще это назвать? – Преступлением? – Роберт не удерживается от ехидства. – Это он от злости! Не понимал, что делает! – Значит, когда людей нанимал, чтобы поджечь магазин, – не понимал? – Нет! – Потрясающая наивность! Продолжай. – Издеваешься? – Нет, это ты издеваешься! Сегодня я заберу заявление, он поймет, что все сходит с рук, а завтра треснет меня чем-то тяжелым по башке? – Ой, ну ты совсем его демонизируешь! – Мама, он Катюше гадостей наговорил! – кажется, все попытки Роберта достучаться до матери бесполезны. – Ребенку шесть лет! Как я должен реагировать?! – В общем, я все поняла, – женщина шмыгает носом. – Я и не надеялась найти здесь понимание! Все убытки я покрою, об этом не переживай… – Да куда тебе! Ты вся в кредитах из-за этого… – Ну а насчет заявления… На собственного брата! – она громко высморкалась. – И как только совесть позволяет! Ну, тебе с этим жить! Разговор обрывается хлопнувшей дверью. Я прислоняюсь к стене, чтобы выровнять дыхание. Сердце колотится где-то в горле. А Катюша продолжает спокойно рисовать. Просто восхищаюсь ее выдержкой, вся в Роберта! Хотя что это я… Она же… Или… Мысли путаются. Я вспоминаю, что на кухне остывает ужин и напоминаю девочке, что пора есть. – Сейчас, дорисую – и пойдем, ладно? – просит Катюша. Снова узнаю в ней знакомые черты. Наверное, мне очень сильно хочется, чтобы она была дочкой Роберта, а не Олега. Поэтому и надеюсь найти в ней что-то схожее с ним. К сожалению, не всегда реальность совпадает с нашими желаниями. А вернее сказать, редко. Поэтому надо научиться принимать настоящее таким, какое оно есть. Хотя бы попытаться это сделать… – Никто не пострадал, но магазин восстановить не получится, – это первое, что я слышу, проснувшись рано утром. Не сразу осознаю, что нахожусь у Роберта. А когда до меня доходит эта мысль, вскакиваю с кровати. Да, вчера он настоял на том, чтобы я осталась ночевать у него. Время уже было позднее, а ехать на другой конец города… На мгновение вспомнила вчерашний разговор. – Ну и куда ты на ночь глядя? Извести меня хочешь? Я же волноваться буду, звонить тебе каждые пять минут, – ворчит он. – Нет уж, оставайся. – Только поэтому? – спрашиваю с поддевкой, выгибая бровь. – На самом деле… – подходит так близко, что я задерживаю дыхание. – Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Поэтому я нахожу кучу способов, чтобы заманить тебя к себе и оставить здесь ночевать. Надеюсь, мой план сработал? – теперь его очередь поднимать лукаво бровь. Я смеюсь и запускаю в него подушкой. А потом… Я заливаюсь краской и стараюсь не вспоминать, что было «потом». Но приятная расслабленность и чувство легкости во всем теле только подтверждают факт, что все было хорошо. И хочется повторения. Я встряхиваю головой, отгоняя несвоевременные мысли, и блуждаю взглядом по комнате в поисках своих вещей. Наконец нахожу джинсы и футболку, быстро одеваюсь и просачиваюсь в ванную. Специально легли отдельно, в разных комнатах, чтобы у Катюши не возникло лишних вопросов. Она как раз забегает следом за мной и хватает зубную щетку. – А когда ты приехала? – спрашивает с удивлением. – Понимаешь… – я начинаю нервно накручивать на палец прядь волос, раздумывая, как правильней сформулировать. Подходящие слова найти не получается, чувствую только, как снова заливаюсь краской. – Вчера было очень поздно, и я не пустил Аню домой, – Роберт материализовывается на пороге ванной: одетый с иголочки, в темные брюки и светлую рубашку, и гладко выбритый. – Она спала в соседней комнате. – Здорово, – улыбается Катюша и сплевывает зубную пасту в раковину. – А сегодня тоже останется? Мы с Робертом заговорщически переглядываемся. – Да, – говорит он. – Нет, – отвечаю я и отвожу взгляд. Хотя мне очень хочется повторить. Но ему об этом знать необязательно. – Так да или нет? – уточняет девочка. Ох, хитрая лисичка! – Сегодня – нет, – отвечаю я уже уверенным тоном. – Нужно забежать домой, сделать кое-какие дела… Я сама не знаю, что за дела меня ждут дома. Там даже кота нет, спешить некуда. Просто придумываю причину, чтобы не остаться у Роберта и на эту ночь. Все так быстро налаживается, так подозрительно хорошо идет, что поневоле начинаешь искать подвох. Но так ведь не бывает, правда? Так много счастья. Не может так отлично складываться во всех сферах одновременно: и в личной жизни, и на работе, и в финансовом плане. А может, это предрассудки? Нужно радоваться и жить настоящим моментом. Я просто боюсь все так резко менять. Переезжать к Роберту, жить под одной крышей с ним и его дочкой… Если бы мне кто-то сказал об этом год назад, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Я! Буду жить у Роберта! Это что-то из области фантастики! Но это реальность. Я могу сделать то же, что собиралась сделать много лет назад, но не успела. Нужно лишь решиться, прогнать глупые страхи. Телефонный звонок прерывает мои мысли. Роберт вынимает из кармана мобильный и торопливо отвечает. Я корчу смешную рожицу в зеркале, а Катюша показывает мне язык. – Давно? А какой адрес больницы? – до меня долетают обрывки разговора. И услышанное заставляет напрячься. Что случилось? И с кем? – Понял, в течении дня приеду, поговорю с врачом. Он прячет телефон и задумчиво ерошит волосы. Я смотрю на него в ожидании, но его взгляд, направленный на Катюшу, не менее красноречив. Дожидаемся, пока девочка уйдет в комнату переодеваться, чтобы продолжить разговор. Наконец остаемся в ванной комнате одни и я задаю волнующий вопрос: – Что случилось? – Света в больнице. – Жена Олега? Что с ней? – В реанимации. Я смотрю на Роберта широко открытыми глазами. В горле застревает ком, лишая дара речи. – Соседка пришла за солью, увидела, что дверь открыта, заглянула в квартиру. А там Света лежит на полу вся в крови. – Боже мой! – я прикрываю рот рукой. На миг вспоминаю эту молодую женщину: жутко бледную, неестественно худую, в одежде не по размеру, с тусклым взглядом… Ее слова будто наяву звучат в моих ушах набатом: «Я люблю его… Он не посмотрел на мое прошлое, на мое никчемное настоящее, в котором я тогда существовала. Он вскружил мне голову. И я по собственному желанию угодила в ловушку…» В такую ловушку, что сейчас на волоске от смерти! Если бы Света тогда смогла разглядеть, кто скрывается под личиной брутального красавца, или нашла бы в себе силы от него уйти, все могло бы обернуться по-другому! – Она позвонила в скорую, врачи приехали быстро. Сказали, еще бы полчаса – и Света бы не выжила. – Это Олег..? – у меня не хватает духу закончить вопрос. – Да, избил ее, – завершает фразу Роберт. – Ладно, мне пора. Еще куча дел. Я подставляю щеку для поцелуя. На что Роберт лишь ухмыляется. Обнимает меня за талию и целует в губы. И мне кажется, я ждала его губы целую вечность. Каждая секунда, прожитая без его поцелуев, была похожа на пытку. – Ты же останешься у меня сегодня вечером? – спрашивает, давая секундную передышку, уже зная наверняка, что я не смогу отказаться.