Глава 6

Зря надеялась, что, если не буду видеть Роберта, смогу его забыть. Прошло уже пять дней с момента встречи, он не писал и не звонил, а я все так же упорно думаю о нем. Ничего не могу с собой поделать. Вздрагиваю от каждого звонка, втайне надеясь, что это он звонит. Столько лет я бежала от мыслей о нем… и продолжаю бежать. Безуспешно. Наконец я вижу его номер на экране мобильного. С громко бьющимся сердцем отвечаю, впитываю каждое слово и нервно кусаю губы. Он говорит, что Катюша согласилась к нему переехать и уточняет, смогу ли я сопровождать ее. – Она очень хочет, чтобы ты приехала. От его голоса внутри разливается волна нежности. И в то же время меня охватывает гнетущая тоска. Тоска по тем нам, молодым и счастливым, беззаботным и безрассудным. Едва удерживаюсь от вопроса: «А ты этого хочешь?» Молчу. Радуюсь, что он не видит сейчас моего лица. – Уперлась: нет – и все! Без Ани, говорит, не поеду. Роберт называет мое имя, и я опять нервно прикусываю губу. Как же красиво оно звучит, когда его называет он. Дыхание перехватывает, и я не могу ответить. – Поможешь? Не хочу, чтобы переезд стал для нее стрессом. – Ладно. Я делаю вид, что мне этого ужасно не хочется, а на самом деле я уже мысленно отсчитываю дни, когда мы встретимся. Но не потому, что так хочу увидеть Роберта. Просто эта встреча станет решающей. Катюша оттает и переедет к папе. А я забуду о них. Так я себя убеждала каждый день. И даже сейчас, выходя из торгового центра, я, нагруженная пакетами, продолжаю об этом думать. – Аня?! – от мыслей меня отрывает чей-то удивленный оклик. Поворачиваюсь и вижу Наташку. Она сжимает пакет с продуктами от одного известного супермаркета и ежится. Похоже, короткая куртка совсем не греет, хотя и очень сочетается с джинсами и сапожками на невысоком каблуке. – Не ожидала увидеть тебя в этих местах, – признается она и все же приближается, несмотря на то, что я никак не реагирую на нашу встречу. Когда-то она приняла сторону Виты и оговорила меня перед знакомыми. Мелкая пакость, конечно, но осадок остался. – Как дела? – не желает она оставить меня в покое. – Нормально, – бросаю равнодушно. – Проведала Катюшу? Киваю, не желая продолжать разговор. Небо хмурится, вот-вот пустится дождь. МЧС уже прислали штормовое предупреждение. До остановки еще идти и идти, но что-то мешает мне сдвинуться с места. – Проведала. – Как она, бедняжка? Когда я видела ее в последний раз, она очень сильно плакала, – хмурится Наташка. На лице читается искренняя тревога. – Уже получше, – немного смягчаюсь я. А в небе уже гремит. – Жаль Виту, ушла так быстро… Сердце непроизвольно сжимается. Как же быстро люди, когда-то делившие и радости, и горести пополам, могут стать чужими! В один момент, легко перечеркнув годы дружбы. Мы были снегурочками и принцессами, играли, дрались и плакали, лепили вареники с картошкой и вишней, а получался кусок вареного теста, мы выступали на школьных утренниках и готовили каши из песка. Делились секретами, обсуждали мальчишек и строили грандиозные планы. Мы могли ругаться, спорить часами, но всегда стояли друг за друга горой. До тех пор, пока не появился Роберт… – Я приходила к ней в больницу за несколько дней до смерти, – зачем-то говорит Наташка, и я поднимаю на нее глаза. – Все, что ее тревожило, – будущее дочери. Вообще она очень сожалела обо всех своих ошибках. Даже о том, что изменила Роберту… Она охает и закрывает рот свободной рукой, понимая, что проговорилась. А меня охватывают разные чувства: и шок, и изумление, и какое-то странное превосходство. Как так? Она же так горячо уверяла, что любит его, за возможность быть с ним была готова отдать все на свете. И тут вдруг – изменила. – Ладно, пойду я, – Наташка спешит свернуть разговор. – Сейчас дождь начнется, добежать бы до машины… – Угу, давай, – бросаю я на автомате, и собеседница исчезает из поля зрения. Дождь наконец срывается с неба, прохожие ускоряют шаг в поисках укрытия, а я продолжаю стоять, как прибитая. Капли падают на лицо, забираются за воротник куртки, а мне кажется – я не существую. Меня просто нет. Я живу в воспоминаниях. Словно наяву вижу горящие счастьем глаза подруги, слышу ее восторженный голос: «Я так его люблю! Я все ради него отдам!» Пытаюсь представить, что заставило ее так поступить, но мозг отказывается анализировать. Это просто невозможно! Она любила Роберта до одури, я же знаю. Она ради этого пожертвовала самым дорогим – нашей дружбой. Скорее всего, Наташка просто наболтала, как когда-то наболтала гадостей обо мне. Или что-то неправильно поняла. – Воу, какие люди в Голливуде! – раздается за спиной знакомый мужской голос. Не хочется поворачиваться, потому что уже знаю, кто это. Но проигнорировать не получается: мужчина обходит меня и останавливается напротив. Братец Роберта. Собственной персоной. – Анечка, я вспомнил твое имя. Что ж ты стоишь, мокнешь? Давай укутаю. Бесцеремонно набрасывает мне на плечи свою кожаную куртку, хотя я громко протестую. Бесполезно. – Да успокойся, не голоси, – просит он, устало морщась. – Свои же люди. Вон моя машина, быстро добежим. – Я не… – Бежим, кому говорю! Грубо хватает за руку и тянет к своему авто. М-да, таких напористых и наглых я еще не встречала! Прежде чем сесть на переднее сиденье, замечаю слегка помятый капот. Похоже, ремонтом он заниматься не собирается. А деньги тогда зачем просил? – Расслабься, – говорит Олег, захлопывая дверцу. – Просто скажи адрес. Понимаю, что спорить с ним без толку. А, может, и опасно. Нехотя бормочу название улицы и номер дома. Надеюсь, он довезет меня до дома, и мы расстанемся. Однако Олег решает устроить мне допрос с пристрастием: – Вы что, помирились с Робертом? Отвечаю не сразу. Не хочется с ним откровенничать, но от пристального выжидающего взгляда становится не по себе. – Относительно. – Относительно чего? – продолжает допытываться. – Слушай, ну какая разница? Я пришла тогда вместе с Катюшей. Просто, чтобы поддержать ее. – М, как интересно. Дружишь с дочерью той, которая тебя предала? Лукаво изгибает бровь, а я наоборот, хмурюсь. Какие они разные: Роберт такой спокойный, серьезный, деловитый, а этот – дерзкий, наглый, самодовольный. Вот так просто у малознакомого человека выпытывает все подробности личной жизни. И уверенно ждет ответа на все свои вопросы, словно иначе и быть не может. – Ребенок не должен отвечать за ошибки взрослых, – недовольно бурчу и отворачиваюсь. – Мудро, – одобряет он и останавливается на светофоре. – Значит, ты простила Роберта? Тоже хочешь в больничку загреметь? – В смысле? – Ну, как Вита. Он же бил ее постоянно, издевался, доводил до нервного срыва. И закончилось все вполне закономерно. – Сам понимаешь, что говоришь? – перебиваю я, отказываясь верить его болтовне. – А что не так? То, что хочу предостеречь тебя – это преступление? – прищуривается он. Я не отвечаю. Машина трогается с места, и мы едем дальше. Снова пялюсь в окно и не замечаю улиц. Конечно, брату я не доверяю, но… некоторые сомнения все равно закрадываются. Я не знаю, как они – Роберт и Вита – жили все это время. Почему она запрещала видеться с дочерью, настраивала ее против отца, почему они развелись? Какая-то темная история. Наконец я вижу вдали знакомую коричневую многоэтажку. Еле сдерживаю вздох облегчения. Еще каких-то пару минут – и я буду дома, в тишине и спокойствии. Честно говоря, общество Олега меня напрягает. Какое-то подсознательное неприятие. Хотя внешне он очень привлекателен: зачесанные назад черные волосы гармонируют с темно-серыми, как хмурое небо, глазами. Лукавая усмешка искривляет чувственные губы. Стильная кожаная куртка и брюки карго добавляют его облику брутальности. Но меня он только отталкивает. Олег останавливается возле подъезда и перехватывает мой взгляд. Темные глаза хитро прищурены. На губах все та же плутоватая улыбка. Он явно что-то задумал. Знать бы еще, что у него на уме… – Да, чего у братца не отнять – это отличный вкус. Рядом с ним только красивые девушки. Но таких сексуальных я вижу впервые. Он бесстыдно очерчивает взглядом мои ноги, обтянутые капроновыми колготками, и меня невольно бросает в жар. – Спасибо, что подвез, – я торопливо хватаюсь за ручку двери, – до свидания. – Свидания? – его ухмылка становится еще хитрее. – Не придирайся к словам. – С такой красоткой грех не сходить на свидание. – Хватит! – морщусь я и открываю дверцу. – Язык, смотрю, у тебя длинный. Болтаешь постоянно какую-то ерунду. – Мой язык и не на такое способен… – многозначительно добавляет он и откидывается на спинку сиденья, продолжая бесстыдно меня разглядывать. – Мне это неинтересно. – У тебя пока не было возможности это оценить. – Желания тоже нет и не будет! – твердо отвечаю. Олег тянет ко мне руку, но я не позволяю коснуться лица. Резко отталкиваю его ладонь и открываю дверь. И прежде, чем покинуть салон авто, замечаю, что его улыбка становится еще наглее. Похоже, этого он и добивался – смутить меня. Я почти бегу к подъезду, и только тогда, когда створки лифта закрываются, шумно выдыхаю. Что это было? Кажется, я ему не давала повода так бесцеремонно себя рассматривать, бросать такие грязные намеки! «Мой язык и не на такое способен»! Первым делом, входя в квартиру, подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение. Деловой юбочный костюм, никаких глубоких вырезов и вызывающего макияжа. Волосы заплетены в обычный хвост. Да, цвет «блонд» вместо родного темно-каштанового придает моему виду некоторой легкомысленности, но на этом, пожалуй, все. Ни за что не поверю, что вот так резко его заинтересовала. Да мы едва знакомы! Я совершенно его не знаю. Видела всего лишь несколько раз в своей жизни. Сегодня, кажется, третий. В первый раз – шесть лет назад, и то мельком. Он ждал Роберта возле двери именно в тот момент, когда мы возвращались, счастливые, из кафе. Если мне не изменяет память, братья жили отдельно друг от друга, потому что родители развелись. Олег остался с матерью, Роберт – с отцом. В общем, Роберт тогда как-то быстро нас друг другу представил, торопливо с ним переговорил и, собственно, этим все и ограничилось. Я даже и не запомнила его толком. А потому, когда увидела Олега во второй раз, едва его узнала. Вот, совсем недавно, когда он деньги просил. Теперь вот мы встретились на автостоянке. С трудом верится, что я могла ему так быстро понравиться. Разве только для встреч без обязательств. Но мне это неинтересно. Вообще. Неужели непонятно?! Чтобы не грузиться, затеваю уборку. Тем более, сегодня суббота. И, как ни странно, это помогает. Проходит минут десять, и я уже не думаю об этом наглом типе. Зато думаю о его брате. В который по счету раз. Что ж, если Роберт так настаивает, наверное, стоит поговорить. Прояснить для себя некоторые моменты. Хотя понимаю, что он постарается себя обелить. Где-то соврет, где-то недоговорит, но это не имеет значения. Я сделаю это для себя. Чтобы мне стало легче. Просто сброшу этот груз и буду жить дальше. Без него.