Глава 16. Она

Спустя неделю

Какой-то странный звук, довольно громкий треск разрывает сон.

Сначала думаю — ветер сломал ветку.

Потом я решила, что это дождь бьет по крыше.

Но запах я слышу запах.. Едкий, горьковатый запах.

Я открываю глаза.

За окном спальни — оранжевое мерцание.

Не может быть...

Вскакиваю с дивана. Сегодня я уснула за чтением книги в гостиной, на диване. Пол неожиданно ледяной под босыми ногами.

Терраса пылает.

Пламя уже перекидывается на карнизы, лижет оконные рамы. Искры пляшут в черном небе, как сумасшедшие светляки.

Делаю шаг в сторону двери и вдруг — грохот.

Дым заполняет легкие. Горячий, густой. Кашель раздирает горло.

Огонь взметнулся прямо передо мной.

Дом из бруса, горит, как спичка.

Надо рвануть обратно!

Выбраться через окно спальни.

Часть крыши обрушивается в гостиной. Стена огня преграждает путь к выходу.

Кое-как обойдя его, я спешу подняться по лестнице.

Быстро-быстро бегу, закрываю лицо рукавом теплой пижамы.

Внезапно ступенька под ногами проваливается.

Падаю вниз, больно ударившись!

Последнее, что вижу перед тем, как тьма накрывает с головой — силуэт в дверном проеме.

Знакомый.

Родной.

Это... галлюцинация?

Сильные руки подхватывают меня.

Нас обволакивает пламя.

***

На следующие сутки

В горло как будто кто-то насыпал песка с перцем — дерет нещадно.

Я даже вздохнуть не могу, першит.

А еще… У меня мои легкие колет, и я захлебываюсь хриплым кашлем.

Распахиваю глаза — надо мной потолок палаты.

Я — в больнице.

— Очнулась! — над головой мелькает лицо медсестры.

Я пытаюсь сесть — невыносимо болит грудная клетка.

— Лежите, — медсестра аккуратно прижимает плечи к подушке. — У вас ожоги второй степени, трещина в ребре.

Голос звучит, как сквозь вату.

— Как я...

— Вас вытащили из огня. Мужчина. Сам с ожогами поступил, но отказался от госпитализации, пока вас не стабилизировали.

Я медленно поворачиваю голову.

Пустое кресло у кровати.

На тумбочке — знакомая зажигалка.

Он был здесь.

Эту зажигалку я дарила мужу черт знает сколько лет тому назад.

Он до сих пор ей пользовался.

***

Я очнулась уже поздним вечером, практически — ночью.

Медсестра пообещала, что завтра я увижу родных, а пока нужно набраться сил.

Больница затихает.

Я разглядываю свои руки — пальцы в царапинах, ногти черные от копоти.

В голове — мысли о муже.

Он приехал. Случайно? Сложно в это поверить…

За окном — первые лучи рассвета.

Где-то за дверью раздается кашель — глухой, сдавленный.

Это тот, кого я узнаю даже по кашлю.

Я задерживаю дыхание.

— Вова? — зову едва слышно, хриплым шепотом.

Тишина.

Мне кажется, что сейчас ручка палаты повернется, и он войдет.

Но потом…

Шаги удаляются по коридору.

***

Позднее утро.

Свет в палате мягкий, золотистый. Боль стала тупой, фоновой — обезболивающее делает свое дело. Я знаю, что получила ожоги, но у меня пока не хватает сил, чтобы взглянуть на них. Да и не получится, пока все под бинтами.

Дверь открывается.

— Мама!

Ирина врывается первой. Ее пальцы впиваются в мои плечи, потом сразу отпускают — вспоминает про ожоги.

— Мы сразу приехали, — сын стоит у окна, сжимая телефон. Глаза красные. — Как ты?

— Живая, — пытаюсь улыбнуться.

Сын обнимает бережно, едва дыша. Смотрит на меня со слезами в глазах.

— Мы так испугались за тебя, мам. Так сильно испугались!

Дочь хватает мою руку осторожно, будто я стеклянная.

— Ты знаешь... кто тебя вытащил?

В палате становится тихо.

— Я... догадываюсь.

Ирина обменивается взглядом с братом.

— Папа звонил мне в три ночи, — говорит сын. Голос ровный, но пальцы сжимаются в кулаки. — Кричал в трубку, чтобы я вызывал пожарных на дачу.

Я закрываю глаза. Вижу снова тот силуэт в дверном проеме.

— Он был там?

— Примчался как сумасшедший, — Ирина гладит мою руку. — Когда пожарные приехали, он уже вытащил тебя. Свою куртку на тебя накинул...

Голос дрожит.

— А сам?

— Вторая степень ожогов на спине и руках, — сын откашливается. — Отказался ложиться в больницу, пока тебя не стабилизировали. Сидел здесь всю ночь.

Я вдыхаю резко.

— Где он сейчас?

— В коридоре.

Тишина.

Я смотрю на дверь.

Приглушенный кашель за стеной. Это он?

— Позовите его, — говорю я.

Дети замирают.

— Мама, ты уверена?

Я киваю.

Ирина медленно идет к двери, открывает ее и выглядывает, потом заходит:

— Он ушел. Клянусь, что он был здесь. Сейчас позвоню… — набирает номер. — Не отвечает.