Глава 17. Он

Сигаретный дым щиплет обожженные губы. Я жадно внимаю словам следователя.: наконец-то хоть какие-то результаты!

Полторы недели расследований.

Сначала предположили, что дача загорелась из-за проблем с проводкой или неправильной эксплуатации котла отопления. Вот только эту дачу строили, как говорится, на века, очень добросовестно.

Проверка показала, что это был поджог.

И тогда подозрения пали на меня!

Эти обвинения были такими нелепыми и несправедливыми, что у меня даже слов не нашлось для возмущений.

— Мы просто отрабатываем все версии, — заявил следователь. — Но вы должны понимать, как это выглядит. Вы с женой в ссоре и какого-то черта оказались поздно ночью на даче. Зачем?

Я и сам не мог ответить на этот вопрос.

Интуиция?

Или просто привычка, выработавшаяся за это время: один-два раза в неделю приезжать тайком, поздно ночью, проверить, как она там, все ли в порядке? Хотя бы так быть рядом, не смея нарушить ее покой.

Этот мой визит спас жене жизнь, но у следствия и на это нашлись свои аргументы:

— Некоторые люди, задумав преступление, могут струсить в самый последний момент и броситься исправлять содеянное.

Хороши аргументы, не так ли?

Слава богу отрабатывались и другие версии, иначе бы я сошел с ума от беспокойства и чувства вины.

Полторы недели самоедства: как я себя клял за наши с Варей ссоры, как проклинал за то, что позволил этому случиться, что она не захотела больше меня видеть и пострадала в пожаре.

И вот, спустя время, следователь считает нужным раскрыть детали расследования.

Опрашивая соседей по дачным участкам, следователи выяснили, что приезжала какая-то машина, значительно раньше меня.

Старик-сосед, страдающий бессонницей, смог запомнить марку и цвет машины. Дорога на этот отрезок дачных участков есть только одна, и камера на заправке неподалеку засекла похожий автомобиль. Был виден водитель и пассажир, я сразу узнал Элину.

Она стояла за поджогом?!

Неужели можно быть такой беспросветно жестокой и злобной тварью?

Элина планировала рассорить меня с женой, втиралась ко мне в доверие. Не зря ведь я начал считать, что она отлично справляется со своей работой — такая внимательная, заботливая.

Элина была не одна.

— Они приехали за час до пожара, — говорит следователь.

Элина и ее дружок.

Именно поэтому Ира и не поверила, когда Варя налетела на Элину с обвинениями: в глазах Иры у Элины был парень, с которым у нее были отношения.

— Зачем? — повторяю вслух.

— Вы мне расскажите, какие мотивы, кроме жажды отомстить…

Я вдруг призадумался и решил кое-что проверить.

***

— Черт! — стою у нас дома, перед опустевшим сейфом. — Черт побери! Твою же мать!

Теперь мне становится понятным, зачем был весь этот сыр-бор с поджогом: пока все бегали и выясняли подробности, сутками ночуя в больнице, злоумышленники без проблем и препятствий проникли в мой дом и вскрыли сейф, который, по простоте и доброте душевной Элине показала Ира.

Когда Варя лежала в больнице, Ира приходила ко мне, забрать кое-что из своих вещей, приготовить мне ужин.

Элина увязалась за ней. Сейф у нас в доме был один. В этом сейфе мы хранили все драгоценности, наличку.

В нашей семье доверяли друг другу и код знали все мы — я, Варя, дочь…

Ира пришла забрать свои сережки и браслетик, у Элины глаза загорелись от жадности, когда она увидела комплект эксклюзивных украшений, подаренных мной Варе.

Элина попросила примерить, по словам Иры, и все, больше ничего не было.

Потом она отвлеклась на телефонный разговор со своим женихом, увлеклась и даже успела съездить в магазин за продуктами, чтобы приготовить мне ужин.

Подружка Элина в это время была дома и похозяйничала от души: тогда и были сделаны те фото, которые она потом продемонстрировала Варе: в ее украшениях, белье и платье.

Ира, простота, даже не подозревала, что за ее спиной подружка вытворяла подобное. Она и не подумала, что та подглядывала, какой код она ввела, чтобы открыть сейф.

Когда в доме никого не оказалось, когда мы все дежурили в больнице после пожара, Элина с ее дружком проникли в дом, подобрали код к сейфу, перебрав несколько памятных для нас дат.

Без труда подобрали дату: дата нашей с Варей свадьбы.

Спокойно обчистили сейф: наличку, дорогие часы, украшения и смылись.

Тихо.

Так тихо, что никто и не кинулся, а я… Я думал не о деньгах, не о ценностях, когда с Варей приключилась беда.

Я винил себя: ведь если бы не наша ссора, если бы не те мои слова, мол, другую бабу хочу, всего этого можно было бы избежать.

Все иногда злятся, устают, выходят из себя. Но теперь я могу дать самому себе запоздалый совет: вышел из себя, молчи.

Не позволяй злым словам, словам, о которых ты потом пожалеешь, вырваться из себя!

Зачастую в пылу злобы мы говорим не то, что думаем, мы, движимые желанием уязвить, совсем не думаем о чувствах другого человека.

Сорваться легко и просто — это вопрос нескольких коротких мгновений, а расхлебывать последствия этого приходится намного сложнее.

Элину и ее дружка объявили в розыск.

Теперь на их счету числится предумышленный поджог, покушение на убийство и кража.

***

После этого я еду в больницу.

Варя еще находится под наблюдением врачей, она спит.

Я кладу на тумбочку: новый телефон, ключи от квартиры в центре — на случай, чтобы она знала, ей есть куда пойти, и копию заявления о розыске.

Мои пальцы дрожат, когда поправляю одеяло.

Внезапно Варя открывает глаза.

Хватается за мою руку.

— Ты... — хрипит. — Вова!

— Привет. Поправляйся.

— А ты? Ты сам…

Ее взгляд мечется по моему обожженному лицу. Сейчас я — тот еще красавец, без бровей и ресниц, волосы тоже подпалил сильно.

Но она смотрит на меня так, будто я — самый лучший и красивый мужчина на всем белом свете. Или мне просто хочется в это верить.

— Отдыхай, Варь. Я все исправлю, — говорю.

Я и сам в это до конца не верю.

Потому что некоторые вещи не исправить.