Глава 18. Она

Спустя неделю

— Привет, мам. Надеюсь, ты еще не обедала? — ко мне в палату заглядывает Ира.

— Не успела, только собиралась.

— Не стоит, я тебе покушать принесла. Пюре, котлетки с подливой. Готовила по твоему рецепту… — мнется немного. — Но вкус все равно не тот. В чем секрет, мам? Наверное, ты какой-то секретный ингредиент не раскрыла, да?

Я слабо улыбаюсь: вряд ли дело в приправах. Скорее, в руках того, кто готовит. Я посвятила свою жизнь мужу, детям, семье, а когда дети упорхнули из гнезда, стала нервной истеричкой в глазах домочадцев, а мне всего лишь хотелось почувствовать себя нужной и замеченной.

Я начала сомневаться в себе, мне хотелось подтверждений любви…

Это все я понимаю сейчас, а тогда искренне считала, что муж уделяет недостаточно внимания, что он довольно холоден.

Не разобравшись в себе, я начала выносить мозг ему, а он — тоже не железный и взорвался.

Так странно: вроде мы взрослые люди, а в некоторых вопросах — как дети, слепые котята.

Теперь вот… мудрость пришла.

Вместе с ожогами — заживающая кожа чешется под перевязкой.

— Элину задержали.

Я крепче сжимаю вилку, чтобы не выронить ее

— Как?

— Ее дружок решил сдать в ломбард твои серьги. Дурак обкуренный. Говорят, Элина визжала, как ненормальная, орала на него: «Я же говорила тебе подождать! Не спеши!»

Дочь смеется, но глаза у нее мокрые.

— Оказывается, она втерлась ко мне в подруги корыстной целью, а я думала, что мы просто хорошие подруги. У этого парня ее… долги. Он игроман и любитель поднять настроение веселящими веществами. Наделал больших долгов, они расстались, но на счетчик поставили и Элину. Она все, что зарабатывала, отдавала в счет их долга, но не хотела жить вот так. Искала варианты, как избавиться от долгов… Тогда ей пришла в голову гениальная идея — набиться в любовницы к состоятельному мужчине. Я болтала с ней обо всем, о семье, в том числе. Если бы я не рассказала ей, не растрепала языком, что вы с папой ссоритесь в последнее время… Мама, прости! Это я виновата, не заметила в ней гнили, не почувствовала, но злилась на тебя. Я так сильно на тебя злилась… Прости! — говорит со слезами.

Я обнимаю дочь, тоже плачу тихо-тихо.

— Мы слишком доверчивые, больше такого не повторится, — говорю сквозь слезы.

Дочь плачет, обнимает меня, целуя. Потом делится новостями:

— Папа всех построил. Ругался страшно… На меня, на брата… На бабушек и дедушек — тоже, чтобы не лезли, чтобы нос свой не совали, куда не следует, а то они… Как обычно, начали корчить из себя всезнающих и самых умных. Обсуждали, что если бы вы не расстались, то и пожара бы не было. Папа так страшно на них накричал! Сказал, чтобы они не лезли к тебе с советами и засунули их… в одно место. В общем, всем воспитательных пилюль раздал. Но…

— Про себя забыл? — усмехаюсь.

— Нет, наоборот. Мне кажется, он себя винит. Такой молчаливый стал, постоянно себе на уме. С ним не поговоришь, он переживает. Очень.

Я молчу: Владимир каждый день ко мне приходит. Передает мне цветы, фрукты, приносит термос с моим любимым чаем.

Никогда не садится.

Никогда не остается.

Поговорив еще немного с дочерью, отправляюсь на перевязку.

Новая кожа на месте ожогов — розовая-розовая, гладкая и блестящая.

— Что ж, на пляже мне в будущем году в купальнике щеголять точно не стоит, — стараюсь шутить над собой, чтобы приободрить.

Я смотрю на свое отражение: лицо не пострадало, обгоревшие волосы можно замаскировать в пучок, тонкую, слишком чувствительную кожу — спрятать под одеждой.

Но как замаскировать чувства и раны, которые так кровоточат?

Иногда мы оказываемся в ситуации, когда не знаем, как справиться с эмоциями. Мы пытаемся спрятать их глубоко внутри, надеясь, что они исчезнут сами собой. Но, к сожалению, это не всегда возможно. Чувства и раны, которые остаются без внимания, могут начать разрушать изнутри, причиняя боль и страдания.

Нам с Вовой дорого обошлось молчание и нежелание делиться наболевшим.

Мы привыкли скрывать свои эмоции, боясь быть непонятыми или осужденными. Но это не принесло нам счастья. Вместо того чтобы открыто говорить о своих чувствах и страхах, мы предпочли копить их внутри, что в конечном итоге приводит к разочарованию и горечи.

Все оказалось ложью: измены не было, но нас усиленно хотели поссорить.

Как теперь вернуть все?

Этот вопрос мучает меня день и ночь.

Я не знаю, как в одиночку исправить то, что было разрушено.

Единственное, что я знаю — это то, что мои чувства к мужу не остыли.

В одиночку я не смогу бороться за то, чтобы вернуть все, что было потеряно.

Только вместе.

Вова не делает шаг первым, из чувства вины.

И потому, что он — человек слова.

Пообещав однажды ждать, сколько потребуется, он ждет.

Значит, все зависит от меня.