Глава 11

Глава 11

— Это что еще за кадр? — Игнат напрягается.

И правильно делает. Потому что у Демида такой вид, будто он размышляет, закатать весь этот берег, озеро и нас в придачу, или нет.

Подходит ближе, останавливается. Руки все так же в карманах. Наверное, чтобы не начать душить одну глупую девицу, в очередной раз показавшую мастер-класс по идиотизму.

Смотрит на исподлобья. Тяжело так смотрит, тягуче. У меня аж поджилки размякают, и вообще ноги становятся тяжелыми, ватными.

Сглатываю, не отрывая от него взгляда, медленно застегиваю юбку и тянусь за блузкой. Купание голышом отменяется. Грядут великие разборки. Но не этого ли я и добивалась? Пытаюсь убедить себя, что готова к любым его словам, к тем мегатоннам убийственного льда, которые на меня сейчас обрушатся.

Ради Макса. Просто перетерпеть. Сильная. Справлюсь. Повторяю эти слова, как молитву.

— Я не услышал ответа! — дурень в носках не понимает, что сейчас самое время заткнуться и не отсвечивать.

Демид хмыкает и переводит взгляд на моего псевдолюбовника. Проходится сверху вниз, потом обратно. По отстраненной физиономии ничего не понять, но я чувствую, как вокруг него начинает искрить.

— Мужик, ты нарываешься? — не получив ответа, Игнат угрожающе расправляет плечи, а мне хочется орать что, лучше бы прикрыл причиндалы. Пока еще есть, что прикрывать.

Хватаю из салона его футболку и швыряю ему в руки. Тряпка плюхает в грудь, а потом падает на траву. Он не ловит и даже, по-моему, не замечает. Дурак. Неужели думает, что с розовым слоником наперевес выглядит внушительнее? Увы. Пацан. Которому еще расти и расти.

— Собирайся и проваливай. Валерию я отвезу сам.

Валерия…ну все. Мне конец.

— Еще чего? — Игнат нарывается.

Я уже жалею, что для своих целей выбрала именно его. В нем дури выше крыши, еще и в драку полезет. Я не люблю драки.

— Проваливай, — Голос у Демида настолько ровный, что становится страшно.

— А то что?

Я уже готова влезть между ними, чтобы предотвратить катастрофу, но Барханов молча достает свой телефон, что-то набирает и протягивает экраном к Игнату. Тот сначала отпихивает его руку, потом все-таки опускает взгляд. Отворачивается. Снова опускает. В этот раз быстро и с явным недоумением.

— Какого…

У него лицо вытягивается, а глаза становятся огромными, как у совы.

— Откуда? — смотрит на Демида в полнейшей растерянности и даже со страхом.

— Собрался. Уехал. Даю тебе две минуты, или запись улетит твоему папаше.

Мне жуть как интересно, какой компромат есть у Барханова, и я даже на цыпочки встаю, чтобы увидеть, из-за чего Игнат в мгновение ока растерял весь свой гонор. Но Демид, молча выключает телефон и убирает его обратно в карман. На меня даже не смотрит. И на мое неразделенное любопытство ему плевать. Замороженный!

Игнат тем временем одевается. Так быстро, что даже в армии ему бы позавидовали. Вот он без трусов, хоп! — и вот он полностью собранный. Магия. На меня тоже не смотрит. Оба самца сосредоточенно делаю вид, что не замечают меня. И это порядком раздражает.

Я выхватываю сумку из салона за мгновение до того, как внутрь запрыгивает взъерошенный Игнат.

— Пока, — буркает и заводит машину. Она буксует на траве, дергается, но потом трогается и лихо уносится прочь.

Уехал…

На смену любопытству, приходит обида и негодование. Вот так взял и просто уехал. То же мне кавалер. Бросил не пойми где и не пойми с кем.

— Я, пожалуй, пойду, — вешаю сумку на плечо и направляюсь прочь от озера.

Но не успеваю пройти и десяток шагов, как Демид нарисовывается рядом, жестко хватает за локоть и ведет туда, где стоит его машина. Двигатель ворчит, двери открыты, словно ждут нас.

— Отпусти!

Ноль реакции.

— Демид!

Тишина

— Я сейчас кричать буду!

— Кхм, — вот и весь ответ.

Ладно. Черт с тобой. Перестаю сопротивляться и позволяю себя вести к машине. Снова напоминаю себе, что сама этого хотела. И что, чем быстрее начну отгребать, тем быстрее этот ад закончится.

— Я сама! — отпихиваю его руку и самостоятельно забираюсь на переднее сидение, а через мгновение Барханов усаживается рядом.

Он молчит, и его молчание меня очень сильно напрягает. Как в старые-добрые времена. Только раньше я до жути боялась его жестоких слов, а теперь наоборот жду их.

В салоне искрит. Демид ведет машину резко, дергано, будто едва сдерживается. Хотя так и есть. Он кипит. Его энергия бьет через край, выдавливая из меня остатки кислорода.

Сейчас что-то будет…

Плевать.

— Отвези меня к торговому центру, — небрежно роняю и тут же получаю убийственный взгляд, — ну или высади. Сама доберусь.

Он бьет по тормозам. Здоровенная, как танк, машина дергается, жалобно скрипит и останавливается.

За окном уже сумерки. На дороге никого. Откуда-то доносится кукование залетной кукушки. Я на автомате спрашиваю, сколько мне осталось. Она бросает мне скромное, скорбное «Ку» и замолкает.

Ну все. Точно конец.

— Ты с ним… — цедит сквозь зубы. Последнее слово сказать не может, проглатывает.

— Тебя это не касается. Забыл? — я на удивление спокойна. Да, сердце грохочет, но голос не дрожит, руки тоже не трясутся. Со стороны можно подумать, что хладнокровная стерва. Главное подальше запрятать свою боль и помнить, что это все ради Макса.

Только ради него!

— Как же ты ошибаешься, Лерочка, — тянет он. И я вижу, как сквозь стужу в глазах, пробивает дикое пламя.