Глава 16.2

Глава 16.2

Он замолкает. То ли слова у него закончились, то ли подгорает так сильно, что дыхания не хватает. Не знаю. Я не хочу в этом разбираться и не буду, потому что время, когда я была готова прыгнуть выше головы, чтобы ему угодить, давно прошло. Сейчас я злюсь, и эта злость сильнее страха.

Барханов, не отрываясь, смотрит на меня. Губы сжаты в тонкую линию, в глазах — сама бездна. А мне плевать, будто кто-то отключил рубильник, отвечающий за переживания. Я просто устала.

— Демид, хватит. Если есть что сказать — говори. Свое воспитательное молчание оставь для кого-нибудь другого.

— Почему ты не сказала?

— Барханов, ты сейчас серьезно? Почему я должна была тебе говорить?

— Лер…

— Только давай без пафоса, типа делали вдвоем…я имел право знать…ты меня лишила возможности увидеть первые шаги, первые зубы…бла-бла-бла, — пренебрежительно отмахиваюсь и по его вытянувшейся физиономии понимаю, что примерно это он и собирался вывезти, — не смеши меня, Барханов. И не натягивай маску обиженного мальчика, тебе не идет.

Знаю, что нарываюсь, злю его, но по-другому не получается. Меня снова переклинивает, и я начинаю нести всякую чушь, пытаясь защититься.

— Никаких обид, — в его голосе звенят стальные ноты, — я просто пытаюсь понять, с чего ты взяла, что имеешь право решать за всех.

— Прости, совсем забыла. Это же твоя прерогатива. Это ты у нас великий и ужасный. Царь! Захотел — поманил, захотел — дома на цепь посадил, захотел — прогнал.

— Не передергивай.

— Даже не думала. Просто, поясни мне бестолковой, почему я должна была тебе сказать об этом? Ты меня выкинул, как ненужный хлам, растоптал и свалил к своей прекрасной идеальной Вобле. Я была тебе не нужна. Разве не так?

— При чем здесь это?

— Притом, дорогой мой, что гордость не только у тебя есть.

— Значит, дело в гордости?

— Не только в ней, — сокрушенно качаю головой, — а в том, что между нами было все кончено, и я не собиралась сохранять даже намек на связь. А если бы ты узнал про Макса…все было бы иначе.

— Было бы, — соглашается Барханов, и меня передергивает от того взгляда, которым он меня награждает.

Я не уверена, что хочу слышать его вариант ответа, но все-таки спрашиваю:

— И чтобы тогда было? Ты бы растекся сладкой лужицей у моих ног, умиленно улыбался и разговаривал с моим пузом? Сомневаюсь. А может, потащил бы меня на аборт? Я скорее бы тебя загрызла, чем позволила это сделать. Или попытался бы отобрать ребенка?

В ответ на последнее предложение, слышу весьма отчетливый рык.

— Что я такого сказала? Ты же богатый, как демон. У тебя везде подхваты и связи. Нажал бы, где надо и все, — говорю, а саму трясет от мысли, что он действительно запросто может так сделать. Даже сейчас, — А что, отличный вариант? Забрать сына, принести в свой идеальный дом, к идеальной женщине, которая воспитала бы из него идеального гражданина, даже не заработав ни единой растяжки на своей идеальной заднице. Все как ты любишь.

Он сейчас точно меня прибьет, но я не могу остановиться:

— Правда, не факт, что тебя бы устроил этот ребенок. Он вообще не идеальный. Шумит, хулиганит, портит все, до чего может дотянуться. А когда совсем маленький был — день-ночь путал, не спал. Орал. Да еще полные подгузники добра. Ты бы его, наверное, обратно вернул. Со словами: невоспитанный, бестолковый, весь в мать, — во мне кипит. Я выплескиваю все, что накопилось, и даже не замечаю, как по щекам текут слезы.

— Ты утрируешь.

— Нет, Демид. Я просто говорю то, что думаю.

— Ерунду ты думаешь.

— Не-е-ет, — тяну с кривой усмешкой, — Ты в прошлый раз наглядно показал, что должно быть или так, как хочешь ты, или никак. Других вариантов нет. Поэтому спрашиваю, что ты собираешься теперь делать. К чему мне готовиться?

С виду я смелая, внутри — перепуганная мышь, которая помирает от страха. Он недосягаемо высоко, а я простая девчонка, вчерашняя студентка, у которой за душой ничего. Если захочет — сомнет.

— Я тебя предупреждаю. Попробуешь отобрать Макса — я на все пойду, чтобы тебя остановить. В суд, на телевидение, в общественную приемную. Везде! Понял!

— Ты мне угрожаешь что ли? — хмыкает он.

— Просто предупреждаю, что просто так сидеть, сложа лапки, не стану. Если понадобиться, проберусь к тебе ночью и загрызу.

Да, я ему угрожаю. Взрослому мужику, с деньгами и связями. Как моська, которая пытается укусить льва за лапу. Я понимаю, что звучу глупо и жалко, но как иначе? Мне больно даже от одной мысли, что он может забрать сына.

— Так чего мне ждать, Демид? Каков приговор?

Боже, ну почему у меня все через одно место? Почему я люблю человека, который по щелчку пальцев может превратить мою жизнь в ад. Это невыносимо!

— Вы с Максом переезжаете ко мне.

— Что? — кажется я словила звуковую галлюцинацию, — Нет!

— Да, Лер. Да. Я никого не собираюсь у тебя забирать, но и как есть все не оставлю. Вы оба едете ко мне.

— С ума сошел? Будем жить большой дружной семьей? Ты, я, Макс и твоя распрекрасная рыба-Вобла?

— Мы расстались, еще до того, как выяснилось, что у меня есть сын.

У меня колет в висках. Тяжело дышать.

— И что? В прошлый раз вы тоже расставались, а потом ты решил, что она больше подходит тебе на светских приемах, чем рыжая бестолочь.

— Оставь прошлый раз в покое. Все допускают ошибки.

Надо же как у него все просто. Все допускают ошибки. Ну так признал бы свои собственные! Сказал бы, прости Лерка, я дебил. Хотел, как лучше, а получилось все через жопу. Ошибся. Дурак.

Я не привередливая. Мне бы хватило искренних извинений, чтобы найти в себе силы простить и отпустить прошлое. Только их не будет, потому что Демид из тех, кто не ошибается. Он всегда прав. Даже если не прав, все равно прав. И капец тому, кто считает иначе.

— Я не поеду к тебе.

— Поедешь, — абсолютно спокойно и без единой эмоции. Просто ставит меня перед фактом, — сама вещи соберешь или тебе помочь?

Вот значит как. Хочешь-не хочешь, без разницы. Он все решил.