Глава 27.5

Глава 27.5

Я чувствую себя самым довольным придурком на свете. У меня внутри такая ядерная эйфория, что кадык нервно дергается, сердце долбиться об ребра, пытаясь их сломать. Наверное, я никогда в жизни не был так близко к предынфарктному состоянию, но на морде все равно расползается счастливая улыбка сытого кота.

Лерка рядом. Лежит на подушках, закрыв лицо руками, и хрипло дышит. Мне кажется, она тоже счастлива.

— Ненавижу тебя, Барханов.

— Эээ, — перевожу на нее осоловевший взгляд.

— Вот на хрена все это нужно было? — шлепает ладонями по кровати и сердито смотрит на меня.

Что-то не очень она смахивает на счастливую, удовлетворенную до коматозного состояния женщину.

— Что не так?

— Ты еще спрашиваешь? — возмущается она, — все не так! Снова на те же грабли.

Не понял. Она жалеет, что ли?

Повернувшись на бок, подпираю щеку кулаком и смотрю на нее. Скольжу взглядом по разрумяненным щекам, по алым, припухшим от поцелуев губам, и думаю, что готов снова подмять ее под себя. Хочу. Но вместо тесного контакта, нас, похоже, ждет очередной разбор полетов по Ежиному. Поэтому запасаюсь терпением, мысленно желаю себе удачи и спрашиваю:

— Подробности будут? Или мне надо догадаться самому?

— Разве не понятно? — возмущенно стреляет в меня взглядом, — без постели вполне можно было обойтись.

В смысле без постели обойтись? Я вообще-то планирую заполучить сюда Вознесенскую на постоянной основе. Чтобы утром натощак, и вечером перед сном. Ну и в течение дня пару раз, не обязательно в кровати, можно где угодно. Где под руку подвернется. Хоть на столе, хоть в лифте, хоть у черта на куличиках.

С ней я превращаюсь в озабоченного маньяка.

— Тебе не понравилось?

— Демид, — закатывает глаза, — да при чем тут понравилось-не понравилось. Это просто секс, зов плоти, который не имеет ничего общего со здравым смыслом.

Так, Блин! Мне не нравятся эти разговоры.

— Еще скажи, что я тебя заставил.

— Конечно заставил. Ходил вокруг, тестостероном своим размахивал. Я же не железная! Вот и повелась.

— Ничем я не размахивал! Заканчивай с самоедством. Все уже было… И будет.

— Не-е-ет, — убежденно тянет она, — я все-таки надеюсь, что мне хватит выдержки и упорства, чтобы излечиться от тебя окончательно.

— Зачем?

— За тем, что нам с тобой по-прежнему не по пути.

— Да почему? — взрываюсь я.

— Да потому! — в тон мне, — с чего ты вообще взял-то, что после всего, что было между нами в прошлом, у нас есть будущее, а? Может, объяснишь? Потому что я не понимаю.

— Чего не понятного? Я хочу быть с тобой.

— А я с тобой — нет. И что теперь?

Скриплю зубами. Эти ежиные иголки снова выводят меня на раз-два.

— А как же «Демид не останавливайся. Еще. Глубже» — передразниваю ее в момент страстного слияния.

— Да секс это! — раздраженно дергает плечами, — просто секс. И он мне нравится! Люблю я это дело.

Сейчас точно придушу.

— А меня? — нагло, не отводя взгляда от возмущенной физиономии.

— Закрыли тему, — отмахивается она, пытаясь слезть с кровати, но я удерживаю. Мне жизненно важно все прояснить и расставить точки над ё.

— Нет. Лерочка. Мы только начали.

Понимая, что из моих рук ей не вырваться, она со стоном падает обратно на подушки.

— Как же ты меня достал.

— Поговори со мной.

— Я не хочу. У нас нет общих тем для разговоров.

— Все у нас есть. Хватит брыкаться.

— Да не верю я тебе, Демид. Понимаешь? Не-ве-рю! Я не знаю с чего тебя так накрыло, может из-за сына, может старость подкралась, сделав тебя сентиментальным, но позволь напомнить, что в прошлом ты вытер об меня ноги, прошелся по моим чувствам, и так потрепал мое самоуважение, что я обросла кучей комплексов. Начиная оттого, что одеваюсь, как последняя лохушка и заканчивая тем, что тупая как пробка.

— Я такого не говорил.

Лера горько смеется:

— Говорил, Демид. Может, другими словами, но говорил. Потом кинул меня на три года, даже не интересуясь, где я, что со мной, жива ли, мать твою. Просто отвернулся и ушел. Да, я безумно благодарна за все, что ты для меня делал и делаешь, но…я не хочу быть с тобой из-за благодарности. И из-за того, что у нас общий ребенок — тоже не хочу.

— А из-за любви? — тихо спрашиваю, напряженно вглядываясь в шальные глаза.

— Я из-за нее в прошлый раз чуть не сдохла. Так что это самый бесполезный аргумент. Сегодня ты любишь, а завтра притомишься и захочешь чего-то возвышенного. Я готова меняться, но тебе, конечно же будет этого мало, и ты решишь перекроить меня. И когда у тебя в очередной раз ничего не выйдет — а у тебя точно ни хрена не выйдет — раскатаешь меня тонким слоем. Прости, но второй раз я такого массажа не выдержу.

— Послушай, — начал было я, но был прерван небрежным жестом.

Вознесенская встрепенулась, приподнялась с подушки и прислушалась.

— Лер…

— Тихо ты, — цыкает, прижав палец к моим губам.

Наконец, я слышу то, что она уже уловила своим материнским слухом. Из комнаты напротив доносится какая-то возня и сонное кряхтение.

— Все, подъем, — Вознесенская ловко уходит от разговора, скатываясь с кровати, — Макс проснулся.

— Мы не закончили.

— Закончили, Демид, — произносит с нажимом, уверенно глядя мне в глаза. На ходу натягивает юбку, надевает через голову блузку и идет на выход.

— Погоди.

Она все-таки останавливается. Оборачивается ко мне и смотрит так тоскливо, что самому хочется выть.

— Что мне сделать, Лер, чтобы ты в нас поверила?

— Да откуда же я знаю, — беспомощно разводит руками, — удиви меня. Сделай, что-нибудь, чтобы я почувствовала, что мы на одной волне.