Глава 29.2

Глава 29.2

— Напомни мне, пожалуйста, зачем нам туда надо?

— Мне для блога нужна информация и новые фотографии.

Если Лера не купается, не загорает, и не играет с Максом, то щелкает фотоаппаратом направо и налево. Фотографирует футуристичные спортивные постройки и местные колоритные здания, кусты, блики на воде, бродячих кошек и еду в ресторане.

— У меня есть идеи для развития бизнеса.

Ох уж эта бизнесменша. Как узнала, что агентство ее, так совсем чокнулась. Каждую свободную минуту что-то делала, с кем-то договаривалась, шерстила интернет.

В ответ на мои недовольные намеки, что как бы надо отдыхать и отвлекаться, Вознесенская чопорно отвечала, что у нее был хороший учитель — чокнутый трудоголик-перфекционист, задвинутый на своей работе. Не смешно, а самое главное почему «был»?

— Скачай фотографии этого моста в интернете и не страдай ерундой.

— Издеваешься? — возмущается она, — у меня только уникальный контент!

И вот премся мы за этим уникальным контентом в национальный парк. Кругом реликтовые деревья, воздух пьяняще свежий и сладкий. Макс в восторге ловит каких-то козявок на дорожке, А Лера тащит нас дальше, к ущелью, через которое перекинулся жуткий подвесной мост.

— Вот оно, — в ее голосе благоговейный ужас.

— Мы туда не полезем, — сразу гашу ее порыв.

— Мне нужны фотографии!

Лерка включает упрямую ослицу. Я этот ее взгляд знаю, и меня от него в дрожь бросает. Потому что это сигнал: сейчас будет сальто розового пони, а затем очередной абзац.

— Нет. Лера. Нет!

— О, да-а-а, — тянет, довольно кивая.

— Я не разрешаю.

— Разве кто-то спрашивал вашего разрешения, господин Барханов?

— Лер, — я начинаю злиться, — хватит херней страдай! Ладно там куча оболтусов без царя в голове мотаются, но ты то мать!

— А-а-а-а-а…

Это какой-то придурок сиганул вниз с площадки на центре моста. У меня аж кишки скручивает, когда вижу, как он летит в пропасть, как подскакивает обратно на растянувшемся канате. И снова вниз.

Тут же метров двести, не меньше. Идиоты!

— Вау, — Лера моего возмущения не разделяет, у нее так сияют глаза, что у меня холодок ползет по спине.

— Не вздумай!

— Демид, не бухти!

— Лер, я серьезно. Завязывай!

— Я ничего не развязывала. — задумчиво кусает губу, потом лезет в сумочку и проверяет свой кошелек, — интересно, сколько это стоит…

— Вознесенская! — я уже гремлю, — мы немедленно отсюда уходим.

— Да-да.

На меня даже не смотрит. Жадно и немного завистливо провожает взглядом людей, идущих на мост.

— Не забывай, у тебя сын! — призываю к ее здравому смыслу.

— Мне так нужен этот материал, ты не представляешь. Это просто бомба будет. Читатели от восторга пищать начнут.

— Конечно, давай угробимся ради потехи читателей.

— Это моя работа и она мне нравится, а отзыв читателей — то, ради чего все это и затевалось.

Я не могу этого ни понять, ни принять.

— Напоминаю еще раз! У тебя Макс.

— Да что с ним станет, — беспечно отмахивается Ежик, — он же с папаней.

— Лера…

— Да все хорошо будет. Вы тут постоите, а я пока быстренько прыгну.

Конечно, быстренько прыгнет с двухста метров. Хрен ли нет-то?

— Мне нужны эти кадры.

— Сними как другие придурки прыгают.

— Они не придурки! Просто смелые, любящие новые ощущения и живущие на полную катушку.

Мимо проходят молодые парни. Один из них самоуверенно подмигивает Вознесенской, а эта зараза в ответ посылает воздушный поцелуй.

Она меня совсем выбесить хочет?

— Прыгаешь? — нагло спрашивает этот хрен.

— Не знаю, — Лера обиженно смотрит на меня, — не пускают.

— Зря! Ощущения — будто заново родился.

— Здорово. — она мечтательно закатывает глаза, а я не выдерживаю.

— Ничего здорового.

Получаю сочувствующий взгляд от молокососов. Мол, товарищ старпер, пора принимать таблетки, оздоровительную клизму и спать. Испытываю дикое желание раскатать их прямо здесь.

Вознесенская мигом считывает мой настрой, поэтому ловко отвязывается от этих бакланов, но когда уходят — провожает их большими грустными глазами.

— Счастливые.

— Смертники.

— Ох, — она хлопает себя по лбу, — надо было попросить их снять для меня полет. Я сейчас мигом. Подождите меня здесь!

— Стоять! — ловлю ее за руку до того, как сбегает на мост, — никуда не пойдешь.

— Ну, Демид, — хныкает она, — пожалуйста! Мне очень надо.

— Лера, уймись.

Она отворачивается. Шмыгает носом. Украдкой вытирает глаза. Ревет что ли?

У меня аж в груди екает. Ненавижу женские слезы, потому что это в девяносто процентах случаев чистая манипуляция, но ее хочется утешить. Поэтому обнимаю одной рукой за плечи, второй держу Макса.

— Я не понимаю, почему ты против. Прыгну и все. Делов-то.

— Нет.

— Там ничего страшного.

— Там страшно.

— Я же тебя не прошу. Постоишь тут с Максом. На твердой земле. Ничего с тобой не случится.

Меня начинает раздражать то, что Лера считает будто я за себя трясусь.

— Вообще-то я переживаю, как бы с тобой чего не случилось, — ворчливо, ей в затылок.

— Да ничего не случится. Это безопасно.

— Конечно, Двести метров сплошной безопасности.

— Ты можешь отвернуться. Я прыгну, поору, получу потом запись своей перекошенной физиономии и буду самой счастливой девочкой на свете. Мне очень нужен этот репортаж. Очень-очень. Умоляю, Демид…

…В общем, капец.

Я так и не понял, как так случилось, что Лерочка стоит на смотровой площадке, а я на мосту. У меня к ногам привязан эластичный канат, на голове шлем с камерой. По-моему, в какой-то момент воспитательный процесс зашел не туда.

— Готов?

— Нет.

Я словно в себя прихожу. На хрен мне такие приключения сдались?!

Отступаю на шаг назад, намереваясь отказаться от этого безумия, но краем уха цепляю разговор тех самых молокососов, с которыми Лерка кокетничала.

— Этот точно не прыгнет. Пижон офисный.

Цепляет.

Смотрю на то, как далеко внизу пенится река, на горы подступающие с одной стороны, и темную гладь моря вдалеке. И кругом зелень. Воздух. Наверное, где-нибудь неподалеку растет хмель, потому что мне внезапно бьет в голову.

Почему бы и нет? Я всю жизнь, как робот. Все по жестким правилам и расписанию. А каково это, когда отбрасываешь все рамки, и окунаешься в свободное падение.

— Передумал?

— Нет, — семеню к краю, — настраивался.

— Готов?

— Да!

— Технику прыжка помнишь?

— Да.

— Вперед.

И я прыгаю. Сердце ухает куда-то вниз, в ушах свистит ветер. Река, ущелье, побережье, горы, лес — все смешалось в одну кучу. Трос натягивается, плавно замедляя паление и выдергивает меня обратно. Пружиню над ущельем, широко раскинув руки.

Сердце стучит так, что за его грохотом не слышу своего вопля. Да, я ору! Сначала от страха, потом от дикого восторга, который захлестывает на адреналиновой волне.

Это невероятные ощущения. Я чувствую себя свободным.

Потом меня спускают вниз. Что-то говорят, хлопают по плечу, стаскивают с головы шлем с камерой. Я ни хрена не понимаю, но улыбаюсь как дурак, и чувствую себя счастливым.

Лера с Максимом ждут меня на лавочке возле смотровой площадки. Едят мороженое, кормят воробьев крошками детского печенья.

— Ну как? — спрашивает она, облизывая сахарный рожок.

У меня от адреналина всплеск мужских гормонов. Если бы не Макс, я бы ее прямо здесь. На лавке. И срать на посторонних.

— Словами не передать, — с трудом выдыхаю и отдаю ей флешку с записью прыжка, — действительно будто заново родился.

— Здорово, — улыбается.

— В принципе, если ты действительно хочешь, можешь прыгнуть…

Я переживаю за нее, но не могу отнять у нее такие впечатления.

— Пф, — фыркает она, — еще чего. Я ж не дура. Мне и без того острых ощущений в жизни хватает. И вообще, Максу скоро спать. Пора возвращаться.

Я ошалело смотрю на эту трепетную яжемать.

— Ты…развела меня?

— О, даааа! — жмурится с неприкрытым кайфом.

— Лера, мать твою…

— Не выражайся при ребенке, — невозмутимо облизывает моложеное и смотрит на меня честными открытыми глазами.

— Да как так-то!

Я не могу поверить, что эта заразища развела на дикое безумие. Меня! Акулу бизнеса! Серьезного и хладнокровного Демида Барханова! Капец.

— А вот так, — сует мне в ладонь мороженое, — на охладись.

Сама подхватывает Макса на руки и неторопливо бредет прочь. А я как дурак, стою с открытым ртом и смотрю ей вслед.

— Лера!

— Тебе понравилось? — перебивает мое возмущение.

Я теряюсь. Хочется сказать нет, но это будет неправдой.

— Допустим.

— Почувствовал, как душа развернулась?

— Еще как.

До сих пор никак обратно не свернется. Бурлит и пенится.

— Не благодари, — и дальше, не оглядываясь.

— И за что мне тебя благодарить.

— За то, что напомнила, что в мире есть много того, ради чего стоит жить.