Глава 22

Несколько дней спустя

Я сижу за столиком у окна в ресторане уже десять минут, а пальцы всё ещё сцеплены в замок. Подушечкой большого пальца безостановочно поглаживаю левую ладонь — нервное движение перед неизбежным. Майское солнце заливает улицу, люди спешат по своим делам, и жизнь кажется такой обычной и нормальной. А у меня в душе, как всегда, полно противоречивых чувств.

Официант подходит с чашкой латте, которую ставит передо мной. Смотрю на тонкий рисунок на белой пенке — банальное сердце, а приятно.

— Рахмет, — благодарю, улыбнувшись.

Парень кивает и уходит, а я поднимаю чашку и делаю глоток. Горячий кофе немного обжигает язык и отвлекает от того, что происходит внутри.

Итак, наша первая встреча с Хасаном почти за месяц. Если бы не обстоятельства, я бы никогда не позвонила ему. Но Медина выходит замуж, и кудалык, то есть сватовство, — дело серьёзное. Здесь нужны оба родителя. Так принято. Так правильно. Даже если между нами всё сломано.

Я смотрю прямо и замечаю движение у входа. Хасан входит в ресторан.

Сначала он поворачивает голову направо, потом налево, и его взгляд останавливается на мне. Мимолётная остановка сердца и перезапуск. Глубокий вдох и выдох. Это ничего не значит.

Хасан идёт ко мне, и я замечаю в нём разительные перемены. Нет, он не сбрил бороду — она всё та же, аккуратная и ухоженная. Но выглядит он лучше, чем в больнице. Свежее и крепче. На нём тёмно-синий деловой костюм, рубашка без галстука, две верхние пуговицы расстёгнуты. Он вышел на работу. Я понимаю это сразу.

Хасан подходит к столу, и моя кожа мигом холодеет и покрывается мурашками от того, как он на меня смотрит — внимательно, изучающе, с неприкрытым восхищением. Он снова пытается воскресить то, что было в прошлой жизни.

— Привет, Айла, — глубина его голоса с лёгкой хрипотцой давит на виски. — Ты прекрасно выглядишь.

Я смотрю на него снизу вверх.

— Спасибо, — отвечаю ровно. — Ты тоже неплохо.

Он садится напротив. Кладёт телефон на стол, а следом — сплетённые в замок руки. Точь-в-точь как я минуту назад. К нему подходит официант, и он заказывает просто чашку чая.

— Я рад тебя видеть, — произносит он. Уголок его рта медленно взлетает.

Подавив в себе раздражение, я вздыхаю перед тем, как начать.

— Хасан, не очаровывайся, пожалуйста. Ты же знаешь, зачем мы встретились.

Он моргает, чуть откидывается на спинку стула, и в его глазах — лёгкое разочарование. Но он быстро берёт себя в руки.

— Хорошо, — кивает. — Ты права. Давай к делу.

Дело у нас серьёзное — свадьба старшей дочери, которая пройдёт в несколько этапов. Первый — это кудалык, сватовство. По казахским традициям сторона жениха приезжает к родителям сватать невесту. Они обмениваются подарками — а именно богато наполненными сумками, что называется «коржын», пожеланиями, после чего проходит обряд «сырга салу» — будущая свекровь наденет невесте золотые серьги. Далее мы будем готовиться к проводам — «кыз узату», а родные жениха — к большой свадьбе.

Несмотря на то, что мы с Хасаном давно в разводе, гостей должны принимать вместе. Поэтому мне пришлось переступить через себя и позвонить ему.

— Ты уже думала, где проведёшь? — спрашивает он.

— В доме. Место позволяет. Можно расставить столы на лужайке, если погода будет хорошая. Если нет, то зал и столовая позволяют всех разместить.

— От меня что требуется? — он чуть подаётся вперёд.

— Я хотела спросить, кого ты будешь звать со своей стороны? Мама Алишера сказала, что от них будет пятнадцать человек. Значит, и с нашей надо столько же, плюс-минус.

Хасан задумывается. Смотрит куда-то в сторону, прикидывает.

— Я подумаю. Брат, конечно, будет. С женой. Тёти и дяди, — он переводит взгляд на меня. — А кто с твоей стороны?

— Мама, — начинаю перечислять. — Сестра с мужем. Тётя с дядей. Двоюродные сёстры. Юля, конечно. Ещё…

— А отец? — перебивает он.

Я замираю. Ах да, он же не знает.

— Папа умер четыре года назад.

У Хасана округляются глаза.

— Как? — выдыхает он. — Айла, я… я не знал.

— Не перенёс операцию на сердце, — говорю я спокойно, потому что эту боль я уже пережила. — Скончался в реанимации.

Хасан молчит. Я вижу, как он пытается переварить эту информацию и как меняется его лицо.

— Мне… я… — он запинается. — Иманды болсын*.

— Спасибо, — киваю я.

— Я не помню, — говорит он тихо. — Совсем не помню.

— Ты приезжал на похороны, — отвечаю я. — Спасибо тебе за это. Я тогда не ждала, что ты придёшь, но ты пришёл. Помянул отца.

Хасан хмурится, пытаясь вспомнить. Я вижу это напряжение на его лице, эту попытку пробиться сквозь туман в голове.

— Итак, — возвращаю я разговор в нужное русло, — мы планируем провести кудалык в субботу через две недели. Сторона Алишера ждёт своего «бас куда» — старшего брата его отца. Он сейчас не в стране, а они его очень уважают и не хотят приезжать без него. Но это нам на руку, есть время подготовиться, всё закупить.

— Хорошо. Я тебя понял. — Он делает паузу. — Я возьму расходы на себя.

— Предлагаю расходы поделить. Нам ещё кыз узату делать, там тоже будут затраты.

— Айла, — он смотрит на меня с лёгкой усмешкой. — Ты всё такая же упрямая.

— Я реалистка, Хасан, — отвечаю твёрдо. — Я знаю, что у тебя дорогостоящая реабилитация. Маленький ребёнок, который требует внимания и денег. И ты сейчас не ведёшь дела полноценно.

Его лицо мрачнеет. В глазах появляется почти детская обида.

— Я не бедствую, спасибо, — говорит он угрюмо.

Вздыхаю, чувствуя, что мы свернули не туда.

— Не надо обижаться, — говорю я мягче. — Я просто констатирую факт. В любом случае, мы обговорили с кудаги (сватьей), что не хотим устраивать базар-вокзал. Всё будет в национальном стиле, с уважением к традициям, но без ненужных подарков. Никаких отрезов ткани, кожаных курток и костюмов, которые потом никто носить не будет. Чисто символически. Я думаю просто сделать конверты с деньгами и всё. Мама Алишера со мной согласилась.

— Как скажешь, — соглашается он. — Когда планируете узату?

— В конце июня.

— Ясно.

Он замолкает, задумчиво смотрит в окно и приходит в себя только тогда, когда официант ставит на стол чашку чая.

— Вот это и случилось.

Я не понимаю.

— Что?

Он переводит взгляд на меня.

— Помнишь, как мы говорили об этом? — спрашивает без улыбки. — Сидели на кухне в старом доме, пили чай, говорили о том, что время пролетит незаметно и в будущем наши девочки одна за другой покинут дом, а мы останемся вдвоём.

Я молчу, потому что помню каждое слово. Потому что совсем недавно сама вспоминала этот эпизод.

Хасан глядит на меня с тоской, запоздалой нежностью и сожалением. Протянув руку, он накрывает мою ладонь своей.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, теряемся во времени. Призраки прошлого должны оставаться в прошлом, поэтому я медленно, но решительно вытягиваю кисть.

— Я помню, — отзываюсь я тихо. — Жаль, что ты не помнишь всего остального.

Несмотря на то, что его снова больно задевают мои слова, я приказываю себе не жалеть его.

— Давай закончим с вопросами, — предлагаю я деловым тоном. — Мне нужно возвращаться на работу, — жестом зову официанта.

— Я оплачу, — останавливает он меня. — А по гостям скажу вечером. Расходы, как скажешь, давай поделим.

— Договорились.

Мы обсуждаем ещё пару деталей: время, меню, кто будет встречать гостей. Говорим сухо, по делу. Через десять минут я встаю.

— Мне пора.

Он тоже поднимается.

— Айла, — останавливает меня. — Спасибо, что позвонила.

— Я сделала это ради Медины. В любом случае, у нас ещё две девочки.

— Да, — соглашается он.

— Напиши мне, когда решишь. Пока.

Прохожу мимо него и иду к выходу, понимая, ощущая, что он провожает меня взглядом до самой двери. Но я так и не оборачиваюсь.

На улице солнце слепит глаза. Я дышу полной грудью и на секунду закрываю глаза.

— Всё хорошо, — шепчу я себе. — Ты справилась.

Завожу мотор и выезжаю со стоянки. В зеркале заднего вида мелькает ресторан, где остался Хасан. Я отгоняю мысли о его руке на моей ладони. О его глазах. О его голосе, который всё ещё задевает потайные уголки души.

Но это фантомные боли, а реальность совсем другая.

В моей жизни есть Арман, есть девочки и любимая работа. Есть планы, в которых нет Хасана. Даже если его память застряла где-то между нашими лучшими годами.

* * *

*«Иманды болсын — это казахское выражение соболезнования, используемое при известии о смерти человека. Буквально переводится как «пусть будет с верой» (или «пусть обретет иман»), что означает пожелание усопшему покоя, спасения души и защиты веры перед Всевышним.