Глава 21

Когда мы въезжаем во двор моего дома, тьма уже мягко опустилась на город. Круглые наземные фонари на участке уже горят, и их тёплый свет ложится золотистой дымкой на лобовое стекло.

Сидя на пассажирском сиденье, я поворачиваю голову и смотрю на профиль Армана, который сейчас паркует машину. Чёткая линия скул, прямой нос, тёмные брови, под которыми внимательный, собранный взгляд. В нём есть что-то особенное, от батыров из казахских эпосов, которые были на иллюстрациях книг, что я читала девочкам. Та самая мужественная красота — не слащавая, не вычурная, а сильная, спокойная, как горы и степь.

Иногда мне кажется, что если бы его одели в доспехи, посадили на коня и поставили на фоне бескрайнего неба, картина была бы завершённой. И ветер трепал бы его волосы, и солнце отражалось бы в стали, и он смотрел бы вдаль так же сосредоточенно, как сейчас.

Он чувствует на себе пристальный взгляд, реагирует на него, встретившись с моими глазами, и улыбается.

— Что?

— Спасибо, что помог с машиной, — говорю мягко. — Так неожиданно заглохла. Я даже растерялась.

— Не переживай, — Арман берёт мою ладонь, переплетает наши пальцы и подносит к губам. Чертовски приятно. — Ребята отличные, разберутся.

— Так приятно чувствовать мужское плечо рядом, — вырывается у меня.

Он усмехается, тянет меня к себе и целует. Кто сказал, что под пятьдесят не бывает бабочек в животе и чувства лёгкости и полёта от того, что губы красивого мужчины касаются твоих, от того, что он держит твоё лицо в ладонях и хочет?

— Пойдём, — шепчет он, касаясь лбом моего лба.

Уже дома я ставлю сумку на пуф, снимаю пиджак, мы разуваемся. Из зала появляется Алия, как всегда в своей оверсайз-футболке и мешковатых чёрных штанах.

— Привет, дядя Арман! — произносит легко.

— Привет-привет, — отвечает он так же просто.

Я наблюдаю за ними с любопытством. Мне так важно, что младшенькая спокойно относится к новому мужчине в моей жизни. Без напряжения, демонстративной холодности и истерик.

— У меня, представляешь, машина не завелась, — рассказываю я, улыбаясь. — Я позвонила Арману, и он помог.

— О-о-о, плюсик вам в карму, — кивает Алия.

Арман смеётся.

— Спасибо.

— Вы голодные? Мама утром готовила курицу.

— Мы поели в ресторане. Но! — хлопаю в ладоши. — Сестра привезла из Бельгии шоколад, а я его ещё не открывала. Поэтому пойдём пить чай.

— А пойдём, — поддерживает Арман.

Через несколько минут мы уже сидим втроём за круглым столом на кухне. Разлив чай по фарфоровым пиалушкам, я ставлю заварочный чайник на деревянную подставку. Протягиваю пиалу Арману, и, когда он её берёт, наши пальцы соприкасаются, как и взгляды.

Вечер у нас тихий, приятный. Арман спрашивает мою дочь о дальнейших планах, и она рассказывает, что собирается поступать в Академию искусств.

— Я хочу рисовать мультфильмы, — признаётся она, откусывая кусочек шоколада. — Или иллюстрации к книгам. Знаю, сейчас всё это может искусственный интеллект, но, понимаете, в нём нет души, потому что воображение индивидуально, разве нет?

— Ты очень здраво рассуждаешь, — хвалит Арман. — Мама показывала мне твои рисунки на телефоне. У тебя настоящий талант, Алия. Я не шучу.

— Да ладно, — она отмахивается, но я вижу, как вспыхивают её щёки. Ей приятно.

— Я серьёзно.

В этот момент хлопает входная дверь.

— Мама! Мам! Ты дома? — звонкий голос Медины разносится по всему дому.

Я встаю и выхожу в холл.

— Боже, что ты кричишь? Что случилось?

Старшая дочь стоит в холле, сбрасывая туфли. Она сияет так, что, кажется, своей улыбкой может осветить темноту за окнами. В руках у неё огромный букет цветов.

— Мам! — она бросается ко мне, чуть не сбив с ног. — Алишер сделал предложение! Смотри!

Медина протягивает руку, и я вижу кольцо. Тонкое, изящное, с небольшим бриллиантом, который переливается в свете лампы.

— Ой, какое красивое! — выдыхаю я. — Жаным (каз. — душа моя), поздравляю!

— Я выхожу замуж! — она подпрыгивает на месте, как маленькая девочка, и я смеюсь, обнимая её.

Из кухни выходят Арман и Алия.

— О, дядя Арман, здравствуйте, — Медина чуть смущается, заметив его.

— Поздравляю, Медина! — Арман подходит и обнимает её легко, по-дружески.

— Спасибо, — Медина сияет.

Я стою рядом с ними и думаю о том, как быстротечно время, как оно бесценно. Кажется, только вчера Медина родилась, и мы привезли её из роддома в съёмную квартиру. А скоро она станет женой.

Когда-то мы с Хасаном говорили об этом. Сидели на кухне, пили чай. Он тогда сказал:

«Представляешь, Айла, пройдёт время, и наши девочки одна за другой будут приходить к нам и говорить, что выходят замуж».

Я засмеялась, сказала, что до этого ещё далеко — пусть сначала школу закончат.

А он обнял меня и тихо ответил:

«Ничего не далеко. Жизнь пролетит — не заметишь».

И вот она пролетела.

Только сегодня первым мою дочь поздравляет не отец.

Я глубоко вдыхаю, глядя на сияющее лицо Медины, понимая, что жизнь не обязана быть такой, какой мы её планировали. Она меняется, иногда ранит, потом исцеляет и даёт новую опору.