Глава 35

Айла

Родные постепенно разъехались, и дом погрузился в тишину, нарушаемую только звоном посуды на кухне, где девчонки заканчивают уборку.

Я выхожу на крыльцо проводить Хасана. Он стоит на ступеньках, набрасывая пиджак — вечером похолодало.

— Всё прошло отлично, — говорит он, поворачиваясь ко мне. — Хотя я нисколько не удивлён.

Я слегка улыбаюсь, опираясь плечом о дверной косяк.

— Спасибо. Твоя помощь тоже пригодилась.

— Я мало чем помог, — качает он головой.

Не спорю, но и он не продолжает мысль. Где-то вдалеке слышен шум машин, в саду стрекочут сверчки. Обычный вечер, только внутри почему-то неспокойно.

— Нужно будет теперь подумать о кыз узату, — напоминаю я, чтобы заполнить паузу. — Надо встретиться как-нибудь, обсудить.

— Да, — кивает Хасан. — Как тебе будет удобно. Я подстроюсь.

— Хорошо.

Я уже хочу попрощаться, когда он вдруг поднимается, подходит ко мне ближе, чем следовало бы.

— Хасан...

Но он уже наклоняется и целует меня в щёку. Коротко, легко, почти невесомо. К своему стыду я не отстраняюсь, и сердце реагирует замедленным биением и резким скачком.

— Хасан, это лишнее.

Он отстраняется, и в его глазах — ни капли сожаления.

— Прости, — тем не менее говорит он. — Не смог удержаться.

Лучше промолчать, чем снова дискутировать и доказывать, что мы уже не в том статусе, чтобы так делать.

— Моё такси подъехало, — кивает он в сторону ворот. — Спокойной ночи, Айла.

— Спокойной ночи, — отвечаю я.

Он уходит, не оглядываясь, а я стою на крыльце и смотрю, как его фигура исчезает в темноте. Через минуту слышу, как хлопает дверца машины. Вот и всё.

В доме шумят девочки, надо сходить проконтролировать, но я всё ещё стою, прижав ладони к щекам и глядя на полную луну — такую красивую, волшебную и одинокую.

Глупо. Очень глупо.

Глубоко вздохнув, захожу в дом и закрываю дверь на замок.

Спустя пару часов дом погружается в сон. Девочек уже не слышно — каждая закрылась в своей спальне, и я не исключение. Моя книга, которую я никак не могу дочитать, лежит на тумбочке и ждёт своего звёздного часа. Окна зашторены, в комнате темно — хоть глаз выколи.

Я лежу на кровати с широко открытыми глазами, смотрю в потолок и прокручиваю в голове прошедший день.

Кудалык прошёл идеально. Медина сияла. Гости были довольны. Всё складывается хорошо.

Но почему-то перед глазами снова и снова мелькают эти маленькие столкновения с Хасаном: то на лестнице, то во время обряда, то на крыльце. После семи лет безразличия его снова много в моей жизни.

Я тру ладонью лицо.

— Не надо, Айла, — шепчу во мраке. — Не думай о нём.

Но мысли не слушаются. Они утекают в прошлое, в то время, когда всё было по-другому. Когда мы были вместе. Когда я любила его так, что сердце заходилось.

А потом вдруг вспоминается другое. То, что я давным-давно забросила на чердак. События, при мысли о которых мне всегда не по себе и даже стыдно. Каждый раз, когда я возвращаюсь в ту эру, у меня портится настроение. Но, к сожалению, это было. Как была и наша страсть, секс по телефону и прочие безумства.

Семь лет назад

Я поняла это не сразу. Где-то после Нового года.

Сначала казалось, что просто устала. День длинный, дети, дом, работа, бесконечные заботы, участившиеся ссоры с Хасаном. Мысли только о том, как бы дожить до вечера и не упасть без сил. Я чувствовала, как отдаляется муж, как мы перестали говорить и проводить вместе время.

Но однажды случилось это…

Той ночью, когда я впервые ужаснулась переменам в себе, Хасан потянул меня, как обычно — уверенно, дерзко.

Мы лежали в темноте, лампа на тумбочке не горела, и только золотистая полоска лунного света падала на потолок. Его ладонь заскользила по моей талии, и это было слишком знакомо и привычно.

Я знала каждое его движение наперёд. Думала о том, что сейчас он проведёт рукой по моему бедру, потом притянет ближе, поцелует в шею.

И он всё делал именно так.

Я закрыла глаза. Раньше от одного его прикосновения у меня внутри вспыхивал пожар внизу живота. Мне хотелось к нему. Я тянулась сама, не дожидаясь.

Но в тот самый момент я просто лежала. Не отталкивала, но и не тянулась навстречу.

Хасан поцеловал меня в плечо. Его горячее дыхание обожгло кожу, но привычных мурашек не последовало.

И внезапно меня пронзила странная мысль:

«В последняя время мы всегда делаем одно и то же».

Те же движения, те же прикосновения, те же паузы.

Как будто мы перестали чувствовать друг друга, а просто повторяли давно заученную схему по порядку.

Хасан этого не замечал или просто делал вид, что для него всё так, как раньше. Он был уверен, что знает меня, моё тело и мои реакции.

Но я лежала под ним и думала, как странно устроена близость. Когда-то его руки сводили меня с ума. А теперь я смотрела в темноту и считала секунды.

Не потому, что мне было неприятно. Нет. Просто что-то сильно изменилось.

Я тихо вздохнула, надеясь, что он не услышит. Но он принял мой вздох за стон и прижал к себе ещё крепче.

— Ты такая тихая сегодня, — прошептал он, двигаясь во мне.

Я не ответила, потому что сама испугалась правды.

Я больше не хотела его, как раньше. И хуже всего то, что я не понимала — это временно или между нами уже что-то умерло?

Я закрыла глаза, надеясь, что всё закончится быстрее. Но Хасан вдруг остановился, и его ладонь замерла на моей груди.

— Айла.

— Мм?

Он слегка отстранился, приподнялся на локтях.

— Что случилось?

Открыв глаза, я увидела, как блеснули его глаза во мгле.

— Что? — тихо спросила я.

— Ты где сейчас?

— В смысле?

— Ты не здесь.

— Глупости, — попыталась засмеяться, но вышло фальшиво. — Продолжай.

Из его груди вырвался странный рык, а движения стали резче, настойчивее, будто он пытался вернуть что-то, что ускользает. В то же время он начал целовать меня сильнее, жёстче.

Хасан ускорялся, я обнимала его, проводила ладонями по спине, делала всё, чтобы себя не выдать, но у меня никак не получалось переключиться с моих дурных мыслей и чувствовать.

В итоге через несколько секунд он затрясся надо мной, а я так и не пришла к финишу. В очередной раз.

Хасан упал на меня и тяжело задышал в шею. Чтобы он успокоился, я принялась гладить его по спине кончиками пальцев, как он любил.

Он перевернулся на спину, но не притянул к себе, а спросил:

— Ты же не всё?

— Ничего страшного, — дежурно ответила я.

— Ты и в прошлый раз не кончила.

В попытке смягчить ситуацию я прильнула к нему и погладила по щеке.

— Не заморачивайся, ничего страшного. Будешь должен.

Я сказала это в шутку, но он оставил мои слова без комментариев, отстранился и встал.

Натянув на себя одеяло, я осталась в кровати, пока он пошел в ванную. На душе стало так паршиво, я снова почувствовала себя виноватой, потому что при всех его стараниях не получила оргазм. И если в молодости, чтобы его не обидеть. я время от времени имитировала (что выходило очень-очень редко, потому как он все-таки умел меня довести), то сейчас у меня уже не было сил. Находясь в этой не самой приятной реальности, я поняла, что в нашей копилке разногласий +1 новая обида.

Наши дни

Воспоминание тает, оставляя после себя горькое послевкусие. Я снова в своей спальне, только теперь без него.

С тех пор много воды утекло: он изменил, мы развелись. В период кризиса я еще читала статьи «про это», чтобы понять, что со мной не так.

Я узнала, что за страсть в мозге отвечает дофамин — вещество, которое выделяется, когда в жизни есть новизна, неожиданность, риск. Именно поэтому в начале отношений всё кажется таким ярким: запах человека, его руки, голос, даже то, как он смотрит на тебя.

С Хасаном когда-то было именно так.

Мне хватало одного его взгляда, чтобы внутри всё полыхало. Я помню, как он касался губами моей шеи… и всё, я улетала.

Но со временем мозг привыкает к одним и тем же рукам, поцелуям и движениям.

Я могла предсказать, что он сделает через секунду: проведёт рукой по талии, поцелует в плечо, спустится к груди, прикусит сосок.

Когда-то от этого кружилась голова, а потом стало нашим сценарием.

Мы просто адаптировались, и мозг перестал реагировать на все эти движения так же сильно. Вот здесь и исчезла искра.

Наверное, дело ещё и в том, что первые годы любви — это настоящая биохимическая буря. В крови бурлят гормоны, дающие ощущение эйфории, из-за которых сердце бьётся быстрее, а любимого человека хочется снова и снова.

Но эта фаза не длится вечно.

Через несколько лет любовь меняется. На первый план выходят другие гормоны, отвечающие уже не за страсть, а за привязанность, за ощущение тихого счастья рядом с твоим человеком.

Мы с Хасаном тоже пришли к этому. Он стал для меня опорой, отцом моих детей, человеком, с которым мы построили дом и строили жизнь.

Есть даже такое понятие, как «парадокс близости». Чем ближе люди становятся в быту, чем больше они живут как команда, тем труднее иногда сохранять между ними эротическое напряжение.

К этому добавилось ещё кое-что: мы почти перестали говорить о том, что происходит между нами.

Маленькие обиды накапливались, недосказанность росла, я всё чаще чувствовала, что он меня не слышит, а он, наверное, думал то же самое обо мне.

А желание очень чувствительно к таким вещам, и иногда оно уходит первым.

Я долго не признавалась себе в этом. Делала вид, что всё как раньше. Но внутри уже чувствовала пустоту.

И самое страшное — Хасан тоже это почувствовал.

Люди умеют считывать такие вещи без слов. Меняется дыхание, меняется то, как тело отвечает на прикосновения. Он начал смотреть на меня внимательнее, словно пытаясь понять, где потерял ту женщину, которая когда-то тянулась к нему сама.

А я сама не знала, где она потерялась, где растворилась между привычкой, усталостью и обидами.

Все было сложно, но это «сложно» можно было исправить. Однако мы не успели.