Глава 17

Лара

— Ты поговоришь со мной, Денис Вяземский. Сейчас же, — строго заявляю я.

— Давай, — соглашается он.

— Оксан, помоги, пожалуйста, Полине собраться на улицу, — прошу я, едва сдерживая себя от выпада в сторону Дениса.

— Конечно, — отвечает она, и, взяв Полю за руку, обращается к Вяземскому: — Я тебе не завидую.

Как только они уходят, раздражение выходит на первый план. Я планировала сама рассказать, все думала, как лучше преподнести, а Вяземский взял и вывалил такую важную новость на маленького ребенка.

Я указываю Денису на дверь кухни. Захожу вслед за ним и закрываю дверь, чтобы ни Полина, ни Оксана не слышали наш разговор.

— Денис, ты в своем уме? — нападаю я.

Его непринужденное выражение лица в очередной раз выводит из себя. Я всегда гордилась собой, что мне подвластны любые эмоции, что в любой ситуации я могу контролировать себя и свои чувства, но с появлением дочери все изменилось. Когда дело касается ее, я будто срываюсь с цепи.

— Лара, все в порядке.

— Разве можно сообщать ребенку такие новости? Ей будет только четыре года. К такому ее нужно было подготовить, Денис, — тараторю без остановки. — Со мной посоветоваться.

— Остынь, Лара. Когда Полина узнала, ни я, ни она не вели себя так, как ты. Она просто обняла меня и назвала папой, — поясняет Вяземский, но я до сих пор не могу успокоиться.

— Когда ты ей сказал. Называй вещи своими именами, — хмурюсь я.

— Это вышло случайно. Я не собирался ей говорить, — неожиданно признается Денис.

— Что это значит?

— Она решила, что я теперь стану ее папой, раз подарил цветы тебе и ей. Еще она упомянула Олега. Сказала, что Олег тоже дарит цветы, но он не папа. Полина опустила голову и загрустила, а потом задала неожиданный вопрос.

— Какой? — допытываюсь я.

— Кто из нас все-таки папа. Я или Олег. Пришлось признаться, — пожимает плечами Денис. — Почему Полина считала папой Олега?

Вяземский смотрит на меня в упор в ожидании ответа. От его испытующего взгляда хочется спрятаться, затаиться в самом неприметном углу квартиры и выйти только в тот момент, когда он уйдет.

— Вышло небольшое недоразумение, — уклончиво произношу я. — Я не говорила ей, что Олег — отец. Поле просто очень хотелось, чтобы у нее был папа, поэтому она надеялась отыскать его в лице Олега.

— Есть какая-то причина, почему отец был ей так необходим? — сдавленно спрашивает Денис. Его проницательность как обычно удивляет.

— В садике есть дети, которые дразнят Полину, что ее всегда забирает мама, а папа нет, потому что… — я замолкаю, пытаясь подобрать слова. — Потому что его нет. Дети иногда бывают жестокими.

Вяземский ничего не отвечает, лишь быстро кивает и отходит к окну. Я знаю, о чем он думает, чувствую, но ничего уже не изменить. Все так, как есть. Полине почти четыре года, а мы — только ее родители.

— Денис, мы должны попытаться наладить наши взаимоотения ради дочери. Мы не можем быть друзьями, поэтому предлагаю быть приятелями, — выдвигаю свое предложение. По мне, так это единственный вариант на сегодняшний день.

— И почему же мы не можем быть друзьями? — заостряет внимание Вяземский.

— Друзья доверяют друг другу, а я тебе не верю, — отрицательно качаю головой.

— Лар. я уже понял, что ты настроена агрессивно, — он подходит ко мне опасно близко, нарушая все видимые и невидимые личные границы. — Но только есть один момент: ни приятелями, ни друзьями мы быть не сможем.

У меня перехватывает дыхание. Разумеется, я отлично понимаю, к чему он клонит, но я для себя четко определила статус Вяземского в своей жизни. И менять я ничего не планирую, какие бы чувства не испытывала к нему.

— Других отношений между нами быть не может, — уверенно заявляю я.

— Может, Лара, — он осторожно убирает выбившуюся прядь моих волос за ухо, а затем наклоняется, едва не касаясь его. — Потому что ты моя. И тебе это хорошо известно.

— Мамочка, я готова!

В кухню вбегает Полина, своими действиями спасая положение, и я резко отскакиваю от Дениса. Голова идет кругом, а в висках страшно пульсирует — магнетизм Вяземского действует на меня и мое сознание разрушительно. Лучше было бы держаться от него подальше, но и это теперь не представляется возможным. Он меня с ума сведет.

— Папа, тебе нравится мое платье? — верещит дочь.

Денис опускается на корточки, оказавшись почти на уровне глаз с Полиной. Его взгляд вновь наполняется восхищением и любовью к маленькому человечку. Именно такого отца я желала Полюшке, который будет смотреть именно так — давать понимание дочери, что она прекрасна во всем.

— Это прекрасное платье, как и ты, милая, — улыбаясь, произносит он.

— У меня снова глаза на мокром месте, — тихо всхлипывает Оксана.

— Поедем в парк? — спрашиваю я, нарочно разрушая волшебную атмосферу.

— Да, поехали. Я готова, — отвечает Поля.

Оксана уходит раньше, чем мы, и я показываю жестом, что позвоню ей. После настает и наш черед. Полина возится с сандалиями — у нее не получается застегнуть, и я присаживаюсь, чтобы ей помочь.

— Мамочка, не нужно, — деловито заявляет дочка. — Теперь у меня есть папа, он мне поможет.

Денис застегивает Поле сандалии, и мы наконец выходим из дома. Предлагаю прогуляться до парка, но Полина, увидев машину Вяземского, тянет меня к ней, а я машинально закатываю глаза.

— Нравится? — улыбается Вяземский.

— Очень. Хочу прокатиться на ней, — радостно восклицает дочь.

— Тогда забирайся.

Я устраиваюсь на заднем сидении рядом с дочерью. На протяжении всей дороги до парка, она рассказывает Денису о своих любимых мультфильмах, и он внимательно слушает, не перебивая. В силу своего возраста, Полина некоторые слова говорит неправильно, но Вяземский, к моему удивлению, разбирает все, о чем вещает дочь. Складывается впечатление, будто эти двое знакомы с самого рождения Поли — настолько хорошо они понимают друг друга.

— Приехали. Кстати, кое-кто тебя уже ждет, — улыбаясь, произносит Денис.

— Кто? Кто? — дочка выглядывает в окно.

— Сегодня ты познакомишься со своей бабушкой, милая, — мягко отвечаю я.

— С бабушкой? С ней? — радостно взвизгивает Поля, указывая рукой на Елену Андреевну.

— Какая она красивая, — мечтательно протягивает Полина. — А с дедушкой? Это он?

— Идем. Пусть они сами представятся, — опережаю Дениса, пока тот не сказал, что Петрович не является дедом.

Я же глядя на Елену Андреевну и Сергея Петровича вижу несколько иную картину. Держу пари, Вяземскому об их взаимоотношениях ничего неизвестно, но эти двое однозначно испытывают друг к другу далеко не дружеские чувства. Так или иначе, Петрович — правая рука Дениса, за столько лет все равно, что член семьи, поэтому пусть сами решают, как представить этого мужчину Полине.

— Доброе утро, Елена Андреевна, Сергей Петрович, — первой здороваюсь я.

— Доброе утро, — повторяет за мной Поля. — Мама сказала, что ты моя бабушка, а ты, — смотрит на Сергея Петровича, — мой дедушка.

Елена Андреевна, широко распахнув глаза, вопросительно смотрит на меня, ожидая объяснений, но я молчу. Да, Полина несколько переиначила суть нашего с ней разговора, однако лучшим моим решением будет не вмешиваться. Вяземский кроме слов приветствия также ничего не говорит.

— Да, я твоя бабушка, милая, — Елена Андреевна берет внучку за руку. — Какая же ты красивая девочка.

— Ты тоже красивая. А я похожа на тебя, — радостно произносит Полина.

— Вот это заявление, — усмехается Денис.

— Как же я счастлива! — восклицает Елена Андреевна с комом в горле. — Можно тебя обнять?

— Да, — дочь улыбается в ответ и сама тянется к маме Дениса.

Из глаз женщины брызгают слезы, стоит ей только прижать мою девочку к себе. Чувства Елены Андреевны кажутся настолько искренними, что я начинаю верить ей — ее искреннему раскаянию и сожалению о прошлом, о своем поступке. Внезапно наши взгляды встречаются, и она грустно улыбается мне, будто благодарит за счастье, которое так неожиданно обрушилось на всю ее семью.

— Теперь я хочу обнять дедушку, — деловито заявляет Поля и подходит к Сергею Петровичу, который расчувствовался не меньше мамы Дениса.

Мужчина заключает Полину в свои объятия и нежно прижимает к себе. Никто из нас не спорит и не разубеждает маленькую девочку, которая только что обрела семью из трех человек.

— Ты ничего не хочешь сказать? — шепчет Вяземский.

— Зачем портить момент? — пожимаю плечами. — Они счастливы, а Сергей Петрович почти член вашей семьи. Так что это бессмысленно.

— Может, ты и права, — неожиданно быстро соглашается Денис.

Следующие часы пролетают незаметно. После прогулки в парке, мы едем к Денису, решая пообедать у него, пока Полина будет спать. Дочь заявляет, что пообедает после сна, и сладко зевает. Елена Андреевна занимается подготовкой к обеду, а мы с дочерью уходим в спальню Дениса.

— Мамочка, а мой папа такой красивый, — мечтательно произносит она.

— Красивый, — соглашаюсь я, поглаживая Полину по мягким волосам.

— Он похож на того дядю, — говорит задумчиво.

Черт! Я все же надеялась, что она не вспомнит.

— На какого?

— Которого мы видели на свадьбе. Ты разговаривала с ним.

— На жениха, что ли? — уточняю.

— Ну да.

— Немножко похож, — соглашаюсь. Не рассказывать же дочери правду.

— Но мой папа самый красивый. Красивее дяди, правда? — спрашивает дочь, а я в этот момент облегченно выдыхаю, надеясь, что к этому разговору мы не станем возвращаться.

— Да. А как тебе бабушка? — быстро перевожу тему.

— Она хорошая. Никак не могла меня догнать. Это все потому, что я быстро бегаю.

— Да, — протягиваю я, — бабушке за тобой не угнаться.

— Но она очень старалась. В конце я ей поддалась.

— Понятно. Ладно, давай спать. Сегодня было слишком насыщенное утро.

Полина засыпает моментально, и я сама не замечаю, как вместе с дочерью проваливаюсь в сон. Через какое-то время чувствую прикосновение к своему плечу и резко распахиваю глаза.

— Я немного задремала, —

— Идем обедать, — тихо зовет Вяземский, помогая мне бесшумно подняться с кровати.

Снова его близость. И моя неоднозначная реакция. Сейчас он такой, каким был раньше — внимательный, добрый, заботливый. Я всматриваюсь в синие бездонные глаза и хочу дать ему шанс. Но как снова поверить этому человеку? Я всегда буду ждать подвоха. А разве это жизнь?

Обед и остаток дня проходит отлично. Полина прекрасно ладит с новоиспеченными родственниками и перед отъездом просится поехать с ночевкой к бабушке. Я деликатно объясняю причины, по которым она пока не может отправиться домой к Елене Андреевне, и, к моему счастью, дочь не настаивает.

Поздним вечером Денис отвозит нас домой. Полина по дороге засыпает, и Вяземский сам решает уложить ее в кроватку.

— Хороший был день, — говорит он перед тем, как выйти из квартиры.

— Да, я и не надеялась, — усмехаюсь я.

— Мама с Петровичем спасли ситуацию, — улыбается Денис.

— В этом есть доля истины. Они, кстати, отличная пара.

— Пара?

— Только слепой не заметит, как Петрович смотрит на твою маму. И она на него.

— О чем ты? — спрашивает Вяземский, а я прыскаю от смеха.

— Денис. Ты — такой проницательный человек, а дальше своего носа не видишь, — пожимаю плечами.

— Хочешь сказать, что мама и Петрович? — хмурится он. — Этого не может быть.

— Ну хорошо. Не может, значит, не может, — усмехаюсь я. — Ладно, я хочу спать. Спокойной ночи.

— И тебе.

Я выталкиваю Вяземского за дверь и, наконец, остаюсь наедине со своими мыслями. Для меня этот день стал эмоционально непростым, несмотря на то, что я отлично держалась. Быть рядом с Денисом — самое сложное.

Через некоторое время в дверь раздается стук.

— Денис, что ты… Оксана? Что ты здесь делаешь?

— Привет. Я подумала, что тебе сегодня понадобится мое плечо, — улыбается она. — Поэтому и приехала.

— Ты правильно подумала. Входи.

— Ну как все прошло?

— Это был поистине сумасшедший день. Слишком много Вяземских на один квадратный метр, — смеюсь я.

На протяжении двух часов мы разговариваем с Оксаной на разные темы. Беседа по душам всегда меня успокаивает. Я в самом деле чувствую себя лучше.

— Ты дорога ему, — заключает Оксана. — Скоро ты в этом убедишься.

— Что тебе известно? — хмурюсь я.

— Ничего. Я просто уверена, что так будет. А пока этого не случилось, я пойду спать. Доброй ночи.

— И тебе, Окси. Завтра продолжим.