15

Стэлла

Остановив машину неподалёку от набережной, я положила ладони на колени. Отстегнула ремень безопасности и протянула Алексу ключи. Он молча взял их и, убрав в карман, вышел на улицу.

Сквозь лобовое стекло я наблюдала за тем, как поодаль на каменную ограду опустилось несколько чаек, как Алекс огибает машину.

— Переберёшься? — спросил он, открыв дверцу с моей стороны.

Ничего не сказав ему, я тоже вышла из машины. Садиться за руль он не торопился. Пристально посмотрев на меня, убрал брелок в карман джинсов.

Около часа я провела в порту, издали наблюдая за царящей там неразберихой. Сама не знала, почему поехала именно туда. Взяв большой стакан кофе, стояла и смотрела на море. Холодное, совсем не такое, как то, что ласкало волнами берег на котором стоял мой окружённый оливковыми и персиковыми деревьями домик в Испании.

Слова Евы растеребили и без того до конца не затянувшиеся раны. Взбалмошная девчонка, считающая, что знает очень много. Да ничерта она не знает! Ни о жизни, ни о людях. Она и о самой себе-то ничерта не знает!

— Хочешь пройтись? — спросил Алекс, когда я, вместо того, чтобы занять соседнее с водительским кресло, пошла к ограждающему широкую тёмную реку камню.

— Да, — ответила, не оборачиваясь.

Всё ещё злая на него, я не хотела разговаривать. Всё, что было нужно, услышал он уже дома. Привыкший ставить всех на выбранные им места, в этот раз Александр Аверин превзошёл самого себя. Вернувшись минувшим вечером от Миланы, я и подумать не могла, что он…

— Мне нравится, когда ты злишься, — ладонь Алекса опустилась на моё бедро. — Глаза у тебя…

— Ты зашёл слишком далеко, — отрезала я, не собираясь поддаваться на эти его штучки. — Слишком.

Когда я спросила, где Ева, он ответил, что она уже ушла к себе. Вот только утром вниз она не спустилась. Не нашла я её ни возле фонтана, ни в вольере, ни наверху. Да и как я могла её найти, если всё то время, пока я в полном неведении была у подруги, моя младшая сестра находилась тут?! С мужчиной, которому я даже подходить к ней запретила! В городе, где я сама провела так много времени и откуда сбежала босая, растерзанная, пропитанная чужим запахом и разучившаяся чувствовать.

Грат… Город этот как будто притягивал к себе лишённых прошлого. Положив ладони на камень, я смотрела на беспокойную реку, щурясь от внезапно поднявшегося ветра. Что снова происходит в этом городе?!

— Какого чёрта, Алекс? — Только недавно мне казалось, что гнев отступил. Но нет, куда там! Убеждённый в своей правоте, Алекс и не думал менять своего мнения. — Какого чёрта ты отправил её сюда?! — голос мой глушил ветер. Как будто чувствующий моё настроение, он задул пуще прежнего, разметал волосы. — В этом городе всегда творится какая-то ерунда! А Руслан… Ты прекрасно знаешь, кто он! Он брат Рената, Алекс! Ты понимаешь?! Ты специально это всё затеял?! Решил поиграть у меня на нервах?! Вокруг Рената творится какая-то муть, а Руслан…

— Руслан сумеет позаботиться о твоей сестре, — теперь уже обе его руки лежали на моих бёдрах.

Слова мои унёс ветер. Помотав головой, я снова отступила. Как я и думала — в разговоре не было смысла. Сколько бы я ни кричала, как бы ни была зла, он не собирался отступать. Что толку было надрываться, говорить ему о том, что он сам знал куда лучше меня.

— Он даже о себе позаботиться не способен! — бросила я и пошла в противоположную от мужа сторону. Холодный ветер пробрался под пальто, оставил на губах пыль.

Застегнув пуговицы, я шла вдоль воды, пытаясь успокоиться. Чувствовала, что Алекс идёт сзади на расстоянии нескольких метров. Не видела — просто чувствовала. Я всегда чувствовала его, даже в те моменты, когда мне казалось, что я ненавижу его. Ненавижу…

Замедлив шаг, я прикрыла глаза. Остановилась совсем и тут же ощутила прикосновение к плечу. Разве могла я ненавидеть человека, за которого готова была отдать жизнь? Напоминанием тому были зарубцевавшиеся, но так и оставшиеся на спине шрамы — следы от пуль, предназначавшихся Алексу.

— Она должна сама решить, как ей жить, — негромко сказал он. — У неё должно быть право выбора.

— Право выбора? — я повернулась к нему лицом. — Это ты мне говоришь? Можно подумать, у меня было право выбора.

Взяв за руку, Алекс с нажимом провёл пальцем по моему обручальному кольцу. Уголок его рта дёрнулся.

— Разве ты жалеешь?

— Речь сейчас не обо мне, — сдавшись, я всё-таки сплела наши пальцы. Отпустила его руку.

Дальше мы пошли уже вдвоём, рядом. Приобняв, Алекс прижал меня к своему боку. Мужчина, снова научивший меня чувствовать, научивший дышать. Мужчина, вернувший меня, отогревший и, несмотря ни на что, готовый ради меня на всё. Жёсткий, бескомпромиссный, мой.

— Не сравнивай себя с сестрой.

— Я этого и не делаю.

— А что ты делаешь?

— Пытаюсь уберечь её, Алекс, — шумно выдохнула. Убрала со лба волосы, но ветер снова швырнул их мне на лицо. На набережной было холодно, пальцы замёрзли. Посмотрев вдаль, я заметила впереди вывеску кафе. Неброское, оно приютилось на противоположной стороне дороги в сотне метрах от нас. Как раз то, что нужно: чай с имбирём, что-нибудь горячее.

— Так, может быть, не стоит? — Алекс заставил меня остановиться. Взял за подбородок. Большой палец его прошёлся по коже, потом по нижней губе. — Не стоит, Волчонок, — повторил он тихо. — Руслан — далеко не самое плохое, во что твоя сестрица могла вляпаться.

— Нет, — я перехватила его запястье. — Этого я позволить не могу. Тем более, сейчас.

Он слегка прищурился. Качнул головой и заставил меня подойти вплотную. Ладонь его оказалась под моим пальто.

— Алекс, — я сделала слабую попытку высвободиться. — Давай без этого?

— Без этого, так без этого, — выпустил меня. Вот только вместо удовлетворения я ощутила раздражение и разочарование. Знал ведь, что на самом деле хочу я совсем другого! Стоило посмотреть ему в лицо, я убедилась — знал.

— Она молчит, — я так и смотрела на него. Всегда знающего, чего он хочет, никогда не боящегося собственных желаний и готового выступить против целого мира, если так он посчитает нужным. — Я ничего не знаю ни о её прошлом, ни о том, где она была всё это время. Она ничего не говорит мне, понимаешь?! Ничего! Где она росла, Алекс?! С кем?! Что с ней было?! Как я могу вот так просто взять и оставить её тут?

— Ты её прошлого боишься или своего собственного? — он опять взял меня за подбородок, но теперь просто держал, вглядываясь в меня. Не знаю, что он хотел увидеть — ему и так было известно всё. Всё, до самого тёмного уголка, до самой глубокой раны.

— И того, и другого, — ответила я честно. — Почему она ничего не рассказывает? — уже совсем тихо, понимая, что он тоже может лишь догадываться, но ответа не знает.

— Ты сама много ей рассказала о своей прошлой жизни?

— Нет, — вздохнула и, отведя взгляд, скользнула им по воде. — Но на это у меня есть причины. Ты же знаешь. Моё прошлое… Оно ей ни к чему. Оно вообще ни к чему. Ни ей, ни кому-либо.

— Только мне.

— Только тебе, — грустно согласилась я.

Он принял во мне всё: настоящее, где я была дочерью своих родителей — видного политика и его любимой жены, и прошлое… Прошлое, где я была игрушкой для каждого, где меня почти что не было. Только девочка, прячущаяся в своих мечтах в моменты, когда действительность становилась особенно невыносимой.

— Может быть, у неё есть свои причины молчать.

— Этого я и боюсь.

— Не такие, как у тебя, Стэлла. Она — не ты. Дай ей набить собственные шишки,

— Я увезу её домой, — возразила я. Почувствовала, как он обхватил мою руку. — Чего бы мне это ни стоило.

Осмотревшись, Алекс повёл меня к пешеходному переходу.

— В доме у Лианы нет ничего, кроме овсянки, — заметил он, глянув на вывеску кафе, которую я приметила до этого.

Рядом с нами, прямо на бетон, опустились две чайки. Одна из них расправила крылья и крикнула, вторая скосила на неё глаз.

— И всё-таки не дави на неё, — словно бы в противовес словам, он стиснул мою ладонь. Опять провёл по кольцу, лаская — по пальцу.

От одного его касания я вдруг ощутила чувственную дрожь. Чуть заметную, тёплую. Так было только с ним, так могло быть только с ним. Этого же я хотела для Евы. Надёжной защиты, страсти и простого счастья. Хотела, чтобы она была, чёрт возьми, счастлива, как и я, только с одним «но». Счастлива, но без того жизненного опыта, без той пустоты и тех бесконечных унижений, через которые пришлось пройти мне самой, прежде, чем я оказалась здесь и сейчас. Прежде, чем Алекс спрятал мою ладонь в своей, а саму меня — в своём сердце.