16

Ева

Едва за Алексом закрылась дверь, я вышла в кухню. Вопреки собственным недавним словам, сам он стоял у окна. Две пустые чашки и развороченная обёртка от овсяного печенья служили напоминанием о том, что совсем недавно они с Алексом разговаривали о чём-то важном. О чём-то важном, посвящать меня во что никто не собирался даже несмотря на то, что я и оказалась среди событий.

Приблизившись, я встала рядом с Русланом. Увидела точку чёрного внедорожника внизу, ожидающую возле него сестру. Даже с высоты нашего этажа было видно, как она кутается в пальто.

— Отойди от окна, — не глядя на меня, приказал Рус.

Я перевела взгляд на него. Если это всё, что он может сейчас сказать мне… Не знаю, что было сейчас во мне сильнее — злость, обида или наполненное горечью понимание, что быстро ничего не поменяется. Что бы я ни сказала, что бы ни сделала, считаться с моим мнением больше от этого никто не станет.

Не ответив, я сделала так, как он сказал. Не потому, что в очередной раз поддалась его силе, его мрачной харизме, а потому, что стоять рядом у меня не хватало выдержки. Взяв со стола пустые чашки, я с раздражением поставила их в раковину. Собрала пустые упаковки от сладкого и швырнула в ведро. Обернувшись, поймала на себе взгляд Руслана.

— О чём ещё попросила тебя моя сестрица? — выговорила зло. — Не приближаться ко мне, не трогать меня. Что ещё, Руслан?!

— Успокойся, — выговорил он неожиданно резко, одним только этим «успокойся» отсекая всё, что я могла бы ему ещё сказать.

Не сводя с меня взгляда, подошёл так близко, что дышать стало трудно. Молча дотронулся до моей щеки, кончиками пальцев провёл по лбу, по виску у линии роста волос. И всё это в полнейшей тишине, глядя мне прямо в глаза.

С трудом вытолкнув из лёгких воздух, я хотела было отступить. Но Руслан сам убрал руку.

— Как видишь, ничего из того, о чём просила твоя сестра, я не сделал.

— Только потому, что я приехала в Грат, — возразила я.

Рус усмехнулся той самой усмешкой, значения которой понять я не могла ни раньше, ни сейчас. Сейчас, наверное, сделать это было даже сложнее, чем когда-либо.

— Не злись, зверёныш, — его тихий, обманчиво бархатный голос ядом просочился внутрь меня. Кровь, ставшая словно бы густой, похожей на вишнёвый глинтвейн, обожгла низ живота, едва он снова дотронулся до меня.

Ладонь его опустилась на талию, пальцы пробрались под пояс. Мне хотелось оттолкнуть его, закричать, вот только сделать этого не было сил. Губы пересохли. Что облизнула их, я поняла, только когда заметила искорки в глубине тёмных зрачков напротив.

— Что было бы, если бы я не приехала в Грат, Рус? — спросила я с вызовом, кое-как сбросив с себя оцепенение. Накрыла его ладонь и сжала пальцы.

— Понятия не имею, — сказал он совершенно ровно.

На лице его ничего не отражалось — беспристрастный, мрачный, он, не удостоив меня больше ни единым словом, пошёл было в комнату. Но я решительно пошла за ним, намереваясь услышать хоть что-нибудь толковое. Что-то большее, чем это беспристрастное «понятия не имею» и совершенно не ясное мне «ничего из того, что просила твоя сестра, я не сделал».

— Перестань вести себя так, будто я твоя собственность! — гневно выговорила я, когда он, почувствовав, что я вышла следом, остановился в коридоре.

— А разве это не так? — он смерил меня взглядом.

Негодование моё просто зашкаливало.

— Не так! — голос зазвенел. — Не так, Руслан! Я не твоя собственность, не твой зверёныш, даже не твоя добыча, Руслан! Как бы тебе этого ни хотелось! Может быть, твоя рыжая тебе позволяет так вести себя с собой, но я не…

Не обращая на меня внимания, он подошёл к зеркалу. Под ним, на узкой тумбе из светлого дерева, сидела кошка. До этого я не замечала её, увидела только когда она, выгнув спину и задрав пушистый хвост, подалась навстречу Русу. Стоило ему протянуть руку, подставила голову, ткнулась в его пальцы мордой. Взяв на руки, он закинул её себе на плечо и только после этого опять обернулся ко мне.

— Так что ты говоришь про рыжую?

Едва не захлебнувшись собственным возмущением, я приоткрыла рот, собираясь послать его. Послать так далеко, как это вообще было возможно.

Вот только именно этого он и ждал.

— Иди к чёрту, — просто сказала я и быстро прошла мимо.

Хлопнула дверью спальни, надеясь, что он не сунется следом. Потому что если он сделает это… Что будет тогда, я не знала. От ярости меня буквально трясло. Не помня себя, я влетела в ванную и закрыла за собой уже вторую дверь. Скинула халат прямо на пол. Тонкий, невесомый, он бесшумно упал на мои лодыжки. Плеч коснулся тёплый воздух. В ванной пахло… Русланом. От меня пахло Русланом: от кожи, от волос. Я сама была пропитана им.

Сорочка опустилась следом за халатом. Нагнувшись, я подобрала вещи с пола. Услышала, как Руслан вошёл в спальню и замерла, ожидая, что сейчас он появится в ванной. Но нет. Секунда, две, три…

— Ненавижу тебя… — швырнула я шёлк под ноги. Разочарование, вот что я чувствовала сейчас. Разочарование от того, что проклятая дверь ванной так и осталась закрытой.

За окном всё ещё было довольно светло, но сумерки уже окутали город. Стремительно сгущающиеся, они вот-вот грозили превратиться в мрак. С Русланом мы почти не разговаривали. Перебросились несколькими короткими, ничего не значащими фразами и всё.

Выключив плиту, я положила на блюдо гренки. Сбоку — сгущённое молоко — всё, что смогла найти к ужину.

Склонившаяся над пиалой Жордонелла с аппетитом доедала размоченный в молоке ломтик хлеба, я же подумала, что хочет того Рус или нет, в магазин нам выйти всё-таки придётся. Хотя бы для того, чтобы его любимый зверёныш не загнулся с голоду. Да и я, собственно, тоже.

Когда я в последний раз заходила в комнату, он спал. Ему действительно нужно было выспаться. Ссадины на его лице во сне стали заметны сильнее, как и напряжение, сквозившее буквально в каждой черте. Что ему снилось? О чём он думал? Какие демоны терзали его?

Взяв тарелку, я хотела отнести гренки в комнату, но сделать это мне помешал звонок в дверь.

Не уверенная, стоит ли открывать самой, я заколебалась. Звонок повторился.

Кого там ещё принесло? Быстрыми шагами я вышла в коридор. Сестру, кого же ещё?! Иллюзий по поводу того, что она просто оставит меня в покое, я не питала.

Посмотрела в дверной глазок…

— Вы — Ева? — спросил высокий молодой человек в форменной куртке с логотипом, стоило мне открыть дверь. В руках он держал большой букет розовых лилий. Крупные красивые цветы источали аромат, который я чувствовала даже на расстоянии.

— Да, — ответила я немного растерянно. Улыбнувшись, он подал мне букет. — Внутри записка, предупредил, когда я взяла лилии. — Хорошего вам вечера.

Записка? Всё ещё немного растерянная, я заперла замок. Вот как?! Значит, решил извиниться подобным образом? Бросила взгляд в сторону комнаты как раз в тот момент, когда на пороге появился Руслан.

— Кто это был? — спросил он резко.

— Как будто сам не знаешь, — язвительно отозвалась и, вытащив открытку, хотела было прочитать.

Что он мог написать в ней? Что зря послушал сестру? Что приехал бы сам, если бы я не появилась в Грате? Всё это никак не вязалось у меня с Русланом. Всё это — букет, открытка, вообще плохо вязалось с ним, и всё же.

— Что это? — не успела я прочесть даже слова, Рус буквально вырвал букет и открытку у меня из рук. Пробежался взглядом по надписи.

— Сукин сын, — процедил он и с силой швырнул цветы под зеркало. Крепко выругался.

— Руслан…

— Бери всё, что тебе нужно, — сунул открытку в карман штанов. — Мы уезжаем отсюда.

Притихшая, я сидела рядом с Русланом.

Букет был не его попыткой извиниться. Он вообще был не от него. От кого? Этого он мне так и не сказал. Не сказал он мне и куда мы едем. Нескольких минут, которые он дал, чтобы собраться, хватило лишь на то, чтобы натянуть свитер и взять из шкафа кое-что из вещей. Не своих — их у меня не было. Поначалу претившие мысли о том, чтобы взять что-то из белья Лианы, куда-то подевались в момент, когда там, в коридоре, я перехватила суровый взгляд Руса. Излишней скромности было не место.

Сейчас же, сидя рядом с ним, я думала только о том, что преподнесёт нам даже не следующий день — следующий час.

— Что было в записке? — спросила я, когда мы отъехали уже довольно далеко от дома.

За руль Руслан меня не пустил. Взял ключи, а когда я предложила повести, посмотрел так, что мне стало ясно — нет. Букет так и остался лежать на столике под зеркалом. Крупные, красивые лилии с ароматными бутонами. Ни в чём неповинные цветы, ставшие невольным оружием в играх сильных. Оружием и жертвой.

— Руслан, — когда он не ответил, вздохнула я, — мне действительно надоело. Ты можешь ответить?

— Эта записка предназначалась мне, — не глядя на меня, отрезал он.

Лицо его было мрачным, как и весь он. Как будто темнота глаз окутала его, укрыла тенью.

— Я не спрашивала тебя, кому она предназначалась. Я спросила тебя, что в ней было, — я, напротив, не сводила с него взгляда.

Поймала себя на том, что мне нравится смотреть на него. Нравится чувствовать его уверенность и силу. Сумка с собранными наспех вещами лежала на заднем сиденье, рядом с ней, похожая на сторожевого пса, примостилась трёхцветка. Когда-то она помещалась у меня на ладони. Я помнила прикосновение влажного крохотного носа к коже, помнила, как первый раз принесла в комнату стакан молока и как при этом боялась, что Руслан заметит её. Как случилось, что она настолько сильно привязалась к нему? Как случилось, что к нему настолько сильно привязалась я сама?

Рус сильнее стиснул челюсти, на скулах его проступили желваки. Солнце, такое яркое утром, исчезло без следа. Теперь дорогу освещали только фары Хаммера. Дождь, пока ещё слабый, постепенно усиливался. Новая буря?

— Тебе это знать не нужно, — ответил Руслан.

— А что мне нужно знать?

Понятия не имею, как мы умудрились встретиться. Порой у меня возникало ощущение, что у нас нет никаких точек соприкосновения, что к Руслану вообще невозможно прикоснуться. Погружённый в себя, он был магнитом с одним лишь полюсом — отталкивающим всё и всех. Меня, брата, Лиану. Только трёхцветке каким-то невероятным образом удалось занять место рядом с ним.

— Ты хотя бы скажешь мне, куда мы едем? — понимая, что продолжать расспросы насчёт записки бесполезно, осведомилась я. — Или это по твоему мнению мне тоже знать не обязательно? Закинешь меня как кошку на плечо и…

— Если понадобится, так я и сделаю, — оборвал он меня жёстко, раздражённо.

Мне оставалось только стиснуть в руках клатч, выглядящий сейчас совсем неуместно. Конечно же, сделает! В этом я не сомневалась. На одно плечо меня, на второе — кошку.

Проследив за тем, как по лобовому стеклу, оставляя за собой кривоватый влажный след, скатилась капля, я задержала дыхание и сделала выдох. Спокойный, долгий. Выходя из квартиры, я мельком осмотрелась в поисках записки, но не увидела её. Только букет. Может быть, Руслан забрал её с собой?

— Что тебе? — бросил он сквозь зубы, когда я снова искоса посмотрела на него.

— Если там, куда мы едем, нет еды, сделай, пожалуйста, так, чтобы она появилась, — выговорила я язвительно. Если за день Руслан несколько раз успел хоть что-то перехватить, мне достались только остатки шоколада. Только в тот момент мне было совсем не до него. Дождь, только-только совсем слабый, внезапно застучал по стеклу, ветер швырнул струи так сильно, как будто до этого просто недовольный, разозлился не на шутку.

Отвлёкшись от дороги, Руслан перевёл на меня взгляд.

— Я просил тебя уехать, Ева, — выговорил он неожиданно ровно. Смотрел пристально, я отвечала ему тем же. — Ты этого не сделала. Чего ты теперь от меня хочешь?

— Ты не просил, — вопрос я намеренно проигнорировала. — Ты приказывал. Как всегда, Руслан. Только я не собираюсь выполнять приказы. Ни твои, ни чьи-то ещё.

Молча он снова сосредоточился на дороге. Не останавливаясь на светофоре, проскочил через перекрёсток и свернул на боковую, ведущую за черту города улицу. Ветер снова облил стекло водой. Рус нажал кнопку на приборной панели, включил дворники.

— А если бы я попросил? — спросил он. Ответ ему был и так известен, и потому не стала отвечать.

Он даже не усмехнулся. Нет. Губы его искривились с каким-то удовлетворением, в глазах блеснуло нечто зловещее. Поморщившись, он шумно выдохнул через нос. Я заметила, как вздулась вена на его виске, как тень, скрывавшая лицо, стала темнее и, поколебавшись всего миг, положила ладонь ему на плечо. Ветер усиливался, как и дождь. Горизонт перед нами рассекла яркая вспышка. Подняв руку выше, я кончиками пальцев провела по вене.

— Это просто гроза, — прошептала, подвигаясь к самому краю сиденья. — Просто гроза, Руслан.

Он втянул воздух. Громко, почти со свистом. Я касалась его всё увереннее и увереннее — чёрных волос, каменной скулы. До тех пор, пока не поняла, что ему становится лучше. Поймала его быстрый, колючий взгляд и потихоньку запела. Детская колыбельная на французском, оставшаяся в моей памяти с самого детства. Почти без слов — только мелодия и голос, сейчас сплетающийся с шорохом шин огромного внедорожника и дробью капель по крыше.

Огромный белый Хаммер с всполохами огня на боковых дверцах, мужчина, поглощённый тенью, щурящаяся на заднем сиденье кошка и я, понимающая, что назад пути нет. Если до этого дня я ещё могла вернуться в ту жизнь, где мне предстояло жить без Руслана, теперь точно нет.

— Неплохо, — заметила я, войдя в комнату.

Автодом, купленный по моей просьбе Алексом, был ничуть не хуже того, что отдал за меня Руслан. Даже не так — куда лучше. Шкаф с зеркальными створками, откидная постель, столик в углу: всё было сделано на совесть. Простота и функциональность незримо сочетались с шиком. До этого момента всё, что я видела: брелок и документы, теперь же смогла воочию убедиться: если муж сестры что-то делает, делает он это с размахом. Со свойственной ему внутренней свободой — ни границ, ни рамок, ни условностей, ни запретов. Свидетельством тому был хотя бы заключённый в тонкую чёрную рамку постер на стене. Алая роза с бриллиантовой каплей на лепестке и выложенной такими же мелкими камнями, украшенной вензелями буквой «А» поверх стекла.

— Вполне, — ответил Руслан и прошёл к ведущей в кухню двери.

Поставив на стол пакет с едой, он включил воду. По дороге он остановился возле ресторана, но, к удивлению моему, выходить из машины не стал. Набрал кому-то и дал несколько коротких распоряжений.

— Сыр, мясо, овощи, фрукты, выпечка…

Буквально через пять минут появившаяся под дождём девочка-официантка подала нам три больших пакета. Никто не осмеливался сказать Русу поперёк даже слова. Стоило ему сказать несколько слов, мир начинал вертеться вокруг него.

— Мы останемся здесь? — я прошла следом за ним.

Жордонелла уже сидела на углу стола, принюхиваясь к доносящимся из пакетов запахам. Открыв один, я достала первый попавшийся лоток. В нём оказались ржаные булочки. Голодная, я, так же, как и кошка, присела на край стола. Откусила присыпанную семечками корочку и едва не застонала от наслаждения.

— На какое-то время, — ответил Руслан. Наполнил чайник и, включив, смерил меня взглядом.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга молча. До тех пор, пока я, вздохнув, не опустила руку с хлебом. Кошка тут же подошла ближе и принюхалась. Тронула меня лапой.

— Ты уже ела, — шикнула я на неё, убрав булочку.

Рус хмыкнул.

— Я же тебе говорил, что эта тварь прожорливая.

— Эта тварь ходит за тобой хвостом, — заметила я. — Так что ты мог бы попридержать язык. Может быть, меня ты тоже считаешь тварью?

На это он ничего не сказал. Только губы его опять искривились. Жордонелла громко, требовательно мяукнула. Отломив кусок булки, я положила его рядом на стол. Привередничать она не стала — сразу же принялась за еду. Я же поднялась и подошла к столешнице, под которой был спрятан небольшой холодильник.

— Рус? — взяла конверт. Конверт, как две капли воды похожий на тот, в котором лежала записка. Не сегодняшняя, а другая — пепел которой поглотило море ранним утром. Искусственно состаренная бумага с оттиском в самом уголке.

— Конверт, — Руслан забрал его у меня. Взгляды наши опять встретились, лицо его было жёстким, непроницаемым. В голосе так и сквозило «не лезь не в своё дело».

— Я вижу, что конверт, — нервно ответила я. Каждая жилка во мне напряглась, каждый нерв натянулся. — Что это за конверт?! Откуда он?!

— Это просто конверт, — проговорил Рус, глядя мне в глаза.

Я хотела было возразить, но не успела. Телефон Руслана зазвонил. Дальнейший разговор со мной потерял для него значимость, едва только он посмотрел на дисплей.

— Да, — ответил сразу же и вышел из кухни. Следом закрылась и дверь, отделяющая комнату от кабины. Застонав, я прислонилась к стене. Жордонелла, доев хлеб, спрыгнула на пол и, не посмотрев на меня, вышла за Русом. Из комнаты донеслось её мяуканье. Похоже, закрытая дверь пришлась ей не по нутру.

Я прислушалась к голосу Руслана. Говорил он мало — несколько слов, а потом тишина. Я даже булочку в коробку не вернула. Решительно вошла в комнату, не собираясь сидеть и ждать, не собираясь гадать и строить предположения. Мне нужны ответы, чёрт возьми! Но спросить я ничего не успела.

— Мне нужно уехать, — только и сказал появившийся из кабины Руслан. — Это займёт около часа. (3303c)

— Куда?

— Не далеко, — забрав у меня хлеб, оторвал зубами кусок. Вернул и опять скрылся в кабине, оставив нас с Жордонеллой наслаждаться обществом друг друга.

Буквально через несколько секунд я услышала, как взревел мотор Хаммера. Глянула на кошку, со злостью впилась зубами в хлеб и, жуя, вернулась в кухню, чтобы заварить чай. Просто конверт… Может быть, действительно просто? По сути, ничего необычного — состаренная бумага с оттиском. Просто конверт.